Глава 32
Ривьера
Машина пахнет как новая. Знаете, будто только из химчистки: кожаные сиденья, всё настолько чистое, что даже не верится. Будто её только вывезли из салона...
Мужчины сидят по две стороны от меня. Сидят плотно, по ощущениям два тела сдавливают так, что дышать тяжело. Понятное дело, это всё надуманное — если со стороны смотреть, никто меня не ужимает, просто сидим плотненько. Но кислорода и правда не хватает, по крайней мере лично мне.
— Ребятки, я так понимаю, мы едем к Трише?
Тишина. Гробовая. Хоть бы радио включили...
— Хорошо, играем в молчанку... Давайте, кто первый скажет слово — тот проиграл?
И снова тишина... Парни неплохо справляются. А говорили — тамада хороший и конкурсы интересные...
Едем плавно, поэтому, несмотря на серьёзность, странность и абсурдность происходящего, в этой тишине начинает клонить в сон. Глупость, конечно, нервы давно уже на пределе и колотит меня не по-детски, но сил справляться с эмоциями уже нет. После того, что произошло со мной за последние пару месяцев, нервная поездка с двумя здоровыми дядьками кажется больше отдыхом, нежели чем-то пугающим.
— Ладно, меня сейчас в сон срубит. Раз болтать со мной вы не хотите — порассуждаю сама с собой.
Раньше я в качестве хобби специализировалась на физиогномике. Ну, как специализировалась... Моей основой всегда была кинесика — наука о языке тела, — но так или иначе все остальные подвиды, вроде физиогномики, хирогномии и так далее, тоже в специальность входили. Учить ребят этому я любила, тем более что знания можно было практиковать где угодно и когда угодно.
Так вот... Может, вспомнить былые времена?
Даже в таких условиях игра будет идти по моим правилам.
— Итак, предположим, что Триша очень умная девушка. Она ведь не просто так меня послушать хочет, верно?
Никаких изменений. Значит, продолжаем...
— Ходят слухи, что действия девушки поддерживают не все граждане. Хочет обратиться за помощью?
Справа. Грудная клетка сжалась быстрее, плечи дернулись. Быстрый выдох — он надо мной смеётся... Ошибка. Не за помощью она меня приглашает.
— Вот оно что... Значит, если не за помощью — наоборот, хочет сделать антагонистом? Хочет, чтобы я сыграла какую-то роль?
Снова справа. Руки сцеплены, мужчина теребит пальцы, большим о большой. Это что-то вроде чувства превосходства над собеседником, уверенности в себе, но он остановил шевеление, замер на секунду! Твою мать, ну и какую роль я должна сыграть?!
— Здорово... Значит, для меня ещё и выделили что-то... Вы, наверняка, не знаете, что именно, вас, скорее всего, в такие подробности не посвятили...
И снова лёгкое замирание, только на этот раз слева. Господи, какие общительные ребята.
— Понятно...
— Как читаешь?
Опа... А парень справа не дурак, интересно...
— За жестами следите. Очки это неплохо, на губы ваши поворачиваться мне тоже неудобно, а вот руки и тело — самое то. Если пальцами теребите — теребите до конца, вас вообще не должно волновать, что я говорю. И дышите ровнее.
— Ясно.
Вот и поговорили. Обожаю таких собеседников — информативно и кратко, то что надо.
Оставшееся время едем в тишине, только теперь руки мужчин лежат у них в карманах. Да мне больше и не нужно, всё, что хотела, — уже выяснила, спасибо, джентльмены, низкий вам поклон.
Судя по тому, что в дороге мы уже около получаса и вид из окна давно сменился на сплошные деревья, — из Тейтона мы выехали чуть дальше на юг. Совсем не удивительно, что место остановки Триши в Лавении скрыто от посторонних глаз — не будет же член правительства сидеть в неприметном домике в центре какого-нибудь города и ждать, что простые граждане отнесутся к этому с восторгом и благодарностью. Понимает, что напасть могут, что не все поддерживают... Не дура... Ну или, по крайней мере, не дура ровно настолько, чтобы бояться за свою задницу.
