Не по крови / Драмиона

Красный свет, заливший узкий проход, был не просто освещением — это был сигнал. Пронзительный, резкий, он кричал о том, что их обнаружили.

— Они нашли нас! — слова Драко были не шёпотом, а хриплым рыком, полным ярости и отчаяния.

Гермиона, отброшенная им за долю секунды до прыжка твари, стояла в проёме стены, как в ловушке. Ноги не двигались. Она видела Гарри — он стоял в коридоре, его фигура была чётко видна в свете красного заклинания.

— Гарри! — закричала она, но её голос утонул
в грохоте.

Драко, толкнув Гермиону, сам не успел скрыться. Он стоял, загораживая вход, когда за его спиной из ниоткуда выросла ещё одна тень. Не та, которую они видели раньше, а человеческая. Тяжёлая, уверенная фигура МакНейра.

— Малфой! Ты куда пропал, щенок? Что, решил поиграть в героев? — голос Пожирателя был низким, как раскат грома, и полным жуткой насмешки. — А ты, Поттер... — МакНейр неторопливо поднял палочку, — всегда в ненужное время.

Драко резко обернулся к Гарри.
— Не стой столбом, Поттер! — рявкнул он. — Я говорил тебе о втором туннеле! Поттер!
Гарри, словно вынырнув из оцепенения, отвёл взгляд от тёмного проёма, где только что стоял Драко. Он опустил глаза на Карту Мародёров, которая была развёрнута у него в руке. Его пальцы нервно пробежали по пергаменту.

— Есть! — он поднял палочку. — Акцио...
Не успел он закончить заклинание, как МакНейр метнул в него Круциатус. Гарри едва успел отскочить, падая на пол.

— Нет! Хватит! — крикнула Гермиона, выходя из прохода. Её палочка была поднята, но она знала, что не сможет противостоять МакНейру.

Драко, видя её, обернулся. Его глаза горели от ужаса. Он мог защитить себя, но не мог защитить их двоих от двух Пожирателей и двух тварей, которые уже ползли по лестнице.

— НАЗАД! — выкрикнул он, отбрасывая Гермиону обратно в проход мощным невербальным заклинанием.

В этот момент Гарри, лежащий на полу, не терял времени. Он с силой ударил палочкой по полу:
— ДИССЕНДИУМ!

Пол под ними, казалось, взорвался. Прямо у ног МакНейра и Драко открылся небольшой люк — старый, ржавый, но мгновенно обнаживший тёмный, пыльный ход вниз.

— ПРЫГАЙ, МАЛФОЙ! — проорал Гарри, перекатываясь и одновременно метнув в Пожирателя Оглушающее.

МакНейр зарычал, отбиваясь. Драко колебался всего полсекунды — этого хватило, чтобы понять: другого шанса не будет. Он взглянул на Гермиону, стоящую, как статуя, в проёме.

— Я вернусь! — прошептал он ей, прежде чем спикировать в тёмный люк, закрывшийся за ним с глухим, дребезжащим звуком.

Гарри, не тратя времени, вскочил на ноги и бросился к Гермионе.

— Идём! Нам нужно туда! — он схватил её за руку, но она сопротивлялась.

— Драко! Он... он остался там!

— Он в туннеле, Гермиона! Один из моих планов сработал! Быстрее!

Пока МакНейр с яростью пытался открыть люк, который Гарри спешно запечатал Глиссео, они с Гермионой бросились в узкий проход, где был Драко всего мгновение назад. Стена за их спинами захлопнулась с жутким скрежетом.

Тишина. Только их прерывистое дыхание и далёкий, приглушённый яростный крик МакНейра, доносящийся откуда-то сверху.
Подземный Лабиринт

Они бежали по туннелю — Гермиона впереди, Гарри позади. Каждые несколько шагов Гарри освещал дорогу Люмосом.

— Куда ведёт этот проход? — задыхаясь, спросила Гермиона.

