Я с тобой
Утро выдалось на удивление ясным — небо было бледно-голубым, а по мраморным ступеням лестниц мягко скользили солнечные лучи. Гермиона шла по коридору вместе с Джинни, смеясь над какой-то глупой шуткой, которую та только что рассказала. Всё казалось спокойным, обычным, словно мир вокруг снова стал простым, понятным и добрым.
Но вдруг из-за угла, как всегда внезапно и уверенно, появился Драко. Его шаги были тихими, но уверенными, а взгляд — пристальным, будто он видел только её. Подойдя ближе, он склонился к её уху и почти неслышно прошептал:
— Сегодня вечером, на Астрономической башне. Жду тебя. Нам нужно поговорить.
От этих слов у Гермионы сердце забилось сильнее. Она мгновенно представила себе, что это — сюрприз, свидание, возможно, что-то романтичное.
— Хорошо, — ответила она чуть растерянно, а когда он уже отошёл, Джинни, конечно же, сразу заметила её румянец.
— Ох, только не говори, что он снова тебя куда-то зовёт! — с прищуром произнесла она.
— Это... просто разговор, — ответила Гермиона, пытаясь скрыть улыбку.
— Ага, «разговор». — Джинни хмыкнула. — Ну, если что, я помогу выбрать платье, мисс Малфой.
На завтраке Гермиона так и не увидела Драко. Его место пустовало, и это странно кольнуло в груди. Рядом с ней подсел Блейз, и она сразу, не удержавшись, спросила:
— Блейз, а где Драко? Он не болен?
Блейз отвёл взгляд, играя ложкой в тарелке.
— Гермиона... я тебя очень люблю, — тихо сказал он. — Как лучшую подругу, правда. Но я не могу соврать. Я просто не знаю.
— Что значит — не знаешь? — в голосе Гермионы прозвучало волнение.
— Просто... у него сейчас свои дела. Ты же знаешь Драко. Иногда он уходит в себя. — Он натянуто улыбнулся, но в глазах мелькнула тень.
После завтрака день тянулся медленно. На уроке трансфигурации Гермиона увидела, как Драко вошёл в класс — спокойный, собранный, с тем самым лёгким выражением надменности, будто ничего в мире не могло выбить его из равновесия. Когда профессор Макгонагалл объявила, что они будут работать в парах, Гермиона автоматически встала рядом с ним.
— Привет, — тихо сказала она, глядя на него искоса.
— Привет, Грейнджер, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Соскучилась?
— Очень смешно, Малфой, — фыркнула она, но уголки губ дрогнули.
Он посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало. И этот взгляд был совсем не насмешливым.
После урока Гермиона шла по коридору и наткнулась на Гарри и Рона.
— Ну как, Малфой? — сразу спросил Рон, прищурившись. — Всё ещё строит из себя рыцаря?
— Всё хорошо, — соврала Гермиона быстро. — Правда, ребята. Он... он изменился.
— Малфой? Изменился? — Гарри нахмурился. — Гермиона, будь осторожна. Иногда люди меняются только снаружи.
Она не ответила. Слишком устала защищать то, что, возможно, уже само рушилось.
Позже днём она гуляла с Джинни у озера. Они обсуждали всё подряд — экзамены, отпуск, даже пари о том, кто из них быстрее закончит эссе по Зельеварению. Было почти спокойно... пока к ним не подошёл высокий парень из Рейвенкло.
— Гермиона, — сказал он с ухмылкой, — ты сегодня просто волшебна. Может, вечером прогуляемся?
Она смутилась, пытаясь вежливо отказать, но парень настойчиво продолжал, слегка касаясь её руки. В этот момент сзади послышался холодный голос:
— Я бы советовал тебе убрать руку, пока она не превратилась в жабу.
Обернувшись, Гермиона увидела Драко. Он стоял неподалёку, его взгляд был ледяным.
Парень что-то пробормотал и быстро ушёл. Драко, не говоря ни слова, подошёл ближе, встретился с ней глазами, подмигнул и просто прошёл мимо. Гермиона осталась стоять, не зная, то ли сердиться, то ли улыбаться.
Вечером, в комнате с Джинни, она выбирала платье.
— Так, — сказала Джинни, глядя на неё с одобрением, — если он после этого не влюбится ещё сильнее, я лично наложу на него заклинание приворота.
— Джинни! — Гермиона засмеялась, но в голосе звучало волнение.
— Ну, удачи тебе, мисс Грейнджер. — Джинни подмигнула. — И не вздумай возвращаться раньше полуночи.
На башне дул ветер — сильный, но не ледяной, будто сам Хогвартс пытался смягчить предстоящий разговор. Каменные плиты под ногами тихо звенели от лёгких шагов Гермионы. Она стояла у парапета, глядя вдаль, где звёзды отражались в озере, и чувствовала, как сердце колотится от волнения. Она ждала.