Мимо проезжает всё меньше машин, и становится понятно, что ехать осталось не так долго. В конечном итоге мы завернём в какую-нибудь чащу, там будет стоять её «маленькое» поместье, и если семья Рацвальд действительно соблюдает все свои договорённости, — с Тришей я всё же поговорю. Ну или меня прикончат за каким-нибудь непримечательным деревом, а судя по тому, что я конкретно разозлила нескольких огромных охранников, — смерть будет довольно мучительной...
Отбросить мысли о смерти! И так в последнее время тошно, если я ещё и сейчас загоняться начну — вообще не справлюсь. Всё будет в порядке, Ривьера, ты главное узнай, что нужно, а дальше решим...
Как и думала, минут через пятнадцать машина начинает заворачивать в глушь. Отсюда никаких домов не видно, но через несколько минут вдали появляется первый пропускной пункт.
Вот забралась... Ещё и заборчиком, наверное, оградилась.
Проезжаем. Про себя подмечаю, что все голоса в этой машине ужасно низкие. Прокуренные, даже я бы сказала. Конечно, с такой работой неудивительно, явно нервы шалят. Хотя с виду — самые спокойные и серьёзные люди на планете. Интересно, такой график работы сокращает жизнь? Если да, то насколько?
Как только мы проезжаем все посты, — у меня появляется возможность оглядеть здание получше. Выглядит неплохо, я бы даже сказала, хорошо: всё серое, подстать характеру хозяйки, с большими чёрными дверьми. Я такой стиль уважаю, но при данных обстоятельствах «дом злого лорда» меня даже немного пугает, больше крепость, нежели уютное место, только рва не хватает и огромного моста подъёмного.
Из машины меня не вытаскивают силой, видят, что сопротивляться не буду. Наоборот, отношение ко мне поменялось чуть ли не в лучшую сторону — увидела, как у одного из охранников дёрнулась рука помочь мне выползти. Приятно, что сказать, значит, такие детали, как честность и умение подмечать мелкие детали, здесь уважают.
Опускаюсь на гравий. Хорошо, что в обуви с толстой подошвой поехала. Вообще, весь мой внешний вид напоминает рабочую форму военного — широкие штаны с сотней карманов, облегающая футболка цвета хаки, и всё это заправлено под ремень и в военные берцы. Так и не скажешь, что разговаривать приехала, скорее выполнять команды начальства...
Со мной долго не церемонятся, даже рот открыть не дают: у входа несколько караульных, ребята, которые везли меня, обмениваются краткими докладами о том, кто я и зачем приехала. Единственное, что у меня спросили, — есть ли при себе оружие. Точно, перед тем как посадить в машину, не осматривали...
— Ничего нет... Не знаете, я тут надолго?
— Не знаем.
Видимо, эти тоже светские беседы не любят. Прекрасно, наверное, мужья мечты — не спорят, не болтают.
Внутрь прохожу с одним из парней из машины, остальные остались на улице. Не знаю, не пустили или просто так заведено, — по-хорошему меня должны сопровождать минимум трое. Ну ладно, меньше народа — больше кислорода.
— Слушай меня внимательно. Тебе давали инструктаж по поведению?
Я даже вздрогнула. Не ожидала такого вопроса, особенно от тех, кто меня около часа рядом с собой держал. Конечно, не давали, вы мне два слова в машине сказали, умники! Или мне с небес послание должно было спуститься?!
— Нет, никто ничего не говорил...
— Хочешь уехать отсюда живой — не зли её. Триша не любит такое, не любит тех, кто ей перечит. Ты умная девчонка, совсем ещё молодая, не хочу, чтобы тебя из её кабинета с пулей в сердце вынесли.
Говорит почти шёпотом, явно не должен делиться подробностями. Запоминай, дура, запоминай!