— К канализации подземелий, — ответил Гарри, его голос был напряжённым и низким.
— Я нашёл его, когда исследовал старые записи. Драко должен был спуститься ещё ниже, по той шахте.

Они пробежали ещё несколько метров и остановились. Перед ними был спуск вниз — полуразрушенная лестница, ведущая в бездонную темноту.

— Драко! — крикнула Гермиона, но эхо лишь исказило её голос.

Снизу раздался тихий, усталый голос:
— Прекрати орать, Грейнджер. Ты привлекаешь всех крыс Хогвартса.
Гермиона почувствовала, как её колени подкашиваются от облегчения.

Через несколько минут они нашли его. Он сидел на полу, прислонившись спиной к мокрой, вонючей стене, задыхаясь. Его мантия была порвана на плече, и он держал руку на своей левой руке — там, где должна была быть Метка.

— Ты... ты в порядке? — Гермиона бросилась к нему, опускаясь на колени.

— Круцио почти не повредило, — сказал он, морщась от боли, но взгляд его был прикован к Гарри. — Поттер. Твой тайный ход воняет, но сработал.

Гарри медленно подошёл, его лицо было каменным. Он не смотрел на Гермиону, он смотрел только на Драко.

— Теперь, когда ты в безопасности, — голос Гарри был холоден, как лёд, — я хочу знать всё. И не "часть для плана". Я хочу знать, почему Невилл и Седрик мертвы. И что ты видел. И почему ты не сказал ей раньше?
Драко опустил голову. Он тяжело дышал, пытаясь восстановить равновесие.

— Сначала, — сказал он, его голос был сухим, — дай мне что-то от ожога.

Гермиона быстро достала из мантии бутылочку с Эссенцией Дикки и Болеутоляющим.

— Что с твоей рукой? — спросила она, нежно поднимая рукав.

Метка Тёмного Лорда была не просто чёрной. Она была ярко-красной, словно только что прижжённая клеймом, и пульсировала.

— Каждый раз, когда я действую против них, она реагирует, — объяснил Драко. — Это не просто клеймо. Это связь. Чем больше я защищаю... тебя... тем больнее.

Гермиона, не говоря ни слова, начала осторожно смазывать ожог.

Пока она работала, Гарри ждал. Напряжение было таким, что казалось, можно разрезать воздух ножом.

Полное Откровение

Наконец, Драко оттолкнул руку Гермионы и посмотрел на Гарри.

— Седрик Диггори... его взяли потому, что он был слишком заметен. Он собирал учеников для сопротивления. Его убийство было предупреждением, — Драко говорил быстро, как будто выплёвывал яд. — Я знал, что это произойдёт. Но я узнал слишком поздно, только за час до этого. Если бы я попытался его предупредить, меня бы раскрыли.
Гарри сжал палочку.

— А Невилл?

Драко отвёл взгляд.

— Невилл... его смерть была моей ошибкой. Я передал вам информацию о месте, где мы должны были встретиться. Я думал, что она была чистой. Но они сменили коды. Невилл был на передовой, когда они атаковали. Он прикрывал отступление... он умер, как и подобает гриффиндорцу. Героем.
Гермиона вздрогнула, закрыв глаза.

— А теперь о плане, Поттер. На последнем собрании я слышал... — Драко наклонился вперёд, понизив голос до шёпота. — Тёмный Лорд готовится к главному удару. Не просто к нападению на Хогвартс. Он хочет полностью уничтожить Министерство и выманить тебя в конкретную точку.

— Какую?

— Обитель Визерхита (прим. автора: или любое другое тайное место). Они заставили его работать над каким-то артефактом... чем-то, что должно подавить всю светлую магию в радиусе. Завтра. На рассвете. Это их кодовое название: "Проект Эхо".

Гарри медленно кивнул, переваривая информацию. Это было самое важное, что он слышал за всю войну.

— И почему ты всё это время врал Гермионе?
— Гарри не смягчал голоса. — Это был единственный способ?

Драко снова повернулся к Гермионе, игнорируя Гарри.

