Shadow

Первый человек, о которым ты думаешь утром, и последний человек, о котором ты думаешь ночью, — это или причина твоего счастья, или причина твоей боли.

А как именно все должно было произойти? Неужели Юн толкнет её вперед от себя, как будто отрывая, пока она бежит, оставляя его позади? В итоге там, на концу ветхого моста, по которому они бегут, будет стоять Хосок, с не раскинутыми для объятий руками, может, с иным человеком, пока Юнги падает с мостика прямо в обрыв под названием «горечь».
Его пронзающий крик души никто бы не услышал, потому что он будет молчать, пока острые иглы в конце вонзаются в тело. Лишь бы Юнджи была счастлива. Да?

— Прости, — тихий шепот ласкает её уши, и виноватый взгляд совсем сбивает с толку.

Она начала путаться в себе. Так не хочется отпускать прошлое и те два года несчастных попыток получить внимание. Может, это была вовсе не её судьба и это лишь обман?
Но не говорить же этому парню: "Ничего страшного, Юнги-оппа, бывает." ?
Что сказать? Её рот зашили. Самыми злючими иглами даже не острыми, а тупыми мучали кожу, вонзая с трудом и зашивая.

— Юнджи-я...

Она не может даже промычать, что уж говорить о словах. Но взгляд Юна тускнел с каждым разом, как сталкивался в её удивленным.
Он поцеловал её нежно, наяву, наконец ощутил вкус её сладкой гигиенички и оставил привкус на своих губах, но теперь это казалось противным для него, потому что она молчит, не говоря ни единого слова.

Понимая происходящее, Мин встаёт с места, мысленно проклиная свою свою скучную жизнь. Зачем он вообще взялся за всю эту кашу, стал варить её с какими-то примесями, да ещё и принялся расхлебывать?
Пока он не скрылся за дверью, прихватывая чёрную панаму Чонгука, дабы не получить удар, она сидела молча, унимая дыхание и лишь провожала его взглядом.

А затем повалилась на спину, смотря в потолок и думая о том белокуром.
Он подумал, что ей этот поступок не понравился вообще. Так и есть, вроде... Или нет?
Она не знает. Поцелуй с Мин Юнги оказался невесомым, очень трепетным и милым, таким, как она представляла себе первые поцелуи. Да, а ведь её первый поцелуй забрал Юн.
Уши и щёки загорелись, стали невыносимо горячими и розовыми, а сердце начало отбивать чечётку прямо в груди. Казалось, устроило себе дискотеку, музыкой для которой стал Мин Юнги.

Почему люди усложняют себе задачу? Может быть, это принцип приличия или гордости? Всего за один месяц её чувства остывают к Чон Хосоку, который казался уже не таким, как раньше. Пока эта девушка не встретила Юнги.
Он прямолинейный, иногда холодный, грубый, но это и есть честность, выражаемая в не привычной для нас форме.

Становится стыдно с самой себя. Те фенечки, которые они плели с Шугой, платье, на котором остался его восхищенный взгляд и заколка. Которую она так сильно полюбила не только из-за того, что она симпатичная и очень ей подходит.
А из-за того, что её купил он.

Она не стала выбегать на улицу и говорить что-то ему. Было бы лишним вот так бегать за парнем и оправдываться в том, что ей зашили рот и она опешила. Кому это надо? Легче оставить всё, как есть и найти нужный момент, чтобы ухватиться за него и сказать всё.

«Сказать всё». А что именно?

Горячий асфальт, с которого сходит жар, пока он перебегает через дорогу, вскоре сменяется на траву. Неподалеку парень видит несколько маленьких построек, где он был недавно со всеми и чтобы не медлить, бежит к ним.
Заходя внутрь, сталкивается с запахом сена и слышит фырканье лошадей, некоторые из которых спали в такую жару.
Юнги подходит к единственному чёрному из всех, сначала гладит по мордочке, а потом открывает его загон и выпускает коня, надевая на него легкую узду.
Свет слепит глаза, как они выходят из помещения, но запах свежей травы всё заглушает. Духота от солнца совсем скрывается, когда Юнги проходит в место под деревьями, где нет открытого поля, а впереди есть речка.
Звук от воды вскоре становится чётче и громче, парень отпускает коня, а тот проходит к воде, стуча копытами о землю и жадно пьет, пока Мин снимает обувь и садится прямо перед водой, иногда запуская в неё стопы.

