afterglow
Я переводила взгляд с меняющих друг друга огней на десятиметровой гирлянде.
В комнате с потушенным светом мои ноги лежали на подушке, а распущенные волосы дотрагивались до пола, пока я устало вздыхала, понимая, что опять прокрастинирую. Сделав над собой усилие, со вскоком я направилась в гостинную за ноутбуком. Статья для январского выпуска уже была готова, оставалось только оформить, хотя я посчитала её скомканной и натянутой. Во мне не было ни вдохновения, ни силы воли. Руки свисали под короткими рукавами Холландской белой объёмной футболки, а пальцы не слушались, когда я пыталась стиснуть кулаки.
На меня нахлынула тоска. Я смотрела в одну точку с отсутствием мыслей в голове. В висках трещала невыносимая боль, а лобная часть будто несла на себе бремя в несколько тонн. Вдруг я заметила пронзающий взгляд недопитого кофе из полупустой кружки, покрытую кофейными следами по кругу.
Кофе способствовал бессоннице, разбитому состоянию и покрасневшей сетчатке глаз. Я усмехнулась собственной беспомощности, в которой охотно признавалась. Сквозь окно выл зимний ветер, а те, у кого ещё остались в запасе после Рождества хлопушки и конфетти, отрывались по полной. Это меня позабавило, и я выдавила улыбку с вновь упёртым взглядом в пол.
Вставив наушник, я стала листать плейлист в телефоне, не заглядывая в мессенджер из-за нежелания общаться с кем-либо. Входящий звонок заслонил собой весь экран, и я вздрогнула.
— Ало?
— Ами, как дела? Ты не выходишь на связь с начала каникул.
Ребяческий голос Тома заставил меня скорчиться и выйти из привычной тишины. Я поджала губы.
— Всё в порядке, милая?
С тех пор, как мы поцеловались, я всячески избегала его, не давай повода на обиды. А он пустился во все любовные тяжкие.
— Да, Томас. Ты как? — я непринуждённо выпустила свой притворный смех с уст.
— Отлично! Слушай, мы тут с моей семьёй гуляли по городу. И случайно, совсем случайно, я обещаю, — он хихикнул, — мы оказались недалеко от твоего двора. — Он воодушевлённо проговаривал слова, забывая о паузах и периодических вздохах. Было понятно, что его голос был полон веселья, а душа крепко окутана рождественской атмосферой.
— Правда? Здорово. — Я закрыла устало веки, слегка улыбаясь, но даже не фокусируясь на том, что говорил мой собеседник. Я осматривала небольшой фикус на подоконнике, нежно поглаживая пальцами гладкие лепестки.
— Не выйдешь? — спросил он.
В окно угодил снежок, и я нахмурилась. Я яростно открыла окно и уже было сказала весельчаку со двора всё, что о нём думаю, но вместо недовандала вижу улыбающегося Холланда. Машущим мне снизу. Я скривила улыбку.
Когда это всё закончится?!
— Ну? — он смотрел на меня вверх, все ещё допытывая по телефону.
— А ты подождёшь, пока я разоденусь? — парировала я.
— Не нужно. В этой футболке ты выглядишь лучше всех. — Я могла поклясться, как на таком расстоянии, среди ночной улицы, могла видеть, как желанно хлопают его ресницы.
— Хорошо. Сейчас спущусь.
Я оставила всё как есть, напялив на себя тёмно-синее пальто и пастельные кеды от Фила. Спускаться в таком расположении духа было не самой лучшей идеей, но я решила оставить это всё за дверью квартиры номер сорок два.
Он ждал у детской площадки. На нём была косуха чёрного цвета, жёлтое худи, оттенок которого напоминал любимую специю матери — куркуму. Его волосы развевались на ветру, попадая в глаза, а глаза, смотрящие на меня, сияли не меньше, чем Таймс-сквер в канун Нового Года. Джинсы, и вся остальная одежда в стиле молодого мачо придавали ему его естественный возраст.
— Привет, — он широко улыбнулся, — Я ненадолго. Хотел увидеться с тобой. — Он потянулся ладонью к моему лицу, а я незаметно отступила, будто споткнувшись. Прежде чем он начнёт говорить, я заметила его отца за спиной и воспользовалась этим.
— О, мистер Холланд! Рада вас видеть, — я скрестила руки у груди от холода.
— Здравствуй, Ами! — мистер Холланд потёр свои очки, а затем улыбнулся. — Томми, мы пойдём. Догоняй. — Он махнул рукой.