— Да, — он сказал это тихо, глядя ей прямо в глаза. — Только так. Ты — моя единственная слабость, Мион. Если бы они заподозрили, что я люблю тебя... Они бы пытали тебя. Или того хуже — использовали бы тебя, чтобы заставить меня делать то, что им нужно. Я должен был выглядеть перед ними равнодушным. Холодным. Даже когда я видел, как ты плачешь, я должен был отворачиваться.

Его голос дрожал, и это было впервые, когда Гермиона видела такую открытую боль в его глазах.

— Каждый раз, когда я был с тобой, я должен был думать: "Как сделать так, чтобы это выглядело, как будто я ненавижу её?" Я должен был думать: "Каждый шаг, который мы делаем вместе, приближает её к смерти". Я не мог тебе этого сказать. Ты бы стала осторожной. Ты бы изменилась. И они бы увидели эту перемену.

Гермиона почувствовала, как слёзы снова текут по её щекам.

— Ты не должен был нести это бремя один, Драко, — прошептала она. — Это... нечестно.
Он протянул руку и осторожно стёр слезу с её щеки.

— Ничего в этой войне нечестно, Мион. Но теперь... теперь всё изменилось. Я выбрал. Я здесь. И я не жалею об этом, даже если это последнее, что я сделаю.

Гарри, наконец, опустил палочку и тяжело вздохнул.

— Хорошо. Я верю тебе, Малфой, — сказал он.
— Но если ты солгал...

— Не солгал, Поттер. Я хочу, чтобы это закончилось. Для нас всех.

Забота и Одиночество

Прошло несколько минут в молчании. Гарри отошёл, чтобы поискать выход из лабиринта, оставив их вдвоём.

Гермиона сидела рядом с Драко, её голова покоилась на его плече. Он был напряжён, как струна, но не отстранялся.

— Твои волосы пахнут пылью и дымом, — прошептала она.

— А твои — библиотекой. Я помню этот запах, — тихо ответил он.

— Всегда помнил?

— Всегда. Каждая секунда, когда я должен был притворяться, была пыткой. Ты не представляешь, как мне хотелось просто... закричать. Взять тебя за руку и бежать.

— Ты говорил, что "дорого стоит" то, что ты узнаёшь, — сказала Гермиона, едва слышно.
— Это не деньги. Это...

— Моя душа, — закончил он. — И моя совесть. Я видел, как они убивали. Я должен был стоять и молчать. И я делал это. Чтобы выжил ты. Чтобы выжил Поттер.

Она подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ты больше не один, Драко. Ты сказал это сам. Пока я рядом — ты не один.

Она наложила ему на плечо ещё одно, более сильное заживляющее заклинание. От её магии исходило тепло, которое, казалось, впервые за долгое время согрело его.

Он обхватил её лицо ладонями, наклонившись.

— Если мы переживём эту ночь... — его голос был глухим.

— Мы переживём, — твёрдо сказала она, но в её глазах стояли слёзы. Она знала, что шансов почти нет.

Его губы коснулись её. Это был не поцелуй победы, не страсть. Это был поцелуй отчаяния и обещания. Поцелуй, который говорил: "Мы здесь, мы живы, и мы вместе, несмотря ни на что".

В этот момент, посреди гниющего, сырого подземелья, они нашли свой свет.

Вдруг раздался голос Гарри:
— Я нашёл выход. Он ведёт прямо к заброшенному тоннелю, в нескольких милях отсюда. Там... там нас ждут.

Драко и Гермиона отстранились. Реальность вернулась.

— Идём, — сказал Драко, поднявшись. Он взял Гермиону за руку — теперь уже уверенно, открыто, не боясь, что их кто-то увидит.

— Мы должны рассказать им о Проекте Эхо, — сказала Гермиона, её голос был уже твёрдым.

Трое вышли из сырого прохода. Сквозь темноту, мимо трупов друзей, через ложь и предательство, они, наконец, нашли друг друга. И теперь они были готовы к последней битве.