Холодная жидкость сначала непривычна для теплых ног, но затем становится приятной, прохладной и успокаивающей.
Нет, Шуга не был зол ни на кого, кроме себя. Он понимал, что поступил неправильно.
Смотрит на точащиеся под водой блестящие камни и не видит в них изъяна. Они идеальные и вовсе не сочетаются с его делами, выборами и, кажется, всей жизнью.
Но он уже привык.

Конь рядом резвится, иногда скачет между деревьями, как будто хочет разминки, щиплет зубами траву с таким громким звуком под ухом, пьёт холодную воду, а в конце садится рядом с парнем. То животное, что брыкалось и фыркало недовольно, как видело беловолосого.

Юнги услышал сзади медленные шаги, беспощадно трущиеся о траву, как будто специально её срывая.
Думал, к нему идёт кто-то из ребят и удивился, как они его нашли.
Но ошибается, ведь рядом с ним садится его близнец. Такой же Мин Юнги, но только с другим взглядом, более убитым, с царапинами и синяками по телу и сигаретой в руках. Его одежда была полностью черной, а веяло от такого парня неприятностями.

— Что, неприятно видеть меня, да? — сказал ему близнец. Юнги промолчал, одарив его спокойным взглядом. — Это ты и есть. Но только с характером конченного идиота.

— Ты мне мерещишься?

— Придурок, — парень делает затяжку, травит воздух и смеётся. — Нет, я приехал из Индии и оказался твоим братом. Твоя шизанутость теперь проявляется в такой форме.

Юнги отвел взгляд от своего двойника и устремил его на реку.
Неужели он был таким неприятным, как этот парень? Любил себя мучить, убивать сигаретами, жить такой отвратительной жизнью? Наверно, так и есть, и он не понимает, как смог понравится Чимину.

— Чимин просто наивный дурак, — прочитал его мысли, хотя он ими и является. — Ты должен с ним поговорить и разъяснить ситуацию. Или будешь молчать, как дибил?

— Что мне ему сказать?

— Попроси прощения хотя бы раз у кого-то. Пойди на кладбище к родителям, найди тех учителей, которым проебал все мозги и просто извинись. Неужели так сложно?

— Как я найду их? Ты так говоришь, как будто это легко и просто.

— Ты просто лентяй. Тебе бы лишь смотреть на свою возлюбленную и никак не действовать.

— Перебор. Я показал ей, что она мне не безразлична, — Юнги вернул взгляд на свои мысли и увидел, как тот прижег сигарету о траву, не жалея её совсем и выкинул в чистую речку, как бесстыжий.

— И всё?

Это задело.

— А чего ты хочешь ещё?

— Посмотри на себя, — Юн прошелся взглядом по своему телу, но тот его опередил: — нет, не на этого себя. Перед тобой сидит такой же Юнги. Но только таким ты был месяц назад и даже не думал, что станешь таким, как сейчас. Поменяйся, Мин. Ты делаешь один шаг, но тут же тормозишь, как будто боишься ошибки и неправильности. Живешь один раз, и даже если умрешь, будешь знать, что ты попробовал всё в этой жизни. Будь то огромнейшая ошибка или такое же везение, — его близнец взъерошил волосы и ухмыльнулся Юнги в лицо, смачивая сухие губы. — Ну или можешь не мучаться и прихлопнуться.

Шуга засмеялся.

— Жду твоих вариантов, как ты это себе представляешь.

— Ну вот речка перед тобой. Поплавай в ней и так невзначай утопись, как будто не специально.

— Нет, слишком глупо.

— Тогда придется взять в руки ножик, чиркнуть по венам и отдыхать, — Мин как-то дернулся, вспоминая Минхоля.Всё ли с ним хорошо?

— Не хочу.

— Ага, попался! — ухмылка не сходила с лица того. Он завел язык за щёку и лёг на траву. — Эх, Юнги-оппа, не отходишь ни на шаг от Джи.

— Как ты меня назвал?!

