Дьявольское пламя [18+]

Рикардо

Весь вечер я пытался делать вид, что всё под контролем. Улыбался гостям, поднимал бокал, обнимал Адриану за талию, когда она проходила мимо, но внутри уже начинало подрагивать от предчувствия. Потому что каждые двадцать, тридцать минут ко мне подходили они. По очереди или вместе. С этими проклятыми полароидами в руках.

И ни на одном из снимков не было меня.
Первая подошла Иза, уже с третьим бокалом шампанского в себе, но глаза ясные и злые от веселья. Сунула мне один-единственный кадр ладонью вниз, как будто это была взятка.
— Девять ноль семь утра. Пока ты был в душе и ничего не слышал.
На фото Адриана лежит на нашей кровати животом вниз, простыня сброшена до колен. Ноги чуть раздвинуты, одна рука между бёдер, её собственная. Голова повернута вбок, щека прижата к подушке, рот приоткрыт, глаза полузакрыты. Свет из окна падает ровно на изгиб спины и на то место, где её пальцы исчезают. Подпись маркером, корявыми буквами Изы:
«9:07 — доброе утро, невеста».

Я почувствовал, как кровь прилила к лицу. Сжал фото так, что белая рамка треснула.
— Иза. Это уже не смешно.
— Это и не смешно, — ответила она тихо. — Это красиво. И это было до того, как мы начали её одевать.
Она ушла, оставив меня стоять с открытым ртом.
Через полчаса Аманда. Без предисловий. Просто протянула два снимка.
Первый: Адриана сидит на краю ванны, ноги широко расставлены, одна рука опирается на стену, вторая — между ног. Голова запрокинута, шея открыта, волосы мокрые после душа. Вода ещё стекает по бёдрам. Она смотрит прямо в объектив, взгляд тяжёлый, губы влажные. Подпись:
«9:31 — душ перед макияжем. Сама себя довела до дрожи».
Второй: она уже стоит у зеркала, спиной к камере, но повернула голову через плечо. Одна рука придерживает грудь, вторая — ниже живота, пальцы скользят внутрь. Попа чуть отставлена назад, спина выгнута дугой. На коже ещё видны капли. Подпись аккуратным почерком Аманды:
«9:48 — проверка, всё ли на месте перед тем, как надеть трусики».
Я молча забрал оба. Сунул в карман к первому. Руки дрожали.
Потом они приходили ещё три раза.
10:19 — Адриана на коленях на ковре перед зеркалом в спальне. Спина к камере, попа высоко, ноги раздвинуты, одна рука заведена назад между бёдер, пальцы глубоко внутри. Волосы падают на лицо, рот открыт в беззвучном стоне. Подпись Изы:
«Последний оргазм холостячки».
10:37 — она уже в корсете и чулках, но без трусиков. Сидит на стуле, ноги на подлокотниках. Голова откинута, глаза закатываются. Подпись Аманды:
«Невеста нервничает. Решаем проблему классическим способом».
11:02 — последний. Адриана стоит у окна, платье уже надето, но юбка задрана до талии. Трусики спущены до колен, одна нога согнута и поставлена на подоконник. Пальцы глубоко в розовой киске, вторая рука сжимает грудь через корсет. Лицо повернуто к камере, губы искусаны, щёки горят, взгляд дикий и счастливый. Подпись:
«11:02 — финальный аккорд. Теперь можно идти замуж».

К полуночи у меня в кармане лежало шесть полароидов. Шесть маленьких, откровенных, безжалостно честных кусочков утра, на котором я не присутствовал. Всё это делали они пока я брился, пока завязывал галстук, пока говорил по телефону с отцом.
Когда Аманда подошла в последний раз уже без фото, просто встала рядом и тихо сказала:
— Мы не хотели тебя злить. Мы хотели, чтобы ты знал что твоя жена огонь, так что смотри не обожгись.
Я долго молчал. Потом вытащил все шесть снимков, пролистал их ещё раз медленно, по одному.
— Вы понимаете, что я сейчас хочу сделать с вами обеими?
Аманда улыбнулась мягко, без вызова.
— Понимаем. Но ты не сделаешь. Потому что на всех этих фото она смотрит не на нас. Она думает о тебе.

Я нашёл Адриану на танцполе. Она как раз закончила кружиться с дедушкой и повернулась ко мне. Увидела моё лицо и сразу всё поняла.
Подошла вплотную, обняла за шею.
— Опять? — шепнула она.
Я кивнул. Вытащил самый последний снимок — тот, у окна, с задранным платьем.
Она взяла его дрожащими пальцами. Долго смотрела. Потом прижалась губами к моему уху
— Я готовилась. Всё утро. Думала только о тебе...о том, как ты меня сегодня ночью...
Я закрыл ей рот поцелуем, жёстким, долгим, прямо посреди зала.
Когда отстранился, сказал тихо, только для неё:
— Сегодня ночью я сотру все эти воспоминания. Каждое прикосновение твоих собственных пальцев я заменю своими. Пока ты не забудешь, как это — доводить себя без меня.
Адриана улыбнулась медленно, хищно, той самой улыбкой с фотографий.
— Обещаешь?
— Клянусь.
Я сунул все полароиды обратно в карман.
Шесть доказательств, что моя жена пришла ко мне на алтарь уже горящей.
Но теперь она горит только для меня.
И я собираюсь поддерживать этот огонь всю оставшуюся жизнь