Shadow

Юнджи сначала не поняла, в чем дело, но затем увидела, как Юнги скатился с седла вниз и упал на землю, закрывая глаза.
Он что-то выдал, какой-то звук перед этим, невнятное, но казалось, что-то хотел сказать.

— Юнги-я! — наконец брюнетка очнулась, округлив и так большие глаза, быстро слезла с лошади, подходя к парню.

Он не подавал даже признаков жизни, не реагировал на её зов, а она только и делала, что топталась на месте, пытаясь унять пыл и нервозность. Прилив крови отразился на её потных ладошках, она тут же вспотела от нервов и не знала, что делать, а Юнги лежал на траве, без движения.

— Мин Юнги, очнись! — она взяла его за плечи, облокачивая о ствол дерева, усаживая парня и села рядом, все время теребила беловолосого. — Айщ! Открой же глаза, ну!

Она взяла его опущеное лицо в свои ладошки, поднимая к верху и невольно остановилась, разглядывая внешность Шуги. Его вампирно-белая кожа слишком сильно подходила ему, а волосы спадали на лоб и глаза. Её худые пальчики отодвинули его локоны волос с его орлиной формы глаз, не переставая своими зрачками ходить по его лицу до тех пор, пока мысли не ударили в голову.

— Эй! Ну не оставишь же ты меня? Я не смогу так, одна. Юнги-и-и, — протянула коротковолосая и заскулила, тряся парня за плечи, а тот не шевелился.

Но кажется, он делал это специально...

Юнджи начала всхлипывать, держа его за рукава футболки и тихо ждала, пока тот откроет глаза. Вскоре, в её горле собрался ком, который потом перерос в покалывании в носу.
Медленно Мин открывает глаза, держась за затылок, смотрит на девушку перед собой, как будто разглядывает в ней что-то знакомое, но хмурит брови и не может понять, кто перед ним стоит.

— Юнги-я! — она села поближе к нему, но тот отталкивает её руки от себя.

— Вы...Вы кто?

— Что...— Юнджи отходит слегка, не веря своим ушам, но продолжает смотреть на парня, не веря в то, что он забыл её. — Как же...ты не помнишь меня?

— Я? Нет, — он оглядывает место, где сидит. — Как я сюда попал?

Её губы дрожат, тут же оказываются под зубами. Брюнетка кусает губы, а её челюсть дрожит, образовывая на подбородке бугорочки.
Глаза тут же становятся красными и Юнги понимает, что переборщил.

— Ты не можешь! Как ты можешь забыть меня?!

— Успокойся, — Юнги заволновался.

— Я не хочу, чтобы ты потерял память!

Юн начинает смеяться с её реакции на его актерство. Громко, показывая улыбку и хлопает себя по ноге от смеха, не выдерживая.
Она замолкает, смотря, как он смеётся от души. Впервые видит его искреннюю реакцию и слышит такой прекрасный смех.

— Ладно. Я переиграл, но и ты не промах, — Шуга возвращает на нее взгляд, все так же сидя на траве.

— Ты идиот! Чертов актер!

— Как я могу забыть Мин Юнджи? Ну что за бред? — он пытается встать, но все же, голова и лоб болят. Парень чувствует несколько ссадин.

— Как ты смеешь?! Ты хоть знаешь, как я испугалась?! А если бы ты и впрямь потерял память?

— И что тогда?

— Ты бы забыл все наши воспоминания! — крикнула она в ответ, отчего его ударило прямо в грудь.

Их воспоминания? Юнги приостановился у коня, но потом развернулся к девушке и смотрел на неё с ухмылкой, пока та засуетилась и поняла, что сказала лишнего.
Он провожает взгляд по ней и так хочет взять эту девушку в свои руки, обнимая, но увы, такого быть не может. Вспоминает свой сон и хочет спросить у неё про это, но одни мысли о том, как она его целовала, вгоняют его в краску.

— Пойдём пешком. Вдруг свалишься ещё раз, — Юнджи берёт коня под узды и ведет за собой по той тропинке, откуда они прибежали сюда.

— Ты помнишь, как мы потерялись? — Юнги хоть и с головокружением, шел позади, решив своим вопросом напомнить ей об их моментах.

— Конечно помню. Как это можно забыть?

