Глава 17
Ривьера
Устала... Господи, как же я устала...
Это было сложнее, чем я думала. Сложнее, потому что нужно было пережить всё это во второй раз.
Когда ты проворачиваешь такие фокусы с сохранением собственных эмоций впервые — ты делаешь это на адреналине. Не замечаешь, как справляешься с задачей, не понимаешь, что говоришь и как. И когда всё получается — неосознанно выдыхаешь, думая, что тебе повезло.
Но провернуть то же самое снова...
Я анализировала поведение Ирты сотни раз, пока готовилась к сегодняшнему дню. Вспоминала каждое слово, каждый вздох и движение рук. Возможно, это своего рода профдеформация, не знаю и знать не хочу, просто проверяю свою работу и ситуацию по кругу, выискивая все новые и новые ошибки и успехи. Каждый раз.
И теперь, когда всё это кружилось внутри, мне требовалось повторить успех. Только стратегия теперь осознанная. А от того и страшно.
Страшно ошибиться после стольких анализов, потому что теперь я несу за это ответственность, ответственность как психолог. Теперь, осознанно подобрав в голове слова поддержки и успокоения, нельзя ошибиться, нельзя сделать что-то не так. Потому что раньше я могла спихнуть провал на «неожиданность», а теперь не могу...
И, конечно, всё прошло не так гладко, как планировалось. Как обычно.
Аллиста выла от боли и страха. Выла в прямом смысле этого слова, плакала, умоляла оставить её. Потому что Ирта не подбирала слов, она резала правду ножом, острым и большим.
Я не знала, как успокоить. Я давно не сталкивалась с такой ситуацией, когда я буквально теряюсь после каждого предложения. Не могла взять за руку, не могла найти слов, сколько бы ни старалась. Конечно, конечно, я бы ничего и не сделала, такие вещи не решаются парой поглаживаний по голове или утешением в течение пары минут. Но это страшно, страшно быть беспомощной.
В автобусе мы ехали молча. Я пыталась что-то сказать, но Аллиста молчала, не отвечала на мои попытки поговорить. Я видела, как по её щекам текут слезы, но ничего не могла с этим сделать, совсем ничего. И это больнее всего, больнее любых ударов и пощечин, просто не иметь возможности помочь...
Город быстро опустился в темноту. До дома я добралась где-то в полдесятого, а на небе, которое и так было затянуто тучами, будто и вовсе выключили все источники света. Даже фонари не все горели.
Я не боюсь бродить одна ночью, тем более что сил на страх не осталось. Зашла домой, в тишине скурила добрую половину пачки сигарет. Наверное, если продолжать уничтожать свой организм таким образом — через пару лет легкие свернутся в трубочку.
А потом тупо легла. Без телефона, книги по психологии или включенного телевизора. Легла без музыки, без дикого желания спать. Просто обернулась одеялом как гусеница и смотрела в стену как умалишенная...
Грейн не набрал... Нет, я не ждала, не тешила себя надеждой, что ему интересно, как всё пройдёт, или он захочет услышать мой голос. Но события сегодняшнего дня выбили всю почву у меня из-под ног, и всё, чего мне хотелось, — чтобы кто-то спросил, как я.
А он ведь поцеловал меня. Вернее, это я его поцеловала, но какая к черту разница, если мы оба этого хотели. Оба? Да, он определенно целовал меня так, будто я последний глоток воды, а он больше месяца живет в пустыне. Но что произошло? Я имею в виду, почему он вообще хотел меня поцеловать?...
Я не уверена, что нравлюсь ему. Кажется, мол, да, всё же очевидно, мужчина наклоняется к тебе, спрашивает разрешения, и вот — вы уже страстно пытаетесь не съесть друг друга. Но разве всё всегда так просто? Мужчинам тоже иногда хочется выпустить пар, и это нормально...
То есть... Есть же такая народная мудрость: «Подрочил — и разонравилась»... Да, так и есть, в общем-то, наверное. Ни один влюблённый парень не предложит отдалиться сразу после первого поцелуя, только если это не был незакрытый гештальт. А видимо, так оно и было.
Что ж. Значит, придется жить с чувством неразделенной любви ещё какое-то время. Наверняка это не так сложно, загружу себя делами и попробую обо всем забыть. Хотя, если быть честной — нихрена не получится, я его губы на своих чувствую, как будто мы находились вместе минут пять назад. Твою мать, ну почему, ну почему именно он и почему именно я!
Не замечаю, как проваливаюсь в сон. Завтра вторник, пар с группой Грейна нет, пересечься мы можем разве что в коридоре. Не знаю почему, но дурацкое сердце рвется к этому парню. И как остановить это, я не представляю...
Ночью снилась мать. Заставляла снова и снова натирать ботинки для конкура, говоря при этом что-то невнятное про отсутствие достижений в конном спорте и недостаток мотивации... И я не спорю, чищу ботинки от несуществующей грязи, втираю крем и повторяю всё по кругу. Не кошмар, но лучше бы снились бабочки...
