11
Облегчение было теплым. Оно разливалось по венам сладким покоем, которого Кристоф не чувствовал уже очень давно. Олли был рядом. После всех этих изнурительных эмоциональных качелей, после криков, ссор и стен, которые они так долго рушили, наступила тишина. Настоящая, мирная тишина. Олли держал его за руку, и Шнайдер впервые поверил, что все будет хорошо. Что его психика наконец-то отпустила его на волю.
Он закрыл глаза, засыпая с улыбкой.
А потом теплое прикосновение Олли внезапно стало ледяным. обжгло кожу, словно раскаленным железом.
Кристоф резко открыл глаза и закашлялся. Воздух вокруг был густым, замерзшим и пахло зимой. Не уютной комнатой, где они только что мирились, а сыростью, морозом и смертью.
Он попытался подняться, но тело не послушалось. Вообще. Руки лежали неподвижно, ноги казались чужими, тяжелыми, будто налитыми свинцом. Шнайдер попытался пошевелить хотя бы пальцем, но сигнал от мозга просто исчезал где-то в пустоте. Полный, абсолютный паралич.
Вместо мягкой постели под спиной было что-то твердое и хрустящее. Снег.
Он лежал на спине, глядя в бледное, серое зимнее небо. Хлопья снега медленно падали на его лицо, не тая на щеках. Вокруг не было стен. Только бесконечное белое поле и глухой, пронзительный ветер.
- Олли?..
хотел крикнуть Кристоф, но из горла вырвался лишь слабый, хриплый сип. Вокальные связки замерли.
«Подожди, что за бред?
паника ударила в голову, как ток. - Я же был в комнате. Мы помирились. Где Олли? Где все это?»
И тут пришло осознание.
Оно накатилось тяжелой, грязной волной, которая смыла последние остатки тепла. Ничего не было.
Не было десяти глав борьбы. Не было заботы Олли. Не было их ссоры и примирения. Не было ни единого шага к выздоровлению. Всё это, от первой до последней секунды, было лишь красочной, изощренной галлюцинацией его собственного разбитого, больного разума.
Сном, который измученная психика придумала, чтобы подарить ему желанное облегчение перед тем, как окончательно сломаться.
Он никогда не выходил из этого леса или поля. Он просто лёг здесь и замерзал. Один. Без никого.
Вдруг тишина взорвалась. Послышался знакомый смех, звук настройки гитар, грохот барабанов. Снег вокруг Шнайдера начал видоизменяться, и сквозь белую пелену проступили контуры репетиционной студии.
«Вот оно!
промелькнула безумная, спасительная мысль.
- Это был сон во сне! Сейчас я проснусь!»
Он увидел их. Тилль стоял у микрофона, Рихард что-то эмоционально доказывал Паулю, Флаке крутил ручки своих синтезаторов. А у стены, держа бас-гитару, стоял Олли. Он улыбался Кристофу. Той самой теплой улыбкой.
- Шнайдер, ты чего разлегся? Давай за установку, песни сами себя не сыграют
крикнул Пауль, весело подмигнув.
Кристоф попытался крикнуть, что не может встать, что он парализован, но парни не обращали внимания. Они начали играть.
Но звуки были странными искривленными, искаженными, полными скрежета и боли.
И в этот момент лица друзей начали «плыть».
Улыбка Пауля растянулась неестественно широко, обнажая острые, черные зубы. Кожа Тилля начала шелушиться и отпадать кусками, обнажая темное ничто. Олли... Олли смотрел на него, но его глаза просто вытекли, оставляя глубокие, пустые глазницы, из которых струилась черная жижа.
Это была не студия. Это была карикатура. Пытка.
- Ты правда думал, что кому-то нужен?
голос Олли теперь звучал как ржавое железо, скрежещущее по стеклу.
- Серьёзно думал, что я буду возиться с твоим больным мозгом?
- Шнайдер, ты обуза
хохотал Рихард, чье лицо превратилось в сплошное кровавое месиво.
- Ты просто сдыхаешь в снегу, неудачник.