— А потом как ты сидела у врача и хотела прощения Хосока. Я ещё тогда тебе нахамил и ушёл.

— Кажется, ты пошел в клуб, а потом ходил весь нервозный. И твое плечо болело. Как оно сейчас?

— Нормально вроде. Побаливает слегка, но терпимо.

Юнджи закивала головой понимающе, выходя на то поле и видела неподалеку собравшуюся группу людей, что-то бурно обсуждающих.
Брюнетка поняла, что поменяла свое отношение к Мин Юнги. Он стал ближе и немного открылся душой, хотя она злилась на него за то, что он подыграл, ведь она заволновалась ни с того, ни с сего.
Не ожидала сама от себя. Ну...он ведь её друг, так?

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — Шуга не поворачивался к ней, но глаза в сторону перевел, замечая её скованную реакцию. — Что значило то «делала»?

— Я просто запнулась и сказала не то, — оправдалась особа. — Чего ты придрался? — и остановила коня, чтобы сесть на его крепкую спину и убежать от вопроса.

Вскоре и он подошел, решив оставить её в покое и не злить еще больше, чтобы она не обижалась и не плакала. Эта девушка была слишком сентиментальной и пускала слезы часто.

— ....вернемся и устроим пикник, но только вечером! — Джин выставил палец вперед. — Все тут? — красавец группы пересчитал всех, как истинная мамочка и заключил: — Загоните лошадей в загон и можем пойти в дом, я так хочу есть, не представляете.

Дахён засмеялась заразно, отчего у Кима проскользнула улыбка на лице. Намджун тут же толкнул его слегка в бок, играя бровями, а тот ущипнул младшего, на что Нам зашипел тихо.
Ребята сняли седла с животных и направились по направлению к домишку.

Юнги слегка расстроился такому короткому времени и что спустя только полчаса они отрываются от такого хорошего занятия и идут на перекус.
Лиса говорила всем, что сейчас на улице находиться очень вредно, мол, палящие лучи солнца и ультрафиолет плохо влияют на здоровье. Это правда, и с ней соглашался лишь Юн, потому что не мог терпеть своего ушиба и поэтому быстро поплелся в дом.

Как только он зашел на порог, ощутил прохладу помещения. Все, к чему он притрагивался, было холодным, приятным на ощупь, а воздух тут был свежим и тоже прохладным.
Сейчас он смог бы хорошенько все разглядеть: старый кожаный диван коричневого цвета посреди гостиной, кофейный столик и два кресла, кухня вообще не сочеталась и была белой, полностью деревяной, а еще беловолосый увидел настольный футбол.
Но вот самым цепляющим был люк в конце коридора на втором этаже, скорее всего, вел на чердак. Было бы очень интересно туда заглянуть и выйти на крышу, только если Сокджин позволит это сделать.

Девушки тут же принялись за обследование холодильника, в надежде найти то, из чего можно было бы приготовить что-то действительно вкусное.
Жара пекла всех. Майки и брюки липли к телу, подбородок потел, точно как летом.

Почти апрель, кажется, завтра будет первое число. Так быстро летит время. Еще недавно Юнги ненавидел Джи, а сегодня он влюблен в неё и не может представить жизни без этой девушки.
Чимин кажется нашел общий язык с Хосоком и тот не был против этого.

«Ещё бы, тот пацан, который спрашивал тебя об ориентации. Не, ну я молчу, только выводы делаю, не думай, что я отстану от тебя.»

— Кто за продуктами? — Лиса наконец подала голос. — Намджун все разобьет, Юнги быстро устанет, Сокджин? — Ким помотал головой. — Чонгук?

— Мне лень.

— Чимин, Хосок и Тэхён. Можете поиграть в камень-ножницы-бумага, — девочки захихикали. — Суён-а, пойди с Тэ.

— С чего вдруг я должен идти с...ней?! — парень резко вскочил с кресла, тут же волнуясь. — Нет!

— Почему? Давай иди уже. Все голодные. 