— Я? Я сказал лишь то, о чём ты думаешь. Наверняка о той девице. Она, кстати, сейчас места себе не находит.

— Почему ты так уверен?

— Слышь, у тебя извилина одна на весь мозг что-ли? Я – лишь твои мысли, и говорю то, о чём ты думаешь. Повторюсь специально для тебя.

— Сгинь.

— Ой-ой-ой, посмотрите на него, — парень шикнул и встал с травы, отдаляясь от настоящего Юнги. — И кстати, скоро твоей истории придет конец.

— Что? — не понял блондин, но обернувшись, никого не увидел.

Что значит «конец»? В каком смысле это передавалось и имеет ли это счастливый исход?
Все казалось выдумкой. Словно он закрыл глаза на том воздушном шаре и до сих пор не открывал, придумал всё сам от своей безысходности и одиночества. А потом окажется, что никакой Юнджи вовсе не было.
С такой не хорошей мысли его передергивает, захотелось себя ущипнуть и проверить, что не так. Действительно ли Юнги спит?

Конь фыркает рядом с ухом, иногда кладёт мордочку на его плечо, пускает воздух. Это успокаивает Юнги, ведь понимает: такого в выдумке явно быть не может.
Да, что за бред?
Он смотрит на свои часы и замечает, что сейчас уже половина пятого. Пора бы возвращаться в дом, ведь многие хотели выйти на пикник.

***

— ...и в итоге проиграл. Нет, ну ты представь только! — Тэхён явно был недоволен результатами игры, в которую он играл, пока все спали. Чонгук даже не слушал его, потому что тот обещал не играть без него.

— Играл бы со мной– такого бы не было, — обидчиво скрестил руки на груди.

Дальше Юнги слушать не стал, отвлекаясь на Хосока и Чимина впереди. Один показывал другому что-то в телефоне, пока второй хихикал на это и иногда переводил взгляд. Вся группа сидела в большом дворике у себя, не выходя на открытую местность, так как там могло бы быть холодно и ветрено.

Надо всего лишь попросить прощения и объясниться, но от такого Мин чувствует прилив адреналина в кровь.
Наконец встаёт, подходя поближе к двоим, замечая, как Чимин теряет улыбку, иногда заходя за спину Хосока.

— Я хочу поговорить с тобой, пошли, — Юнги взял младшего за запястье, унося за собой, как его схватывает Хосок, яростно смотря в глаза.

— Ты меня спросил? — холодно отзывается Чон, сводя брови вместе.

— Мне нужно кое-что ему сказать, — не отпускает Пака, из-за чего Чон злится еще больше.

— Говори при мне.

Чимин снова в замешательстве, стоит между двумя хенами, яростно друг на друга смотрящих и хочет что-то сказать.

— Чон, перестань, я всего лишь хочу попросить у Чимина прощения, — Пак округляпт глаза, инстинктивно хватаясь пальчиками до толстовки Хо.

— У меня?...

— Да, у тебя, — Юнги смотрел на Чона, но потом возвращал взгляд на Чимина, потихоньку отпуская его руку. — Все что произошло, те непонятные отговорки от меня в твою сторону, уходы. Я просто подстроил это и использовал твоё доверие, — Хосок совсем взбесился. — Я хочу попросить у тебя прощения за всё это.

— Ничего, Юн. Я не держу зла на тебя. На то ведь были причины.

Камень с души тут же слетает, оставляя после себя приятное облегчение.
Нужно было всего лишь сказать об этом раньше. Чего он боялся? Это не так проблематично, как казалось.
Улыбка расплывается по лицу, а сам он спокойно выдыхает.

— Всё? Поговорили, и хватит, — ревнивец Хосок повернул Чимина к себе, приобнимая, на что Мин ухмыльнулся и подмигнул младшим, оставляя их одних.

Это было так просто. Надо всего лишь подойти и извиниться, самое главное, не пользоваться этим и делать от души, действительно раскаиваясь.
Юнги снова сел прямо под окном дома, на каменное ограждение с цветами, иногда брал с пледа на траве печенья и запивал чаем, но одновременно смотрел, где же Юнджи.
Неужели она стала его избегать?

