16 глава
Возвращение в корпус было похоже на похоронную процессию. Диана и Алиса шли молча, уткнувшись взглядами в землю. Даже солнце, ярко сиявшее над «Олимпией», казалось, померкло после ужасной сцены в лесу.
Они поднялись в свою комнату с тяжелым предчувствием. Дверь была закрыта. Диана постучала.
— Мела? Открой, пожалуйста. Мы хотим поговорить.
Из-за двери не последовало ответа. Лишь приглушенный звук музыки, доносящийся из-под дверной щели.
— Милена, мы знаем, что ты там! — настойчивее сказала Алиса. — Открой! Это важно!
Музыка прибавила громкости, явно давая понять, что разговаривать она не намерена.
Девочки переглянулись.
— Ладно, — вздохнула Диана. — Дадим ей время остыть.
Они пошли в холл, устроились на диване у окна. Воздух был наполнен тишиной, тяжелой и некомфортной.
— Что будем делать? — спросила Алиса, ломая пальцы. — Она же теперь нас возненавидит. И все из-за этого дурацкого любопытства.
— Не из-за любопытства, — поправила ее Диана. — Из-за глупой шутки Игоря и ее собственной гордости. Она просто не знает, как признать, что ей понравилось общаться с Антоном. Ей же проще всех обвинить и злиться.
— Но ведь мы же не виноваты!
— А она так не думает.
В это время в холл зашел Игорь. Он выглядел необычно серьезным и виноватым. Увидев девочек, он замедлил шаг и неуверенно подошел к ним.
— Эй, — произнес он, слегка шепелявя. — Как... как она?
— Не разговаривает, — ответила Алиса с упреком. — Доволен? Разругала нас всех, Антона чуть ли не в космос запустила. Отличная шутка.
Игорь смущенно потупился.
— Я не хотел... ей-богу. Я думал, она посмеется. Она же всегда такая... колючая. Не думал, что так обидется.
— Она не обиделась, Будаев, — холодно сказала Диана. — Она унизила твоего лучшего друга на глазах у всех. И тебя заодно. И нас. Потому что ей стало стыдно и страшно, что все узнают о ее чувствах.
Игорь замер, переваривая ее слова.
— Чувства? — переспросил он с искренним недоумением. — К Антону? Да вы что? Она же над ним всегда смеялась!
— Люди меняются, — пожала плечами Алиса. — Или просто открываются с другой стороны.
— Вот черт, — провел рукой по лицу Игорь. — Я и правда все испортил. Рома мне уже уши протер. Сказал, что я болван и что теперь Антон не выйдет из комнаты до конца дня.
— А что с Антоном? — тревожно спросила Диана.
— Да сидит, на стену смотрит. Молчит. Как скала. Это с ним редко бывает. Обычно он хоть что-то говорит. А тут... — Игорь беспомощно развел руками. — Я не знаю, что делать.
В его голосе прозвучала подлинная забота о друге, и Диана невольно смягчилась.
— Ей тоже плохо, — сказала она. — Она там одна в комнате, музыку на всю громкость включила, чтобы никто не слышал, как она ревет.
Игорь помолчал, обдумывая что-то.
— Слушайте, — начал он решительно. — Надо это как-то исправить. Я пойду, извинюсь перед ней. Пусть хоть обольет меня дерьмом, лишь бы поговорила. А вы... вы попробуйте с Антоном поговорить. Он вас... уважает. Особенно тебя, — он кивнул на Диану. — После волейбола и всего.
Диана и Алиса переглянулись. Помочь заклятому «врагу»? Но сейчас это был не враг. Это был растерянный парень, которого незаслуженно обидели.
— Ладно, — согласилась Диана. — Мы попробуем.
Игорь кивнул с благодарностью и, подтянувшись, пошел к их комнате, чтобы принять свой заслуженный разнос.
Девочки направились к комнате Ромы и Игоря. Дверь была приоткрыта. Диана осторожно постучала.
— Антон? Можно войти?
В ответ — тишина. Они заглянули внутрь. Антон сидел на кровати, спиной к двери, и смотрел в окно. На тумбочке рядом лежала книга и... тот самый браслет со скрипичными ключами.
— Антон, — тихо позвала Диана, входя в комнату.
Он медленно обернулся. Его лицо было бледным, глаза за стеклами очков — красными от бессонницы или сдерживаемых слез. Он не сказал ни слова, просто смотрел на них с пустым выражением.
— Мы... мы хотим извиниться за то, что произошло, — начала Алиса. — Мы не хотели вас подставить. Мы правда волновались за Милену.
— Она сейчас не в себе, — добавила Диана. — Она напугана и поэтому набросилась на всех. Это не оправдание, но... она не хотела тебя обидеть.
Антон молчал, глядя на них. Потом его взгляд упал на браслет.
— Она сказала... «дурацкие стихи», — наконец произнес он хрипло. — Я не поэт. Я просто... нашел слова, которые казались красивыми. Глупо, да?
— Нет! — сразу же ответила Диана. — Это не глупо. Это очень мило.
— Она смеялась, — он сжал кулаки. — А Игорь... он всегда все портит.
— Игорь уже идет к ней извиняться, — сообщила Алиса. — Он очень переживает.
На лице Антона мелькнуло удивление.
— Серьезно?
— Да. Он понял, что был не прав.
Антон снова замолчал, обдумывая эту информацию.
— Она... она действительно ревет? — тихо спросил он.
Диана кивнула.