— Лады, па. — Томас помахал в ответ, а потом повернулся ко мне.
— Твой отец называет тебя «Томми»? — я тихо рассмеялась, и он усмехнулся в ответ.
— Да. Всегда прошу не делать этого в присутствии милых девушек, — он кокетничал, встав вплотную ко мне и почти что прижимаясь всем телом. Я удивилась его раскрепощённости.
— Том... Ты пьян? — я все ещё пыталась предотвратить неизбежное.
— Только если тобой.
Он взял моё лицо обеими ладонями, притягивая к себе. Я демонстративно отстранилась.
— Что такое? — шатен поспешно подошёл к тому месту, где я теперь стояла.
— Том... — я поджала губы. — Нам надо поговорить.
— Я всё испортил, да?
— Нет, стой. Мне нужно кое-что сказать тебе, ладно? — мы синхронно сели на скамейку.
— Ладно. — Он взял меня за руки, а когда заметил мой взгляд, тот час отпустил же.
— Ты должен выслушать меня. Обещай, что примешь любое моё решение.
— Ладно. Хорошо. — Он тяжело вздохнул.
— Это не должно было зайти так далеко. Мы с тобой... Я... Чёрт, я не готова заводить отношения, — мой голос задрожал, потому что в душе было пусто, в голове проигрывались воспоминания с бывшем, а сердце болезненно защемило.
— Дело во мне? — спросил он, хмыкнув носом.
— Нет, нет! — я развела руками. — Ты очень милый, Томас. — я слегка дотронулась до его подбородка. — Со мной много хлопот. А ты ещё так молод.
— Когда девушка говорит, что дело не в парне, дело именно в нём, — он отстранился, скрестив руки.
— Ты знаешь, что я не как все. — сказала я хмуро.
— Ну да, — он горестно усмехнулся, глядя на асфальт. — Я знаю в чём дело. В нём, да? Ты всё ещё любишь его, да? — он повысил свой тон до недовольств.
Я сдвинула брови вместе, нахмурившись.
— Перестань.
— Нет, не перестану! — он вскочил, — Да что ты так держишься за него?! Что в нём такого, что нет во мне? Шесть и три футов, м? — он развёл руками перед лицом, и я попыталась ухватиться за них, чтобы остановить его детскую истерику, но он грубо отбросил мою ладонь. — Я так желал этого. Я хотел тебя. Любил тебя отчаянно. Неужели тот поцелуй ничего для тебя не значил?
Я отвела глаза в сторону, потому что это было правдой.
Он рассмеялся.
— Ну конечно! Каким я был идиотом! Ты использовала меня в качестве временного веселья!
— Том, перестань кричать. Уже поздно, многие люди отдыхают, — я устало прошлась ладонями по лицу.
— Да тебе даже всё равно на мои чувства! — тот снова усмехнулся.
— Мне не всё равно! — я сжала кулаки, — Именно потому, что мне не всё равно на твои чувства, мы это сейчас обсуждаем. Томас!
Его лицо сжалось в отчаянии, а руки потянулись ко мне.
— Ами, прошу! Дай мне шанс.
Я отстранилась, отрицательно
покачивая головой в стороны.
— Я для тебя не вариант. Ты меня не знаешь. Я не могу больше притворяться, Холланд. Не могу больше притворно улыбаться. Не могу делать вид, что я в порядке. Я, чёрт возьми, не в порядке! — теперь я тоже встала, вспыхнув вконец.
— Я знаю, это всё из-за него, — сказал он себе под нос, и, услышав это, я закатила глаза.
— Ты как маленький.
— Не говори мне этого! Ты просто воспользовалась мной! Я для тебя очередной парень, который в подмётки не годится твоему Скарсгарду! Боже, как я ненавижу его! Напыщенный мудак.
— Прикуси язык, Холланд.
— Прости, я... Давай всё забудем, пожалуйста?
— Знаешь, а я ведь уже почти семь лет его люблю. — я мимолётно проигнорировала его слова, усмехаясь своим. — Ты вправду очень мил, Том. Просто тебе нужна девушка, которая тебе будет как друг, как какой-нибудь кореш, не знаю, — я нервно жестикулировала руками, а восточный ветер придавал голосу нотки охриплости, — Которая будет носить твои объёмные футболки, играть с тобой в видеоигры. Это не моё, Томас.
