30 глава
Последние дни смены в «Олимпии» пролетели как один миг, наполненный странной смесью легкой грусти и яркой, звонкой радости. Воздух был насыщен предвкушением отъезда, горьковатым запахом прощаний и сладким чувством победы над всеми бурями.
История с клеветой и оправданием Ромы стала последней, кульминационной точкой этого лета. Она не оставила камня на камне от старых предрассудков и границ. Теперь на Рому смотрели не как на опасного изгоя, а как на героя, несправедливо пострадавшего и стойко вынесшего удар. Его уважали. Пожалуй, даже побаивались. Но теперь в этом страхе была не ненависть, а признание его силы.
Их с Дианой отношения тоже вышли на новый, невероятно прочный уровень. Исчезла последняя настороженность, неуверенность, игры в молчанку. Теперь они могли просто быть рядом. Сидеть на пляже, молча держась за руки. Обмениваться взглядами, полными такого понимания, что слова были лишними. Он перестал бояться своих чувств и их проявлений. Она перестала бояться его сложности.
За день до отъезда вожатые устроили прощальный костер. Не такой грандиозный, как благотворительный, а более камерный, душевный. Собрались все, кто стал за это лето по-настоящему близок.
Они сидели вокруг огня — Диана, Рома, Милена, Антон, Алиса, Игорь, Соня и еще несколько ребят. Гитара переходила из рук в руки, кто-то пел тихие, лиричные песни о море, дружбе и первой любви.
Милена и Антон сидели, прижавшись друг к другу. Их роман развивался стремительно и гладко, как будто они ждали друг друга все эти годы. Игорь, к всеобщему удивлению, пел душевные песни своим слегка шепелявящим голосом, и это было удивительно трогательно. Алиса и Соня что-то горячо обсуждали, строя планы на переписку после лагеря.
Рома сидел рядом с Дианой, его рука лежала на ее плече, его пальцы перебирали прядь ее волос. Он был спокоен. Таким спокойным она его еще не видела.
— Жаль, что все заканчивается, — тихо сказала она, глядя на огонь.
— Ничего не заканчивается, — так же тихо ответил он. — Просто лето закончилось.
— А что будет... там? — она посмотрела на него. — В городе? У тебя своя жизнь. Друзья. Работа.
У него действительно была другая жизнь. Сложная, взрослая, не такая беззаботная, как у нее.
Он повернулся к ней, и в свете планя его глаза были темными и серьезными.
— Там будет то же, что и здесь, — сказал он. — Я. И ты. Если захочешь.
— Конечно, захочу, — улыбнулась она.
— Может, будет сложно, — предупредил он. — У меня не всегда будет время. Будут дела. Проблемы.
— А у меня — уроки, — парировала она. — И родители, которые будут допрашивать, с кем это я всю смену пропадала.
Уголки его губ дрогнули в улыбке.
— Надо будет с ними познакомиться. Официально. Чтобы не волновались.
От этих слов у нее внутри все перевернулось. Он думал о будущем. Об их будущем. Серьезно.
— Они, наверное, испугаются тебя, — пошутила она.
— Я буду предельно вежлив, — пообещал он . — Надену пиджак. Будь уверена.
Они рассмеялись. Шутка была глупой, но она сняла последние остатки напряжения. Все будет. Они справятся.
Позже, когда костер начал угасать и народ потихоньку разошелся, они остались вдвоем. Луна висела над морем огромным серебряным диском, освещая их путь к пирсу.
Они сидели на краю, как в тот первый раз, но теперь между ними не было ни неловкости, ни страха. Была только тихая, глубокая уверенность друг в друге.
— Знаешь, о чем я думаю? — спросил он, глядя на лунную дорожку.
— О чем?
— О том, что это лето было самым странным и самым лучшим в моей жизни, — сказал он. — Из-за тебя.
— Из-за меня? — удивилась она. — Я же только и делала, что попадала в передряги.
— Именно, — он улыбнулся. — Ты ворвалась в мою жизнь как ураган. Все перевернула. Заставила меня чувствовать. Думать. Меняться. — Он посмотрел на нее. — Я был как заброшенный дом. Забитый окнами, темный. А ты... ты открыла все двери и впустила свет.
Она слушала его, и слезы наворачивались на глаза. Он никогда не говорил так много и так поэтично.
— Я тоже благодарна тебе, — прошептала она. — Ты показал мне, что сила — это не только в мышцах. Что она в верности. В чести. В умении защищать тех, кто слабее.