Шаги позади заставили её обернуться. Драко появился из тени — его лицо освещал свет луны, и на миг показалось, будто перед ней стоит совсем другой человек: усталый, внутренне сломленный, но всё ещё красивый и холодно-собранный.
— Гермиона, — тихо произнёс он, подходя ближе. — Прости, что заставил ждать.
Она улыбнулась, мягко качнув головой.
— Ничего, — ответила. — Главное, что ты пришёл.
Он стоял перед ней, опустив взгляд, словно собирался с мыслями. Несколько секунд они молчали — слышно было только, как ветер шевелит края его плаща. Наконец, Драко заговорил:
— Гермиона, я... я должен тебе сказать правду.
Она нахмурилась.
— Какую правду?
Он поднял глаза — серые, затуманенные, с болью, которую он больше не мог прятать.
— Я соврал тебе, когда сказал, что не один из них... — его голос дрогнул. — Когда сказал, что метки нет. Она есть.
Всё будто остановилось. Гермиона не сразу поняла смысл сказанного, только смотрела на него — неподвижно, немо, как будто мир вокруг исчез.
— Что?.. — прошептала она. — Но... почему ты раньше не сказал? Почему, Драко? Я бы помогла! Мы могли бы что-то придумать вместе! Разве между нами должны быть секреты?
Он закрыл глаза, словно каждое её слово ударяло прямо в сердце.
— Я не мог, — произнёс он тихо, осипшим голосом. — Гермиона, пойми... я не хотел. Но у меня нет выбора. Мой отец... он... он заставляет меня. Если я не выполню его волю, если ослушаюсь... Лорд убьёт мою семью. Меня. Мать. Я не могу их подставить.
Она отступила на шаг, глаза блестели от слёз.
— Ты должен был сказать мне! — выкрикнула она, уже не сдерживаясь. — Мы могли найти выход! Вместе! А ты просто лгал мне, смотрел мне в глаза и лгал!
— Гермиона... — он сделал шаг к ней, но она отдёрнулась.
— Убери руки! — крикнула она дрожащим голосом. — Я не хочу тебя слушать!
Она уже повернулась, чтобы уйти, но Драко резко схватил её за запястье. Не грубо — но с силой, отчаянно.
— Подожди. — Его голос сорвался. — Просто выслушай меня, прошу.
— Мне не интересно, что ты скажешь, — ответила она, отворачиваясь, но он не отпустил.
Драко шагнул ближе, и вдруг мягко, но настойчиво прижал её к холодной каменной стене. Его дыхание было прерывистым, слова дрожали:
— Послушай меня спокойно.
Он замолчал. Их разделяло лишь несколько сантиметров, и Гермиона видела, как в его глазах отражаются луна и боль, такая настоящая, что она сама едва не задохнулась. Несколько секунд — тишина. Потом по его щеке скатилась первая слеза.
— Прости... — прошептал он, уже не в силах сдержаться. — Прости меня, пожалуйста. Я не хотел. Я люблю тебя. Больше, чем всё на свете. Я не хотел, чтобы всё вот так закончилось. Ты изменила меня, Гермиона. Из-за тебя я понял, что значит быть живым. — Он тяжело вздохнул, всхлипнув. — Но я не могу выбрать. Это отец, Гермиона. Он меня заставляет. Я не хочу этой судьбы. Не хочу быть убийцей. Не хочу делать то, что он требует. В нашей семье никто никогда не слушал меня... кроме матери. Я не хочу повторить его путь. Но если я ослушаюсь — Лорд убьёт нас всех. Я должен...
Гермиона молча слушала. Всё, что она хотела сказать, застряло в горле. Потом она тихо подняла руку и приложила указательный палец к его губам.
— Тссс, — сказала она едва слышно. — Не говори больше. Успокойся.
Он замер, смотря на неё сквозь слёзы, дыхание сбилось. А Гермиона поднялась на носочки и мягко поцеловала его — нежно, осторожно, будто боялась, что этот поцелуй может разбиться, как хрупкое стекло. Он ответил ей с такой теплотой, что вся боль, накопленная между ними, растаяла хотя бы на миг.
Когда они отстранились, Гермиона всё ещё держала его лицо в ладонях.
— Это ты меня прости, — сказала она шепотом. — Я не знала. Не понимала, через что ты проходишь. Я с тобой, слышишь? Сегодня, завтра — и навсегда. Я всегда буду рядом. Я не отпущу тебя.
Она обняла его — крепко, сильно, будто защищая от всего мира. И впервые за долгое время Драко позволил себе закрыть глаза и просто дышать. На душе у него стало тепло — почти светло.
Но где-то вдалеке, за пределами школы, уже собирались тучи.
И их покой — как звёздное отражение в воде — скоро должен был дрогнуть