— Но... Тебе ведь нравится это.
— Да, конечно! Но если ты оставишь всё как есть. Если ты примешь моё предложение остаться друзьями. Как раньше.
Он поджал губы.
— То есть, ты меня бросаешь окончательно? — он взглянул на меня, когда мои губы невольно скривились в улыбке. — О, не говори, что мы не встречались! Сам знаю, — он горько и ненадолго рассмеялся.
— Прости. Я пыталась, но не вышло. Я и Мартина отшила. Это невыносимо. Мои руки дрожат, каждый раз, когда этот козёл отпущения флиртовал со мной, потому что я будто каждый раз предаю Билла. Он... Он везде меня преследует.
— Мне жаль, Ами, — он вдруг подошёл, чтобы обнять, но я снова отстранилась, и он сжал кисти рук, которые висели в воздухе, и которыми только что пренебрегли.
Он нахмурился.
— Мартин? Тот новый фотограф с редакции?
— Да.
— Ясно.
Мы ещё некоторое время простояли в хмурой тишине.
— Знаешь, я ведь подозревал, что ты не та, за кого себя выдаёшь. Но почему-то именно из-за этого меня тянет к тебе. Ты ещё то динамо. Надеюсь, Билл отплатил тебе той же верностью, как и ты ему, — он злобно проговаривал слова, давя на больное.
— Томас, хватит...
— Нет-нет. Я закончил. На этот раз точно всё. — он сжал кулаки и стиснул зубы, а затем развернулся на своих кедах и ушёл.
Я глядела ему в спину с желанием разреветься. В приступе истерики я начинаю глотать воздух. Казалось, хуже и не может быть. Казалось, это конец. Однако холод ветра пробежался по моему телу и напомнил, что я ещё существую. Я зашипела от раздражения.
Хлопнув входной дверью квартиры, я вынула ключи из кармана пальто и кинула их на барную стойку. Ключи задели резким движением рамку с нашей совместной фотографией, и я успела ухватиться за неё, параллельно проклиная себя за импульсивную беспечность.
Я устало упала на пол и стала рыдать.
Отдав истерике всю себя и громко плача, я думала, что это поможет. Я поползла к стене и, облокотившись, прикрыла ладонью рот. Я дрожала всем телом, будто в судорогах.
Телефон автоматически подключился к беспроводной сети и издал массу звуков за секунды. Я вытерла слёзы и встала, чтобы проверить. В порыве замыкания от наплыва уведомлений, смартфон открыл мессенджер. Я осмотрела все чаты: общие чаты с подругами, бывшими одноклассниками и группой из университета не переставали набирать всё больше количества сообщений, а из личных чатов пришли сообщения только от сестры, и от Алекса. Я нажала на чат с Алексом, увидев слова «Ты нужна ему».
От: Alex 👼💕
Ами, привет
Билл в Лондоне по делам
Напишешь ему?
В конце концов
Ты нужна ему
От прочитанного у меня с новой волной текут слёзы, и я всхлипнула. Сердце бешено стучало, как и всегда, когда речь заходила о нём.
Я ответила.
Кому: Alex 👼💕
Правда?
Ладно, я напишу ему
Лучше у меня пусть останется, чем в отеле
Видимо, Алекс был в сети, либо ждал моего ответа, потому что он тут же ответил:
От: Alex 👼💕
Отлично 💗
Я заулыбалась и в ответ отправила смайлик с большим красным сердцем.
То, что я прочла минутами ранее, заставило вновь замкнуться в себе. Я синхронно потянулась к ручке холодильника и достала бутылку воды. Наполнила ею стакан, а затем медленно глотала, обдумывая что-то несуразное. Во мне проснулась смелость: я вновь взяла телефон и нашла его номер. Но, как всегда, в последний момент, я задержала палец над экраном в страхе от какой-то нервозности, от боли, которую ещё не успела, но вот-вот почувствую. Ритм сердца отдавался в ушах. Я мысленно считала секунды. Сжала глаза. Раз. Два. Три.
К чёрту всё.
Я нажала на вызов.
— Абонент временно не доступен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, оставьте своё сообщение или перезвоните позднее.
Писк для автоответчика.