Утром, собираясь на работу, по телевизору услышала о семье Вистирс. Попала случайно, листала новостные каналы за завтраком и услышала имя Клаунда. Судя по всему, вчера его задержали — показывали видео «за решеткой», а ведущая новостей говорила, что молодой человек задержан по подозрению в домашнем насилии. Что ж, спасибо, Грейн, постарался на славу.
Значит, плюсы тоже есть. По крайней мере, Аллиста ночевала без этого чудовища в одной кровати. Наверняка и на пары сегодня не пойдет. Проведать бы её...
Нет, непрофессионально. Да и адреса я не знаю.
Может, Грейн с ней? Думаю, так и есть, учитывая, что они друзья. Этот щенок под угрозой смерти не бросил бы родных в беде, уверена, что вчера они созвонились и он приехал помочь. Поэтому и мне не набрал, логично же? Зачем узнавать информацию от меня, если можно узнать у Аллисты? Вот и разобрались.
В училище парня я действительно не встретила. После третьей пары случайно пересеклась с Натани в курилке, в разговоре мягко выяснила, что Грейн и Аллиста на парах не появлялись вовсе.
— Не думаю, что что-то серьезное. Но я слышала по новостям, что Клаунда задержали, наверняка Листи тяжело от этого...
— Я тоже слышала. Даже не знаю, как к этому относиться...
— Я в курсе, что вы приложили руку к его задержанию, но никому не скажу. — Догадалась. У меня будут проблемы? — Просто хочу сказать спасибо.
— Спасибо?...
Ну, правда, необычно. Я буквально посадила её друга, а она меня благодарит. Или не друга?...
— Угу. Наверное, это странно, но я никогда не хотела, чтобы Клаунд был рядом со мной или Аллистой, а после того что он с ней сделал... В общем, мне его жалко, но я рада, что так случилось.
— Главное, что все остались живы. А мы с тобой просто сохраним моё участие в этой ситуации в секрете, хорошо? За такие вмешательства меня и уволить могут...
— Конечно, мисс Миглас! Я буду держать язык за зубами!
— Спасибо, Натани.
Признаться честно, на секунду я даже испытала небольшую гордость за себя и свои поступки. На одно зло в мире станет меньше. Этого правда недостаточно для статуса «героини», но всё же.
И обсудить бы это с кем-то, вот только и на следующий день Грейн не объявился. И через день тоже.
Время летело незаметно, но с каждым днем чувство тревоги возрастало с новой силой. На следующий день я немного переживала, конечно. Думала, мол, странно, неужели всё настолько плохо? Неужели ни Грейн, ни Аллиста не могут справиться? Да, верно, состояние у всех тяжелое, но что происходит?
Через неделю после инцидента девушка вернулась в класс, но на все вопросы по поводу одногруппника отвечала лишь, что он плохо себя чувствует, сидит дома и всё в таком роде. А затем, когда прошло уже чуть больше двух недель, — Грейн Краун словно испарился, исчез из жизни целого курса.
Сначала я надеялась, что если не буду его видеть — чувства пройдут. Закончится овуляция, перестроятся звезды или что там, черт возьми, отвечает за влюбленность. Но почему-то мой мозг, думая о Грейне, взрывается нехилым зарядом эндорфинов, окситоцина и серотонина, которые заставляют меня ждать, верить и надеяться на дурацкое «лучшее». А у меня, блять, нет на это ни сил, ни времени!
Я хочу быть хорошим педагогом, который не смешивает личное и профессиональное, но ума приложить не могу, как сконцентрироваться на работе, когда в голове набатом звенит тревожное чувство, что с парнем что-то случилось...
Меня пугало, дико пугало, что никто не обращает на это внимания. На то, что Грейна нет, на то, что он исчез. Ни упоминаний, ни разговоров, будто я вообще выдумала этого человека.
А в среду я не выдержала. Ничего, этого всплеска не предвещало, просто не выдержала. Тишины этой дурацкой, неизвестности, отсутствия хоть какой-то информации. И позвонила.
Но Грейн не ответил. Не ответил на первый звонок, второй, шестой, семнадцатый...
Не знаю, что случилось, не знаю, правда. Но спустя несколько часов я очнулась и поняла, что набрала парню более четырёхсот раз. И каждый чертов раз я слышала гудок, а затем роботизированный ответ: «Абонент недоступен. Если вас нужно связать со службой спасения — позвоните на запасной номер «ноль, четыре, четыре, два»».
Я услышала это ровно четыреста сорок один раз. Четыреста сорок один.
Это полный бред, я в курсе. Может, спит человек, отключил звук, чтобы не донимали. Но я уверена, что что-то не так. Просто чувствую так, просто чувствую.