Кристоф кричал внутри своей головы. Этот ментальный крик разрывал его изнутри, но снаружи он мог только моргать глазами, из которых катились ледяные слезы. Моменты из его реальной жизни все те обиды, нервные срывы, ощущение полного одиночества и беспомощности, которые он переживал когда-то, теперь материализовались в этих монстрах. Они били по самому больному. Они озвучивали его худшие ночные кошмары.
А затем иллюзия студии рассыпалась пеплом. Парни исчезли, слившись в один единственный силуэт.
Перед Кристофом, прямо над ним, склонилось существо.
Это был абсолютно черный, антропоморфный силуэт, который будто поглощал свет вокруг себя. У него не было четких контуров тень постоянно вибрировала и расползалась. Но самым жутким было лицо.
Оно менялось каждую секунду. На нем появлялись хищные, искаженные гримасы Олли, затем Тилля, затем самого Кристофа измученное, угасшее, с черными кругами под глазами. Это лицо выражало абсолютную, чистую ненависть и садизм.
Существо опустилось совсем низко. Шнайдер почувствовал его дыхание оно пахло гнилью и пустотой.
Черные, длинные пальцы силуэта легли на грудь Кристофа. Существо не било его. Оно начало медленно, расчетливо давить. С каждым его движением Шнайдер чувствовал, как из легких уходит остаток кислорода. Как будто ему на грудь положили тонну льда.
- Это всё ты, Шнай
прошептало существо тысячей голосов одновременно. В этом шепоте Шнайдер узнал свой собственный голос во время самых тяжелых депрессивных приступов.
- Нет никакого Олли. Нет спасения. Ты сам загнал себя сюда. Ты заслужил этот холод.
Силуэт начал менять облик еще быстрее, показывая Кристофу картины того, как его находят. Как парни из группы стоят над его обледеневшим трупом и чувствуют только облегчение, а не скорбь. Как Олли пожимет плечами и говорит: «Одной проблемой меньше».
«Нет.. это не правда.. это не может быть правдой»
Этот ментальный яд был хуже физической боли. Существо мучило его сознание, выворачивало наизнанку каждое воспоминание о тепле, превращая его в грязь и предательство. Оно не давало ему умереть быстро. Оно смаковало его агонию, его полное отчаяние и загнанность.
Шнайдер смотрел в это ужасное, изменчивое лицо твари, которая была воплощением его собственной болезни. Он хотел бороться. Боже, как же он хотел вернуться в ту иллюзию, где Олли держал его за руку! Где была надежда!
Но надежды не было. Был только черный силуэт и парализованное тело.
Прошли часы или, возможно, вечность. Время потеряло смысл.
Холод окончательно победил. Кристоф больше не чувствовал давления на груди. Он вообще ничего не чувствовал. Боль начала притупляться, отступая перед всеобъемлющим, белым онемением.
Ужасное лицо существа над ним начало размываться, теряя четкость. Черный силуэт медленно растворялся в падении густого снега. Монстру надоело играть жертва была готова.
Шнайдер сделал последний, едва заметный вдох. Ледяной воздух обжег легкие в последний раз и навсегда затих.
Глаза Кристофа оставались открытыми, глядя в серое, равнодушное небо. Снежинки больше не таяли на его щеках. Они мягко ложились на застывшие зрачки, покрывая его лицо чистой, белой вуалью.
Качели остановились. Гонялки сломались.
Наступила настоящая тишина, в которой больше не было ни боли, ни иллюзий, ни Олли. Только белый, немой снег.
В тот новый год, его не нашли живым, его нашли мёртвым. Полиция сообщила это остальным в группе.
Шнайдер сам себя убил устав жить в иллюзиях.
Возможно Шнайдер никогда и не было, и всё что было прочитано сплошная иллюзия.
______
Спасибо тем кто это читал и комментировал.
Это всё было написано чтобы как-то справится со своими проблемами. Иногда моменты с самой истории присутствовали, но сейчас всё стабилизировалось более менее.
Проблемы никуда не делись, но этот фф помог мне немного выдохнуть.
Шнайдер был взят по двум причинам: он из всех участников нравиться мне больше всех.
И я тоже занимаюсь барабанами.
Хорошего лета.)