— Кто оставляет сообщения на автоответчик в двух тысячи девятнадцатом? Или даже слушает их? Ха, — я усмехнулась, кладя ноги на барную стойку, — Привет, Билл. — Я сделала небольшую паузу, — У меня тут один достоверный источник есть... — я рассмеялась, — Говорят, ты в Лондоне. — И снова пауза. — Ты можешь остаться у меня, если хочешь. Мы бы поболтали, или... Не знаю, — голос задрожал, слёзы навернулись, и я недовольно покачала головой, — Извини. Не могу держать всё в себе. К тому же... тебе всегда нравилась моя болтовня, — и снова душераздирающая усмешка, — Знаю, несправедливо думать, что человека заботят твои чувства, когда его собственные ты не поставила в счёт. Я знаю! Прости, прости! Чувствую себя... Омерзительно. Всё это было большой ошибкой. Хотя я знаю, не пройди столько времени, я бы не поняла этого. Поняла, что не могу больше так. Поняла, что плевать на всё, лишь бы ты был рядом. Знаю... Ха, благородство — штука не из моих. — я стала потягивать жидкость, — В общем, знаешь... Это как очередной флешбэк: тебе шестнадцать, отношения с родителями всё так же оставляют желать лучшего, парень, которого ты слепо любишь уже второй год, завёл роман, а суицидные мысли, не покидающие тебя с восьми лет, говорят сброситься с крыши, — Я громко и отчаянно всхлипнула. — Знаю. Ты всегда, — я вспомнила его вытянутое побледневшее лицо, суженные зрачки в зелёных глазах и нахмурившиеся брови. Я, как ни странно, тепло заулыбалась. — всегда сердился по этому поводу. Да. Прости. Прости за всё, ладно? Прости, если когда-то заставляла тебя чувствовать себя какой-то там жилеткой для слёз. Я никогда не хотела этого. Никогда. — в перерыве под короткой паузой, я успеваю осмотреть свою квартиру. Допить воду с энтузиазмом, как у опытного алкоголика. — Знаю, я всегда всё обрываю и разрушаю, и заставляю другого думать, что это была его вина. Но даже когда признаёшь это, извиняться сложнее всего. Ты ведь знаешь... Мы с тобой — что-то другое. Не как у всех. Но, — я сделала жест рукой для паузы, — Прежде чем я скажу всё остальное... В тот вечер, когда ты ушёл... Я и Том... Мы поцеловались, — я поморщилась. — В частности... Я потянулась. Но для того, чтобы понять, как сильно ты мне нужен. Чтобы понять, что мне не нужен кто-то другой. Надеюсь, тебе не стало больно от того, что ты только что услышал. Я просто хочу быть честной с самым близким мне человеком, — я слабо улыбнулась. — Я ощущаю самые омерзительные чувства к тем парням, которые пытались что-то получить от меня, потому что они не ты. Потому что не хочу впускать в своё пространство кого-то другого; в пространство, которое ты всегда заполнял.
Не хочу иметь чей-то другой номер, чтобы переписываться до часу ночи. Не хочу кого-то как ты, кого-то получше. Не хочу нового тебя. Я хочу тебя. Неужели я должна была бросить тебя, чтобы убедиться в этом, — я прикрыла веки. — Если ты всё ещё здесь и слушаешь, — я кинула взгляд на телефон, и минуту, которая подсчитывалась, — Прости.
От надвигающейся истерики я произнесла последнее слово, наверняка, еле слышным шёпотом. Отключив вызов, я крепко сжала губы.
«Ты была слабой. Всегда. Глубоко внутри ты всегда знала, что была слабой и ничтожной. Единственное, почему тебе казалось, что ты сильная — то, что ты всё ещё здесь. Но здесь ли ты на самом деле? Хочешь быть здесь? Нет? Конечно нет. Ты просто трусиха»
Я отряхнула головой внутреннее эго. Желание жить равнялось нулю, а страх перед смертью повышался.
Я дошла до стены, где был выключатель, нажав на него. Свет уличных фонарей был единственным источником теней, падающих на кухонный кафель.
Беспомощность выходила за рамки дозволенного. Я хотела взять себя в руки; я понимала, что качусь на дно, из которого вышла когда-то. Во мне вспыхнуло раздражение, и я пихнула AirPods в уши, делая максимальную громкость. Я хлопала ресницами, вырисовывая силуэты в темноте — призраков воспоминаний. Это всегда доводило мою боль до пика, я могла полной грудью выдавливать из себя крики и всхлипы.
«Scared of the dark» Тай Долла Сая отлично вписывалась в атмосферу. Сжав кулаки и хмыкнув носом, я оттянулась от пола и медленно встала. Я перекинула футболку через горло подальше от себя. Бледно-розовый кружевной топ (который когда-то сидел идеально) висел на дистрофичных плечах. Я плюхнулась на диван.