Он невольно вспомнил про её записи в дневнике, что он использовал в качестве бумаги в горах. И подумав про крышу этого дома, встал к Сокджину.
Попросил его зайти на верх этого дома, на что тот сомнительно оглядел его взглядом, но затем улыбнулся и отпустил, говоря, что там сидит его однофамилица.

Юнги вбежал в дом и тут же поднялся на второй этаж, где открыл люк чердака и взобрался по выходящей на него лестнице.
Чердак оказался темным, с некоторыми полками, запылившимися шкатулками и коробками, где он видел старые игрушки и вещи.
В конце крыши он увидел свет от солнца. Наверняка его открыла Джи.

Парень взбирается на открытую крышу, выдыхая пыльный воздух, заменяя его на свежий.
Уже почти закат. Прошло четыре часа, два из которых Юнджи провела на крыше, не замечая, как летит время.
Юнги видит её впереди. Она смотрит на заходящее солнце, а рядом парень увидел две бутылки спиртного.
Девушка даже не думала о том, что могла замерзнуть и вышла прямо в топике, если не считать дырявую кофточку, связанную из тонких нитей. А снизу все те же шорты, вообще никак не скрывающие ноги от холода.

Она смотрела вперед, её миниатюрный носик и щёчки окрашены в розовый из-за спиртного, чёлка падает на глаза и она поправляет её длинными пальчиками.
Она сидит на крыше, не боясь упасть вниз, на траву, и смотрит вперёд, красными глазами разглядывает не яркое солнце.
Юнги снимает свою ветровку, накидывая на её плечи, на что она оборачивается и смотрит на парня.
Беловолосый садится рядом, поджимая ноги под себя, а потом берет в руки бутылку спиртного и жгёт им горло, выпивая.

Идиллия между ними сопровождалась тишиной. Был слышен говор людей где-то внизу, смех и маленькие споры, но на заднем плане, это не мешало им совсем.
Алкоголь ударяет в нос, а в кровь даёт дозу слабительного. Почему-то именно сейчас Юнги почувствовал расслабление и соджу становится спиртным с каким-то процентом.

— Ты вкурсе, что могут принять тебя за суицидника? — он тихо говорит ей, почти на ухо.

— Кто?

— Я, например.

Юнджи фыркнула, а по её лицу расплылась улыбка, легкая и непринужденная, самая обычная. Но на неё так и хотелось смотреть, до бесконечности.
Она ничего не ответила, тоже поджала голые ноги, с единственными белыми носочками и оранжевыми кедами, под себя, обнимая руками. Пыталась согреть хоть какую-то часть тела, что сейчас замерзла из-за прохладного ветра.

— Прости, — так же шепотом говорит она Мину, не поворачивая головы.

— За что?

— За молчание.

Юнги выпил всю бутылку, оставляя только ту, что взяла она себе. Почему Джи просит у него прощения, когда он должен делать это сам?

— Мы оба со своими тараканами в голове. Считай, что квиты.

Снова её смешок.
Шуга чувствовал себя слегка поддатливым алкоголю. Подошел румянец и легкий насморк из-за ветра, но сознание все ещё работало.
Он видел, что она пьяна, и что удивительно, девушка не валилась в сон. Как будто пила каждый день, приучая себя.

— Ты заставляешь меня переживать.

Юнги нереальный.
Смотря на него, вмиг становится уютно.
Юнджи все своим нетрезвым сознанием думает о том, что поступила правильно, когда согласилась поехать с Юнги, потому что он сидит вместе с ней, с красными от выпивки щеками и слегка большой рубашкой. Так по-домашнему.
Он проводит рукой по волосам, а она борется с желанием уткнуться носом в изгиб шеи парня и почувствовать его.

Солнце садилось за горизонт быстро, но его лучи все равно освещали лица этих двух людей.
Она проводила закат с парнем. И им стал Мин Юнги.

Мин пахнет свежестью.
Она опускает голову для того, чтобы справиться с внезапными порывами.

И в следующую секунду вздрагивает от тяжести на плече от его головы, а затем опаляющий у шеи шепот, который звучал слишком мило для него:

— Хочу баинки, — он прикрыл глаза. — Пошли домой.