— Да. И музыку включила, чтобы не слышно было.
Он снял очки и протер их краем футболки. Его руки слегка дрожали.
— Я не хотел ее смущать. Мы просто разговаривали. Она сказала, что любит музыку... а у меня как раз был этот браслет... — он запнулся. — Я не ожидал, что все так обернется.
В этот момент в дверях появился Рома. Он остановился на пороге, окинув взглядом комнату. Его глаза остановились на Диане, и в них промелькнуло что-то сложное — удивление, недоверие.
— Что происходит? — спросил он, обращаясь ко всем, но глядя на Диану.
— Мы... объясняемся, — сказала она.
Рома вошел в комнату и сел на кровать рядом с Антоном.
— Ну что, как ты? — спросил он у друга, и в его голосе прозвучала несвойственная ему мягкость.
— Жив, — буркнул Антон.
— Игорь пошел извиняться перед Яковлевой, — сообщил Рома. — Кажется, его там сейчас разорвут на части. Но он держится.
Антон слабо улыбнулся.
— Жаль, я бы посмотрел.
— Можешь пойти, — сказал Рома. — Поддержать морально. Или физически, если она его добьет.
Это была шутка. Короткая, сухая, но шутка. Диана смотрела на него и понимала, что это его способ поддержать друга. Свой, странный, но искренний.
— Ладно, — Антон вздохнул и поднялся. — Пойду, посмотрю на это побоище. — Он посмотрел на девочек. — Спасибо, что... пришли.
Он вышел, и в комнате остались Рома, Диана и Алиса.
Воздух снова стал напряженным. Рома смотрел на Диану, и она не могла прочитать его выражение.
— Ну что, Гозылева, — наконец произнес он. — Опять ввязываешься не в свое дело?
— Это мое дело, — ответила она, встречая его взгляд. — Мою подругу обидели. И твоего друга тоже. Кто-то должен был попытаться все исправить.
— И ты решила, что это будешь ты? — в его голосе снова зазвучала знакомая насмешка, но на этот раз беззлобная.
— А кто еще? — парировала она. — Вы, мужчины, только и умеете, что драться и дуться. Кто-то должен быть взрослее.
Он фыркнул, но не стал спорить.
— Ладно. Может, ты и права. — Он встал. — Пойду, посмотрю, чтобы они там друг друга не поубивали.
Он прошел мимо нее к двери и остановился.
— И... спасибо. За Антона.
И он вышел, оставив ее с Алисой в полном недоумении.
— Что это было? — прошептала Алиса. — Он сказал «спасибо»? Доброе слово? Он что, заболел?
— Нет, — медленно сказала Диана, и на ее губах появилась улыбка. — Он просто... начал нас видеть. Не как врагов. Как людей.
Они вышли из комнаты и направились к своей. Из-за двери уже не доносилась музыка. Вместо этого слышались приглушенные голоса. Игоря и Милены.
Девочки замерли у двери, прислушиваясь.
— ...и я понял, что вел себя как последний козел, — говорил Игорь. — Честно. Рома мне уже всю душу вытряс. Прости, ладно?
— А почему я должна тебя прощать? — голос Милены звучал сдавленно, но уже без прежней ярости. — Ты все испортил!
— Я знаю. Но я исправлю. Чем угодно. Хочешь, я перед всем лагерем извинюсь? Хочешь, я у Антона на коленях поползу прощения просить?
Последовала пауза.
— Не надо на коленях, — наконец сказала Милена. — Просто... просто в другой раз не лезь не в свое дело.
— Договорились. Значит, ты меня прощаешь?
— Посмотрим. — Но в ее голосе уже слышалась привычная ей mockery. — Можешь начинать с того, что принесешь мне шоколадку. Самую большую.
— Уже бегу! — раздался радостный возглас Игоря.
Дверь распахнулась, и на пороге появился сияющий Игорь. Увидев девочек, он подмигнул им и помчался по коридору.
Диана и Алиса заглянули в комнату. Милена сидела на кровати, ее глаза были заплаканы, но на губах играла слабая улыбка.
— Ну что, — сказала она, увидев их. — Насмотрелись на мое унижение?
— Мы пришли не смотреть, — тихо сказала Диана. — Мы пришли извиниться. Мы не хотели тебя подставить. Мы волновались.
Милена опустила глаза.
— Я знаю. Я просто... — она вздохнула. — Я испугалась. Мне стало так стыдно, что все увидели... это. И я набросилась на всех. Прости.
Она посмотрела на них, и в ее глазах была искренняя remorse.
— Мы прощаем, — сразу же сказала Алиса, подходя и обнимая ее. — Главное, что ты отошла.
— Да, — улыбнулась Диана. — И, кажется, не только ты одна «отошла».
Милена покраснела и отмахнулась.
— Да бросьте вы. Это все... ерунда. Забудьте.
Но по ее лицу было видно, что забыть она этого не сможет. И не захочет.
Кризис, казалось, миновал. Мосты были сожжены, но начали понемногу отстраиваться заново. И самое удивительное было то, что в этом хаосе ссор и обид появилось что-то новое — понимание. Понимание между ними всеми. И, возможно, даже начало настоящей дружбы.
А вечером, за ужином, когда Милена, краснея, взяла кусок хлеба, а Антон, сидящий за соседним столом, сдержанно ей улыбнулся, Диана почувствовала, что все будет хорошо. Даже Рома, кивнувший ей через весь зал, казалось, был с этим согласен.