Без единого плана на завтрашний день, я кинула голову на кучу мягких подушек, еле подвижно повернувшись лицом к спинке дивана.
Впоследствии, к ночи появился зуд от избытка хлорида натрия в глазах. Как и в другие ночи. Я меняла положение из бока в бок каждые пол часа. Я не могла заснуть, а песня настолько пожирала меня изнутри, что, поставив на репит, я послушала её больше двадцати раз.
Наконец, когда я решила закрыть глаза с попыткой уснуть, послышался звук с прихожей. Я попыталась вновь закрыть глаза. А затем его рука нежно коснулась моего плеча.
Но я ещё не знала этого.
Кто-то вынул наушник «L» из моего уха, и я вздрогнула. Я тут же поворачиваюсь и вижу его. В той же черной утеплённой куртке. С теми же синяками под зелеными, как скандинавские леса, глазами.
Оставаясь в лежачем положении, я ошеломлённо выдавила из себя:
— Ты... Ты пришёл?
— Конечно. Я здесь, — он тянется ладонью с моему лицу, а затем притягивает к себе. Его подбородок опирается на мою голову, которая утыкалась ему в плечо, потому что я стала плакать. — Я тут, ладно? Всё хорошо. Всё хорошо. Я рядом.
Темнота всегда заставляет людей шептаться, поэтому он это и делал, крепко прижимая в своих ладонях мои руки.
— Ты так... — я отстранилась, подняв голову и хныкнув носом, — Ты так отрывисто дышишь. Ты что, бежал?
— Да. В смысле, твоя голосовая почта дошла, когда я ловил такси. А бежать пришлось по лестнице. Так что да, я здесь.
— Стой. Ты только приехал?
— Кстати, хотел спросить: «Что за «достоверный источник»?
Я задумчиво закусила губу.
— Алекс! — рявкнула я.
— Алекс... — потянул он одновременно со мной.
— То есть... У тебя не было тут никаких дел?
— Нет. Я приехал к тебе. — Он заправил прядь моих тёмно-каштановых волос за ухо.
В ответ на короткое молчание он взял моё лицо в ладони.
— У тебя отеки. Опять нарушаешь режим сна?
— Каникулы ведь, — я пожала плечами.
— Точно, — он рассмеялся. — Как работа?
— Знаешь, вроде делаешь всё правильно, но что-то не так. Ты раздражён абсолютно по-любому поводу. Меня бесит, что я постоянно ною. Я будто снова начинаю ненавидеть себя, — я скрестила руки у груди, и сейчас мы сидели напротив друг друга.
— Хочешь поговорить об этом? — среагировал он мягко на мою пылкую речь.
— Не знаю. Сложно объяснить. Сложно разгребать мусор, который накопила. Почему я разрушаю то, что так люблю? Мне так жаль, Билл...
Я потянулась к его руке, а он выхватил её на ходу и крепко сжал.
— Я должна сказать тебе. Объяснить всё. Ладно?
Он незамедлительно кивнул.
— Я всегда легко отпускала людей. Как пришёл, так ушёл. Понимаешь? Не жалела ни о чём. Кроме этого. Билл, — я посмотрела ему в глаза. — Я больше не хочу тебя отпускать. Помоги мне удержаться за тебя, — слезы покатились сами по себе, и я чувствовала себя такой жалкой, хотя знала, что в его глазах всё выглядит иначе. — Пожалуйста. Я не могу сделать это в одиночку. — я всхлипнула.
Он потянулся в обнимку.
— Хей-хей. Это не твоя вина. Всё в порядке. Слышишь? Я всё ещё тут, с тобой. Мы будем в порядке. Я обещаю.
— Но... — я хотела напомнить о том, что мы договорились не делать обещаний друг другу.
— Я обещаю.
Я крепче стала цепляться за его куртку, будто пыталась удержать его самого, пока он не растворился в воздухе и не исчез.
— Малыш?
— А?
— Сделать тебе ванну, м?
— Боже, Билл! — сквозь тяжелый ком в горле я засмеялась.
Только он заставлял меня смеяться сквозь слёзы. Это была его особенность.
— Что? — он хихикнул в ответ, застенчиво размахивая руками.
— Хотя бы куртку сними, Боже! — я потянулась к его плечам, чтобы помочь.