— Говори только когда спросят, не лезь первая. Будь честной, мисс Рацвальд не терпит лжи, если заметит, что ты соврала, — убьёт. Не пытайся её переплюнуть — я уже понял, что ты дерзкая, не тот случай, когда требуется характер показывать. Если ты ей понравишься — мы тебя до дома довезём в целости и сохранности. Не понравишься — прости, тут помочь не сможем. И запомни: об этом разговоре никто знать не должен. Узнают, что я тебе советы давал, — меня вместе с тобой расстреляют, поняла?
— Да. Всё поняла. Спасибо...
— Потом отблагодаришь.
Пока слушала, не заметила, как пролетел маршрут до кабинета. Поднимались по лестнице, шли, поворачивали, но как именно — без понятия, голова другим была забита. Внутри здания всё тот же мрак, что и снаружи, — даже на пару градусов холоднее по ощущениям. Не знаю, то ли от страха, то ли от тревоги, но по спине россыпью бегут мурашки.
— Соберись. Тебе не страшно.
Напутствие из разряда «не болей», но, вопреки всему, сработало. Да, мне и правда страшно, но мужчина прав, нужно сосредоточиться и взять себя в руки. В конечном итоге, сделаю всё правильно — останусь живой.
Мы останавливаемся перед дверью. Логично, что за ней — кабинет Триши, и как только осознание происходящего добирается до головы, — руки непроизвольно холодеют...
Всё. Будет. Хорошо.
Мужчина стучит и дёргает за ручку.
— Входите!
Дверь открывается почти бесшумно, открывая вид на то, что происходит внутри...
Триша сидит в огромном кресле, похожем на то, что показывают в кино про бизнесменов. Перед ней довольно большой стол, около трёх-четырёх метров в длину, что-то вроде стола переговоров или типа того. Свет естественный, из окна напротив. Умно — так хозяйка остаётся в тени, а все, на кого она будет смотреть, будут подсвечены. Обычно наоборот, думала, захочет показать своё превосходство, но, видимо, девушка любит играть в скрытную...
— Ривьера Миглас? Заходи, не бойся. Я не кусаюсь.
Ой, блять, не кусается она, конечно. Действительно, зачем зубы портить?
Триша жестом указывает направление, обозначая моё место. Что интересно — показывает на ближайший стул слева от себя. Выпендриваться сейчас вообще не следует, если она хочет, чтобы я сидела рядом, — я так и сделаю. Интересно, доверяет так сильно или просто проверить хочет?
— Добрый день, мисс Рацвальд. Спасибо за приглашение.
— Не за что, Ривьера. Чай, кофе?
— Не откажусь от стакана воды, если это возможно.
Мать с детства учила, что на светских мероприятиях следует отказываться от напитков, если их предлагают. Говорила, что в таком случае при неудобном вопросе будет возможность взять в руки стакан и отхлебнуть, давая себе время на придумывание ответа. Сейчас время мне потребуется как никогда раньше...
— Хорошо, воду сейчас принесут. Ты знаешь, зачем я тебя пригласила?
— Благодарю вас. Нет, к сожалению, я не знаю цель этой встречи, могу только предполагать.
— Мой хороший знакомый, мистер Барди, замолвил за тебя словечко. Сказал, что ты и твоя семья никак не связаны с похищением моего брата, попросил выслушать твою точку зрения. Что ж. Я вся во внимании...
Воду приносят как раз вовремя. Чёрт, что ж делать-то... Единственное, что я знаю наверняка, — нельзя врать и бояться, моя задача — выйти отсюда живой.
— Мои родители рассказали мне о событиях того вечера. Полагаю, вам известно, что мистер Рэдис Рацвальд находился на мероприятии, посвящённом свадьбе довольно влиятельных людей, откуда его и похитили. Версия, которую высказывают мистер и миссис Эрдес и Вретта Рацвальд, заключается в том, что мои родители были в сговоре с барменом и неизвестными людьми, которые увезли вашего брата, однако я с ней не согласна.
— Ривьера, дорогая. Мне нужны доказательства. Факты. Это всё пустая болтовня, ты же понимаешь?