Шатен взъерошил волосы, вставая с места и посмотрел на милую Пак, что со смущением смотрела на Кима и иногда прикусывала губы.
Он вздохнул, иногда секундно на нее глядя и направился в сторону выхода.
В такую жару, идти в магазин, да еще и с девчонкой, которая тебе нравится. Классное зрелище, не так ли?
Боишься ляпнуть лишнее, молчишь и мучаешься от стольких вопросов в сознании.
Иногда девушки смотрят на парней, подозревая их симпатию к женскому полу (к себе), и удивляются хладнокровности. Думают, что мужчину это никак не касается, мол: ну нравится она мне, и что с того? На самом же деле внутри пылает огонь, а горло вот-вот разорвется от сухости. Страх и волнение окутывают со всех сторон, нависая, закрывают рот и выдирают самые бессмысленные слова, кидая в адрес девушки.

Пока проходило время, Юнги решил сыграть настольный футбол с Намджуном, чтобы иногда подглядеть за Мин Юнджи. Она сидела перед кофейным столиком в дырявой кофточке большого размера, под низ которой надела облигающий топ и шортах, и усердно рисовала в лиловом блокноте, приписывая иногда записи от руки гелевой ручкой. Она смотрела на Хосока, а тот редко подходил и говорил ей на ухо что-то, отчего она прятала блокнот и неловко улыбалась, пока Чимин не уносил того за руку.

— Юнги! Я тебе забил уже второй гол, — Намджун явно радовался такому исходу, но одновременно интересовался задумчивостью Мина.

— Даю шанс выйграть. Пользуйся.

Нам вытянул лицо.

— Ну-ну. Принц на черном коне. А твоя принцесса явно на бежевом, — ловко перебирает ручки игрального столика, не смотря тому в лицо, а Мин наоборот, смотрит на него из-под лба и заводит язык за щёку.

— В смысле? — делает вид, что не понял.

— Я только кажусь криворуким мальчишкой, который ничего не знает. Если ты хотел поинтересоваться, — драконьи глаза редкой формы столкнулись с орлиными.

— Что ты этим хотел сказать? — хмыкает блондин.

— Я? Ничего, — останавливает игру, забивая старшему третий гол и «выходит», обойдя столик.

Юнги шипит, приподнимая губу и понимает, что скоро все всплывет. Все узнают о неразберихе между ним и Юнджи и тогда ему непоздоровится, в превую очередь, от неё.
Он обернулся, видя, что Джи все так же рисует, обводит контуры и иногда смущается, смотря по сторонам. Не хотела, чтобы кто-то заметил её рисунок, казалось, что все пристально смотрят именно ей в блокнот, однако никому не было даже дела до этого.

Тэхён вскоре пришёл вместе с Джой, они принялись раскладывать всё на столе и сортировать по полочкам, а иногда брали необходимое и использовали в готовке.
Юнги не хотел сидеть в помещении, где стоит гул от голосов, иногда крики из одного конца угла в другой, приходилось терпеть вечные копошения, но это казалось лучше его одиночества.

Солнце светило ярко, все это время ребята сидели дома и включали вентиляторы, сидели у себя в комнатах и что-то делали в одиночестве, иногда коротая время сном.
После обеда все однозначно разошлись по комнатам, а Сокджин куда-то ушел. Ссылался на дела, в которых Мин подозревал его деда и этот дом.

Перед диваном в гостиной было большое окно, завешаное занавесками наполовину. И в этой половине он видел открытое поле, к четырем часам дня не такое освещенное. Мин встал с места, подходя ближе, раздвинул занавески и открыл окно, вдыхая свежий воздух.
Голова болела от удара, а раны щипали и действовали на нервы.

Вскоре он слышит неподалеку шаги от тапочек. Они спускались по лестнице, потом человек уронил карандаши, привлекая внимание на себя.

— Айщ! — тихое пронеслось по пустому помещению, на что Мин обернулся и увидел Джи, собирающую упавшие грифели.

Юнги усмехнулся, принимаясь ей помогать без лишних слов. Руки ловко ловили каждый карандашик и складывали в маленький пенал.
Его глаза были сосредоточены на полу, следили за катящимися предметами, но вот её большие карие сталкивались с его лицом и останавливались на так и не обработанных ссадинах.

— Спасибо, — её голос звучал спокойно и не раздавался эхом по дому. Казалось, как будто она шепчет это на ухо. — Твои царапины...обработай их.

— Не стоит. Сами заживут.