На часах без четверти четыре. Пары скоро закончатся, зайду после работы к Грейну. Просто позвоню в дверь, поинтересуюсь, как он, и всё. Это же тоже педагогическая работа, я отвечаю за своих учеников, верно?
Все время до конца занятий сидела как на иголках. Я буквально не знаю, чего ожидать, да и потом, всё так сумбурно, так странно. Вообще, всё что происходит, ужасно странно: то Иверт, то Клаунд с Аллистой, то вот Грейн пропал. Не город, а сплошная теория заговора, прямо бесит.
И почему всё это происходит именно когда я пришла в училище? Нет, блять, всё понятно, и до меня странности происходили, и после произойдут, это уже какое-то НРЛ — Нарциссическое Расстройство Личности. Я не главный герой, я просто винтик в огромном механизме, и не из-за меня он вращается. Но я, видимо, как чекнутая, решила, что важнее меня персонажей в мире нет. Фантастика.
Да плевать, вот искренне. Я выясню, что происходит с Грейном, даже если буду выглядеть сумасшедшей. И точка.
На улице постепенно теплеет, даже дожди идут гораздо реже. Март как-никак, даже на юге наступает весна. Понятное дело, сразу почки на деревьях не распустятся, да и вода с асфальта магическим образом не испарится, но хоть градусы вверх поползли. Уже плюс четырнадцать, например...
Надеюсь, Грейн не мерзнет. У него в доме вроде проблемы с отоплением, наверняка не очень комфортно. Хотя парень вроде готов к холоду — в одном пиджаке недавно гулял. А может, он заболел и поэтому не выходит на связь? Тогда логично, что он в училище не приходит, чего волновалась...
Нет, блин, нет, нет. Не болеет он, огромный лось такой, ну не верю я, что он без шапки прогулялся и на две недели слег. И Аллиста ничего не говорит, значит, с радаров Краун пропал чуть больше недели назад. Бред просто.
За пеленой мыслей неосознанно подхожу вплотную к дому Грейна. И как дойти успела, вроде только что бумаги в сумку собирала в кабинете...
Перед дверью останавливаюсь как вкопанная. И что я хочу узнать? Жив ли, здоров? Или может, тёплое ли у него одеяло? Бред, бред, бред. Ладно, вдох, выдох. Давай.
Нажимаю на звонок. Тишина.
Второй раз.
Внутри квартиры что-то происходит, я слышу это, но не понимаю, что именно. Будто кто-то по полу ползает и тащит за собой что-то тяжелое.
Вот только к входной двери никто не подошел.
Третий звонок.
Слышу оглушительно неприятный грохот, будто кто-то разбил тарелку о пол или грохнул вазу. Вряд ли Грейн так сильно не хочет видеть гостей в своем доме, что решил разнести его в пух и прах.
Может, мне зайти? А как? Я уверена, что мне стоит зайти внутрь, но не понимаю, как это сделать.
Где. Сука. Ключи.
А?
Аккуратно отодвигаю ногой придверный коврик. Ладно, он не дурак, признаю. Ключей нет.
Под лестницей в земле? Нет, пока перекопаю почву в поисках нужного, вечность пройдет. Да и парень не стал бы ради запасного ключа в земле копаться.
Осматриваюсь, но нигде не замечаю блеска металла. А хотя...
Да. Они лежат сверху, на декоративном портале — специальной штуке, которой скрывают стену рядом с дверью, чтобы проем был красивым. Аккуратно так, чтобы никто не заметил. Я просто насмотрелась фильмов про шпионаж, вот и додумалась пальцами пройтись, а ключ сам вниз упал. Умно, умно, Грейн Краун...
Тихо вставляю предмет в замок и проворачиваю его. Если Грейн не один — я не буду мешать, просто увижу, что он в порядке, и уйду тем же способом, даже дверь закрою обратно.
Ручка подается не сразу, но как только я прилагаю чуть больше усилий, — дверь с легким скрипом сдвигается с места.
— Тсс... Умница, все получится...
Вид квартиры приводит меня в ужас. Тут будто проходили военные учения, причем реальные. Я не шучу.
Половина пола залита кровью. Пятна от пальцев, отпечатки рук, брызги, даже чертовы царапины на паркете. Я ничего не понимаю, я вообще не понимаю. Откуда это? Чья это кровь?...
Со стороны кухни доносится шепот. Я слышу только один голос, тихий и мужской, но почти не могу разобрать, что он говорит. В одном я уверена — это не голос Грейна.
Захожу в квартиру, стараясь не шуметь. Получается неплохо, вроде. Дверь закрывать не стала, не смогу проконтролировать количество звуков от этого действия, ну или, по крайней мере, не уверена в своих силах.
На носочках прохожу мимо следов на полу, постепенно продвигаясь к кухне. Разговор становится отчетливей, но голос по-прежнему всего один. Кто, блять, там разговаривает и почему вокруг столько крови?...
Осталось буквально полшага... Чт...
НЕТ, ТВОЮ МАТЬ!