Он наклонился и поцеловал ее. Медленно, нежно, без всякой спешки. Этот поцелуй был не страстным обещанием, а тихой клятвой. Клятвой помнить. Ждать. Возвращаться.
— До свидания, Океанские Глазки, — прошептал он, касаясь ее лба своим. — До скорой встречи.
— До свидания, Пятифан, — улыбнулась она сквозь слезы. — Жди меня.
Утро отъезда было суматошным и слегка беспорядочным. Все бегали, суетились, забывали вещи, обменивались адресами и номерами телефонов. Воздух был наполнен смехом, обещаниями и легкой, светлой грустью.
Диана, Милена и Алиса, уже собравшиеся, стояли у автобуса и смотрели на подходящих ребят.
Подошли Игорь и Антон. Игорь, к всеобщему удивлению, обнял всех троих девочек (сделав при этом вид, что его тошнит) и пообещал «навестить их всех, чтобы понадоедать».
Антон скромно пожал руки, но его взгляд, устремленный на Милену, говорил сам за себя. Они уже договорились обо всем. О переписке, о звонках, о встречах в городе.
Наконец подошел он. Рома. С сумкой за спиной, в темных очках, скрывающих глаза. Он подошел к их компании и остановился.
Некоторое время все молчали, не зная, как прощаться в такой толпе.
Первой не выдержала Милена.
— Ну, что стоите как истуканы? — толкнула она Диану в бок. — Прощайтесь уже, а то автобус уедет.
Рома снял очки. Его глаза были серьезными. Он посмотрел на Диану, потом на ее подруг.
— Позаботьтесь о ней, — сказал он просто. — А то я приеду и проверю.
— Обещаем, — кивнула Алиса, сияя.
Он повернулся к Диане. Они стояли друг перед другом, и весь шумный лагерь вокруг
— Ну, — сказал он.
— Ну, — ответила она.
Он протянул руку и сжал ее пальцы. Крепко-крепко. Так крепко, что ей стало почти больно. В этом рукопожатии было все, что они не могли сказать при всех. И «спасибо», и «прости», и «жду», и «люблю».
— Позвони, как доедешь, — сказал он, отпуская ее руку.
— Обязательно, — кивла она.
Больше они ничего не сказали. Не было нужды. Он кивнул ей, потом ее подругам, развернулся и пошел к своему автобусу, не оглядываясь. Сильный, уверенный, уходящий в свою, другую жизнь, но теперь навсегда несущий в ней частицу ее.
Диана смотрела ему вслед, пока он не скрылся в дверях автобуса. Она не плакала. Она улыбалась. Потому что знала — это не конец. Это только начало.
Они сели в свой автобус. Двери закрылись с шипением. Двигатель заурчал. «Олимпия» поплыла за окном — сначала четкая, яркая, потом все более размытая, пока не превратилась в простое пятно из зелени и света в зеркале заднего вида.
Милена что-то болтала, Алиса ей поддакивала. Диана молчала, глядя в окно и перебирая в пальцах тот самый, никому не видимый, брелок в виде якоря, который он сунул ей в руку в последнюю секунду перед посадкой.
Она закрыла глаза. Перед ней проплывали образы. Первая встреча, злой взгляд. Спор на стадионе. Ночь в лесу. Поцелуй на пирсе. Слезы отчаяния и слезы радости. Его рука, держащая ее руку. Его голос, тихий и хриплый: «До скорой встречи».
Она открыла глаза и улыбнулась. За окном мелькали поля, леса, новые горизонты. Впереди была осень, учеба, дом. Обычная жизнь.
Но она была уже другой. Той самой Дианой, которая не боится бурь. Потому что она знала — где-то там, в большом городе, есть ее буря. Ее якорь. Ее Рома.
И она была абсолютно уверена, что их история, их лето в «Олимпии» — это только первая глава. Самая яркая, самая сложная, самая важная. А впереди их ждала целая книга. И она знала, что она будет счастливой.
Автобус мчался вперед, увозя их из лета. Но лето, настоящее лето, оставалось с ними. В сердцах. В памяти. В обещаниях, данных под шум прибоя и треск костра.
И самое главное обещание —обещание вернуться друг к другу — витало в воздухе, сладкое и несомненное, как запах моря, который еще долго будет преследовать их в городе, напоминая о том, что настоящие приключения только начинаются.
Конец.
тгк фининки
читайте также мои другие истории,а именно «мой личный кошмар» и «это игра крошка». также прошу всех вас присоединиться в свой тгк,там могу выложить главы пораньше