Он пошёл в прихожую, чтобы повесить верхнюю одежду, пока я наблюдала за ним с лёгкой и невольной улыбкой на лице.
Протягивая руку, он тянет на себя, помогая мне встать.
— Душ или ванная? Пена или бомбочка?
— Не скажу, — я слабо хихикнула.
— Идём.
Он не возился со мной как с ребёнком. Он знал, как мне важна забота. Вот и всё.
— Я принесу твоё полотенце.
— Хорошо.
Когда я удостоверилась во времени и сверила звук его шагов, я прокричала сквозь открытый кран шумной воды:
— Би, возьми пожалуйста белый топ из второй полки.
— Который? — прокричал он в ответ.
— С сеткой. Я его ещё летом обычно надеваю.
Через пару минут он пришёл с полотенцем и молочной майкой в руках размера XS.
— Тебе помочь?
— Я сама. Спасибо, — я меланхолично улыбнулась.
— Я буду за дверью.
— Хорошо.
Я сняла с себя всё и залезла в ванную. Горячая вода стекала по уставшему телу, и я закрыла глаза, растворившись в атмосфере пара и запаха геля для душа. Через несколько минут я почувствовала расслабление и выключила кран.
Я прошла к гостиной, заметив Билла сидящим на диване с задумавшимся видом и в футболке, которую я сохранила после его ухода.
— Тебе лучше? — он привстал, когда я встала напротив у него.
— Угу. Ты останешься?
— Конечно.
— Тогда я дам тебе постельное белье.
— Зачем? — он улыбнулся, недоумевая.
— Для того, чтоб ты лёг, — я села напротив и сложила коленки вместе, укладывая голову и нежно смотря ему в глаза, — На диване.
— Каком ещё диване? — нервно хихикнул он.
— А ты что думал? — я включила режим стервозной принцессы, скрывая нотки хитрости в голосе.
— Я не буду спать на диване, — заявил он, ухмыляясь то ли своей стойкости, то ли тому, как быстро сменилась обстановка в силу моего характера.
— Это ещё почему?
— Потому что тебе не стоит пробовать свои игры на мне, дорогая, — он ехидно улыбнулся.
А я стала делать задние ходы, направляясь к себе в спальню:
— Какие ещё игры?
— А ну иди сюда, я не закончил! — он вскочил за мной и стал смеяться.
Я ускорила шаг, чуть ли не убегая от него, если бы пространство позволяло. Его кисти рук с выраженными венами крепко ловят меня, а затем валят на кровать.
— Нечестно, — буркнула я.
— Замолчи, — до того, как он повиснет над моим телом, воплощая свои фантазии.
Я открыла глаза от яркого света в комнате. Сквозь бархатно-розовый занавес чистое небо стояло над Марлебоном. Перекинув взгляд на левую сторону кровати, я широко улыбнулась и повернулась. Вдыхая простыни, нотки пачули и ветивера возвращали к мыслям о нём. Я улыбалась, как ребёнок, и вырисовывала узоры на его подушке. Затем задумалась о том, куда он направился после пробуждения, и вышла.
Его спина сгибалась, удерживая широкие плечи, пока он стоял над плитой. В воздухе витал запах шоколада и овсяных хлопьев, а кофе в турке почти-то убежало.
— Успел! — рассуждал он вслух, пока не повернулся и не заметил мою улыбку до ушей. — Доброе утро, малышка? — он неуверенно спросил, пока мой взгляд застыл на нём.
— Разве уже утро? А я думала я всё ещё сплю, — я попытала удачу пошутить после стольких месяцев.
Он тихо рассмеялся и потянул меня к себе.
Целует меня раз, потому что была тяжелая ночь. Целует два, потому что всё будет хорошо. Целует три, потому что хотел этого.
Его теплые пальцы левой руки окутываю мою шею, пока он дышит мне в губы. Я все ещё улыбаюсь, а затем молча тяну его за собой, чтобы слизать с краёв банки средней нутеллы и потянуть его в собственный и сладкий стиль французского поцелуя.
Он кокетливо смеётся, противоречиво качая головой. Я взяла свой телефон с журнального столика, который остался лежать там ещё ночью, чтобы включить песню, описывающую атмосферу.
Нежное «dance to this» звучало из динамика, и я потянула его в танец. Он наблюдал за мной, стоя рядом, пока я танцевала, запрокинув голову ему на плечо. Затем он взял свой телефон и стал снимать меня. Я стала капризничать, но в итоге продолжила танцевать. Я подпеваю песню ему в губы, пока он отчаянно пытался поймать мои.