— Понимаю, миссис Рацвальд.
— Тогда я жду реальных аргументов, а не этот детский сад.
Злится. Плохо, Ривьера, плохо...
— Мои родители, мистер и миссис Миглас, — довольно частые посетители таких мероприятий. Ранее за ними не было замечено ничего подобного, никаких выходок с их стороны. Так же от них никогда не было слышно политических выражений, никаких призывов к действию или чего-то подобного.
— Хорошо скрывались. Отклоняю, следующий аргумент.
Блять, мы что, в зале суда? Интересно получается, она же так на всё может сказать «хорошо скрывались», «прикрывались» и так далее. И что мне в таком случае делать?
— Бармен, который делал напитки, был частным. Моя семья не была связана с ним ранее, никаких разговоров или переписок.
— Ну, это ты доказать не сможешь, даже если захочешь. Переписки и телефонные звонки из истории телефона удаляются по щелчку, а отыграть роль незнакомцев сможет даже самый плохой актёр. Отклоняю. Дальше?
Чёрт.
— Мои родители не знали, что на мероприятие приедет мистер Рацвальд, даже если бы они что-то задумали, вероятность того, что приедет кто-то из членов правительства, не была стопроцентной...
— И что? Всем давно известно, что Рэдис — медийная личность, появляется на разного рода светских вечеринках в качестве представителя от нашей семьи, не сложно догадаться, что он мог появиться и там. Ещё?
Чёрт, чёрт, чёрт...
— Неизвестные люди увезли Рэдиса, моя семья не знает о его местонахождении...
— Бред. Для тебя, может, и не знают, или ты думаешь, что они вот так возьмут и признаются в содеянном?
Да, твою мать!
Замолкаю на секунду, пытаясь справиться с эмоциями и найти в голове ещё хотя бы пару аргументов. Меня там не было, я не знаю, что произошло на самом деле, но маме и папе никогда бы и в голову не пришло заниматься чем-то подобным... Что мне делать...
— Признаюсь честно — ты неплохо работаешь головой, мне даже в каком-то смысле нравится это. Но ничего из того, что ты говоришь, мне не является настоящим аргументом, ты сама это прекрасно понимаешь, иначе бы сейчас шестерёнки в твоей голове не придумывали бы новую причину.
Поднимаю голову и сталкиваюсь взглядом с женщиной. Сейчас она в роли охотника, а я в роли жертвы, отчаянно ищущей выход. Неужели все были правы, и эта ловушка захлопнется до того, как я выберусь?...
— Я не уверена в том, что твои родители замешаны в произошедшем, но сама понимаешь, подозревать практически некого. В конечном итоге именно они передали Рэдису в руки бокал и именно они его заказали. Конечно, ты не могла знать, что попадёшь под раздачу, насколько мне известно, ты не общалась с семьёй около восьми лет...
— Десять...
— Тем более. Но ты должна понимать весь градус ответственности, который лёг на твои плечи. Ты девочка не глупая, это сразу видно, вот только твоё желание защитить семью мешает увидеть тебе полную картину. Пораскинь мозгами, скажи мне, почему я должна тебе верить?
Она права. Признавать это больно и неприятно, но она права. Я не могу доказать невиновность родителей, не могу опровергнуть её слова, у меня нет почвы из доказательств и фактов.
— Они не требуют выкуп. Не угрожают. Не выдвигают требования...
— Умница! Первый аргумент, который я готова засчитать! Это действительно так — ни твои родители, ни кто-либо ещё до сих пор не связались с нами, хотя прошло уже чуть больше недели.
— А камеры? Камеры видеонаблюдения? Разве на них ничего нет?...
— А вот тут снова промах. Камеры проверялись дважды, но зона бара не попадает в кадр с достаточно близкого расстояния, чтобы рассмотреть действия человека. Доказать непричастность семьи Миглас по этому пункту невозможно.