Юнджи хватает его за рукав, не осмеливаясь тронуть руку и тащит на диван, складывая блокнот и пенал на столике.

— Посиди тут, я принесу спирт, — и уносит ноги на второй этаж, пока Мин провожает её взглядом.

Его сознание твердило ему не делать того, что он сейчас задумал, но та фиолетовая обложка слишком сильно выделялась на коричневом столике, даже если его глаза убирают взгляд в другую сторону.
Это неправильно. Но его руки так и чешутся взять и посмотреть, что она так усердно рисовала. Отчего-то Юнги понял, каким именно рисунком это будет.

«Открой, открой. Ты же бессмертный. Таких люлей она тебе даст, о-о-й...»

Мысли его останавливали, но было слишком поздно. Мин не брал в руки блокнот, лишь открыл страницы, натыкаясь на ее прошлые рисунки.
Но среди них были и новые: где Юнги смеётся, показывает улыбку, его конь, черный и блестящий, слишком красивый. Юнджи изображала все так живо и правдоподобно, что Шуга невольно задумался о том, неужели он настолько симпатичный, как тут? Или только Юнджи видит его таким?

«Стоп, что?»

Не обращает внимания. Юнджи задержалась, поэтому можно перелистать еще одну страничку и посмотреть на последний рисунок тут.
Рука тряслась от нетерпения, а пот уже выходил наружу.

Страничка падает вниз, открывая вид на скетч, который он так желал увидеть. Где она сидит в обнимку с Юнги, обвивая его ногами и держит лицо парня в ладошках, целуя.
Вся атмосфера того вечера была передана на этом рисунке. Хоть и все было не настоящим, те не отодвинутые занавески, некоторые соседи, где горит свет и ночник, освещающий их лица. Все так близко показано, что начинают гореть уши.

«Мне кажется это сном, наверно, так и есть. Но от одной мысли об этом поцелуе заводятся бабочки в животе, а смущение накатывает всю меня. Я так хотела увидеть такой сон с участием Хосока, но теперь...нуждаюсь ли я в этом?

Прости...»

Быстрый шаг заставил его буквально отпрыгнуть от её дневника с сомнительными записями и вернуть глаза в её сторону.
Она шла со спиртом и ватой в руках, быстро перебирая ноги, поправила волосы и мягко села возле Юнги, пока тот пристально смотрел на её губы и хотел её поцеловать. Слишком сильно.

— Скажи, если будет щипать, хорошо? — она продизенфицировала вату в прозрачной жидкости и повернула Мина к себе лицом за локоть, забыв убрать руку после этого.

Прикасается ватой к его царапинкам так аккуратно, ждёт его реакции, но её нет. Её левая рука все так же держит его за локоть и чуть ниже, а правая ловко справляется с ссадинами.
Его глаза спокойно смотрят на неё, так близко находящуюся к его лицу, хладнокровно ходят по её глазам, щекам и губам, ощущая, как все внутри пылает и крутится в узел.

— Не больно? — произносит она.

— Нет, — казалось, Юнги никак не реагирует на слабое раздражение.

«Просто. Не. Смотри. Просто не смотри. Просто не смотри на её губы, чёрт возьми!»

— Я так заволновалась, когда ты упал, — белая вата прикасается с его щекой. — Не знала, что делать дальше, так засуетилась. А потом оказалось, что ты подыграл, — она убрала вату и теперь немного отошла от парня и смотрела в ответ, пока Шуга делает тоже самое. — Как, кстати, голова? Не болит?

— Нет, — единственное, что он сказал.

— Хорошо.

Тишина между ними накрывала уши, а часы неподалеку были как будто вовсе немыми. Она хотела взять дневник и уйти, оставив Юнги одного, чтобы не мешать.

Но тот не смог удержаться, потянув её за худу руку усадил рядом с собой.
Она удивилась, а сердце стучало так сильно у обоих, что разгоняло жар и волнение.
Сознание поехало к черту. Он сошел с ума и сделал то, что не совсем надо.

Его худые руки, на этот момент горячие, берут её худое личико, иногда касаются шеи, отчего у неё проходится табун мурашек по всему телу.
Парень тихо сглатывает ком и приближается к ней, соприкосаясь губами мягко, быстро, но так запоминающе, что это отпечатывается в памяти у обоих.