От кухни мы плавно перешли в гостинную, кружась у окна. Он не переставал смеяться, взял моё лицо в ладони, сжимая исхудавшие щёчки. А затем потащил к барной стойке.
— Малыш, — он что-то успел спрятать за спиной, — Помнишь? Как год назад?
Он показывает кольцо, которое только что конфисковал, и смотрит на меня, ожидая ответа.
— Билл... Ты...
— Давай начнём всё сначала, а?
— Я... Я не знаю... Ты хочешь этого? — я потеребила свои волосы, нервно складывая руки у груди и прикусывая нижнюю губу.
— Боже, конечно, — произнёс он незамедлительно. — Ну, давай. М? — он почти мурлыкал, еле касаясь губами пальцев моей ладони.
Я усмехнулась:
— Я согласна. Конечно. Да.
Мы оба как-то радостно завизжали и тут же обнялись. Он аккуратно надел кольцо на мой безымянный палец.
— А «как в прошлом году» не подразумевает никаких сюрпризов, м? — я насмешливо посмотрела из-под ресниц в его усталые глаза.
Он кротко хихикнул.
— Нет. Конечно нет.
Мы смотрели друг другу в глаза, пока романтика прошлась по моим венам, и я произнесла вдохновлённо:
— Ты знаешь, когда я однажды увидела тебя, я больше не хочу смотреть на что-либо ещё. Я могу никогда не отрывать глаз. Ты знаешь это, — он широко улыбнулся, — И не хочу думать ни о чём, ещё с тех пор, когда впервые стала думать о тебе. — я стала кокетливо тыкать пальцем по его курносому носику, — Я, — я перешла на шёпот, — Люблю...
— Тебя, — ответил он мне в губы.
Я улыбнулась, и он потянул меня в многомиллионный поцелуй. А потом донесся звонок в дверь.
— Кто это?
Я оторвалась от приятнейших объятий на талии и подошла к двери.
— Мартин, — зашипела я себе под нос.
— Кто?
— Снимай майку.
— Зачем? — он развёл руками.
— Зайди в спальню, а потом выйди. — сказала я шёпотом, а звонок не прекращался.
— Ами, что за американская комедия? Объяснишь нормально? — он усмехнулся в конец.
— Ты же актёр. Вот и подыграй.
Я толкнула его в спальню до того, как он ошеломленно посмотрел на меня. Вздохнув, я демонстративно открыла дверь и встретила гостя с высокомерный лицом.
— Не прошло и года, — темный шатен с итальянским акцентом смотрел на меня, хмуря густые черные брови. Тёмно-синяя рубашка облегала его грудь, а свободные выбеленные джинсы и кеды от Гуччи были его фетишем. Он был моего роста, но это не мешало мне смотреть на него свысока.
— Я бы послала тебя сейчас, но тогда не будет весело. Что хотел? — я скрестила руки.
— Ты пропала. Не отвечаешь.
— А я должна?
— Раньше ты так не разговаривала.
— Разговаривала. Я всегда так с тобой разговариваю, просто ты летаешь в облаках. Ты должен выкинуть дерьмо, которое придумал в своей голове, — я окинула взглядом свой маникюр, а затем прошлась языком у кончика рта. Я заметила его взгляд на кольце.
— А твой жених, которого не было год, разве не тоже витание в обла...
Я рассмеялась, потому что Билл вышел.
— Куколка, кто там? — он подошёл поближе.
— Билл, Мартин. Мартин, это Билл. Мартин пришёл узнать продвижение статьи, даже?
— Ага. Так, — он перевёл взгляд с Билла на меня. — Когда свадьба?
Мы, стоя в обнимку, повернулись к друг другу.
— В апреле, да, принцесска?
— Угу.
— Так что, ты пригласила его на свадьбу?
— Нет, но я могу это сделать, если ты не против.
— Я не против.
Мы радостно посмотрели на Мартина.
— Мартин, официально приглашаю тебя на мою свадьбу в Стокгольме.
— Спасибо, не стоит.
— Не хватит на поездку? Понимаю, — я сделала огорченный вид, а потом посмотрела на Билла, — У Мартина маленькая зарплата, он часто выходные берет, и всё такое. Может, оплатим билет, милый? — я метнула резким взгляд на смуглого парня с щетиной, чья самоуверенность зашаталась, ведь я знала его слабое место. Я победно улыбнулась, когда мой скандинавский бой кивнул.