Отсутствие требований... Единственный фактор в мою пользу... Неужели всё так и закончится? Я не смогу доказать невиновность родителей, и их повесят на глазах у страны... А меня расстреляют...
— Миссис Рацвальд, можно я поговорю с вами честно?...
— Конечно, Ривьера. Это самое главное в нашем диалоге — быть честными друг с другом, разве нет?
— Вы правы... Всё это время вы искали доказательства в пользу вины моей семьи, но попробуйте посмотреть на ситуацию моими глазами. Их пригласили на мероприятие друзья, пригласили буквально за пару дней до самого события. Если бы у отца или матери были планы — они бы там даже не появились. Ваш брат сам подошёл к ним, первый заговорил, если бы он не сделал этого, — о моей семье не было бы даже известно. Они спросили у него, заказать ли ему напиток, мистер Рацвальд мог просто отказаться, и тогда в его руках не было бы бокала с лимонадом. Личная охрана Рэдиса никогда не была замечена за лишними разговорами, впервые за всё время вашего правления они позволили себе отвернуться от парня на несколько мгновений. Всё это — чистой воды совпадение, но это совпадение теперь влияет на несколько судеб, включая мою... Я преподаю психологию в военном училище, в КСиТУ имени Гратье Арвинц, я не связана с произошедшим, но теперь судят и меня. Я не хочу умирать, миссис Рацвальд, совсем не хочу, в особенности за то, что мои родители оказались не в том месте не в то время...
Наверное, это должно было случиться. Именно так, именно при таких обстоятельствах. Но моя нервная система даёт сбой, и по щекам жгучими потоками начинают течь слёзы.
Я осознаю свою беспомощность, осознаю, что это борьба в никуда, что мне не достучаться до Триши. И что, видимо, именно так всё и закончится...
Мы смотрим друг на друга. На её лице нет сожаления, нет ничего, что могло бы дать хоть какую-то надежду, хоть какой-то глоток веры в то, что меня услышат. Женщина наверняка часто видит такую картину — слабые и беззащитные бросаются к ней в колени, ревут и умоляют не трогать их, не ломать судьбы. И вот тебе, я на этом месте. Вся из себя сильная, смелая, умная, но беспомощная и жалкая...
— Хорошо. И что ты предлагаешь?
Что?...
— Прошу прощен...
— Что ты предлагаешь мне делать? Как искать тех, кто похитил Рэдиса, если это не твои родители?
Вот он... Шанс... Не упустить, только не упустить!
Быстро вытираю слёзы, которые продолжают стекать по подбородку, и беру себя в руки. Нельзя упускать такую возможность, нужно собраться, собраться и дать ответ.
— Камеры. Просмотреть их снова, обращая внимание на движения тела, рук и головы. Я раньше несколько лет преподавала кинесику, я знаю, что по языку тела можно вычислить хотя бы примерно, кем были эти люди, их профессии, травмы и внутреннее состояние. Опросить снова всех, кто был на том вечере, опросить спустя время. Так вы отметёте тех, кто пытается что-то выдумать, и тех, кто видел всё своими глазами. Найти автомобиль по номерам, отследить по городским камерам и постам, куда он двигался, запросить базу данных с этого дня и вновь проверить всё досконально. Узнать, кто и где был в течение этого месяца, проверить алиби всех, кто может состоять в различных группировках против власти вашей семьи...
Воздух в лёгких заканчивается, и я замолкаю, пытаясь отдышаться. Только услышь меня, Триша, только услышь!
— Говоришь, ты занималась... чем?...
— Кинесика, это наука о языке тела...
— Вот оно что... И ты думаешь, ты могла бы опознать преступников? По тому, как они двигались, или как там это делается...
— Я... я не уверена, но я могу попробовать...
— Прекрасно! Значит, ты сделаешь это, если хочешь спасти свою семью!
Я, я ничего не понимаю... Сделаю что?... Как я могу опознать этих людей, если у меня нет данных, нет записей с камер?!
Не успеваю до конца осознать слова Триши, как дверь в её кабинет открывается...