— Мне пора, — Мартин посмотрел на часы, которые ему подарила его знакомая, (с кем он, конечно, тоже флиртовал) а потом нервно попросил не затягивать со статьей.
— Конечно, Март. Увидимся! — я крикнула ему вслед, пока он цокал своими кедами по лестничному полу.
Я хлопнула дверью с самодовольной, стервозной улыбкой.
— Объяснишь? — Билл оперся на свою руку лицом, сидя за барной стойкой и уплетая шоколадный оладушек.
— Один из потенциальных парней недостоиных моего внимания, ничего нового, — я хихикнула, откидывая волосы назад.
— Вот как? — спросил он, поправляя пробор моих волос, когда я села к нему на коленки.
— Ты же не думал, что когда уедешь, никто не воспользуется шансом подкатить к твоей принцессе, м? — я понизила тон, говоря милый голосом и скрестив руки за его шеей.
— Ну... — он задумчиво нахмурил брови. — Кстати, я в одном касте с Холландом, — он хихикнул.
— Серьёзно? — я рассмеялась.
— Да. Он не говорил тебе?
— Не-а. Съёмки начались?
— Через месяц, — он почесал затылок, — Я играю его отца. Боже, это немыслимо!
— О Мой Бог, — мы оба сильно засмеялись.
— Мне-то всё равно, я к нему равнодушен. Всё зависит от него, — он поджал губы, а потом усмехнулся. — В дверном проёме, когда я вышел из спальни... Ты была такой... Заводящей, — он уставился на меня и облизнул свои губы.
— Знаю, — я окончательно обвила его торс ногами, — Продолжим?
— А на чём мы остановились?
— Ты меня целуешь, а твои руки на моей талии, — мы оба ухмыльнулись.
— Звучит неплохо, — он посмотрел на меня вверх, а потом привстал, удерживая.
Мы медленно целовались, пока его ноги вели нас к дивану. Он нежно уложил и повис надо мной.
— Мы с тобой весной и до лета останемся в Швеции, хорошо?
— А можно до этого в Нью-Йорк? Пожалуйста, — я хныкнула носиком и надула губки.
— Можно. Я приеду в марте за тобой.
— Хорошо, — я чмокнула его.
— Это из-за книги? Как продвижение? — он снова стал поглаживать мои волосы.
— Да. Третью главу нужно отредактировать. Я бы давно это сделала, но основная работа стояла приоритетом выше. К тому же сейчас я должна вдохновиться не только фотографиями, хочу вдохнуть в себя Нью-Йорк целиком. Ты же знаешь, как мне важны детали.
— Конечно, — А ты дашь мне почитать?
— Только когда закончу всё. Я хочу написать этот роман в стиле сценария тоже. Вот тогда и почитаешь.
— Ты такая привередливая у меня, ужас, — он уткнулся мне в шею и стал смеяться.
— Ну прости, — я хихикнула. — Твоё мнение для меня самое важное, ты же знаешь.
— Знаю. А ещё я знаю, что пока я не приеду, ты должна будешь помириться со всеми. Сая, Найл, хорошо?
— Но, Билли!
— Тсс. Я знаю, ты хочешь. Тебя просто надо подтолкнуть.
— Дело даже не в гордости. Я даже не знаю... Что, если я захочу помириться, а им это уже не нужно?
— То, что ты хотя бы попытаешься. Ты сделаешь первый шаг, — он лёг рядом к моему левому плечу. — Договорились?
— Угу, — я широко улыбнулась.
— Почему ты улыбаешься?
— Потому что обожаю смотреть на то, как ты делаешь меня лучше. Всегда.
— Если бы ты не была такой, я бы не смог, — он стеснительно улыбнулся, — Просто кобрам тоже нужна забота.
Я встала с недовольным взглядом и кинула в него подушку.
— Лучшее, что мне когда-либо говорили, спасибо!
Я цокнула и ухмыльнулась, пока его звонкий смех распространялся по всей квартире.
В этот момент я поняла, что ничего не может встать между нами.
Я наконец поняла, что хочу, чтобы меня определяло то, что я люблю, а не то, что я ненавижу. Не всё то, чего я так боюсь, и не всё то, что преследует меня по ночам.
Я думаю, что мы — то, что мы любим.
Это любовь.