В руках дьявола

Т/И сидела в автомобиле, глазам неведомые дали ночного города мелькали мимо. Тёмные улицы, огни, которые расплывались в глазах, как следы теней. Она не могла точно сказать, что чувствует. Её разум был полон вопросов и страхов, но внутри не было ни страха, ни волнения. Была лишь тяжесть от осознания, что её жизнь как-то уже изменена, и она не могла повернуть назад.

Когда они приехали, здание перед ней выглядело совершенно не так, как она себе его представляла. Это был не просто дом, а целый комплекс. Ближе к середине ночи, когда город успокаивался, его стены, как чёрные стражи, вызывали ощущение замкнутого мира, из которого не выберешься. Двери с тяжелыми металлическими решётками, охрана везде — здесь, похоже, не было места для случайных людей. Всё было строго и безупречно.

Водитель открыл дверь, и Т/И вышла, чувствуя, как холод ночи окутывает её. Страх, наконец, пришёл. Она понимала, что никто здесь не просто "пришёл" по своей воле. Эти стены были непоколебимыми. Каждое движение Т/И казалось неестественным, будто она перемещалась по чужому миру.

Охранники внимательно следили за каждым её шагом, не упуская ни малейшего движения. Т/И не осмеливалась заговорить. Она не знала, что ей делать. Тот момент, когда она прошла через порог, означал, что от неё ничего не зависит.

— Проходи, — сказал один из охранников, жестом указывая в сторону огромных дверей, которые распахнулись перед ней. На мгновение Т/И показалось, что она оказалась в другом мире — холодном и безжалостном.

Внутри было не так, как она представляла. Пейзаж зала напоминал нечто из старинных фильмов, где всё выглядит величественно, но имеет зловещий подтекст. Легкие ковры, высокие потолки, стены, покрытые тёмными шторами. В воздухе витал запах дорогого вина и сигар. Это было место силы, место, где правят, а не просто живут.

И вот, там, в самом центре, стоял он.

Пэйтон Мурмайер.

Она не могла не заметить его. Он был как камень — не поддающийся эмоциям, не поддающийся сомнениям. Он сидел за столом, который выглядел как настоящий трон, и смотрел на неё с таким интересом, как будто был уверен, что она стоит здесь не случайно.

Т/И остановилась на пороге. Она не могла понять, что теперь делать. Она могла уйти, но это было бы глупо. Она могла бы сказать ему что-то, но что именно? Что она могла сказать такому человеку, который мог забрать её и заставить забыть всю свою жизнь?

— Привет, Т/И, — его голос был холодным, как лёд, но в нём был скрыт интерес. В нём была уверенность. Он знал, кто она такая, и это чувство заставляло её задуматься, что он знал о ней больше, чем она сама.

Она просто стояла, ничего не ответив. Т/И чувствовала, как её сердце стучит в груди, словно оно вот-вот вырвется наружу. Она понимала, что здесь она не просто гость, она — гостья в его мире. И этот мир не имел никаких правил, которые она когда-либо знала.

— Ты, наверное, задаешь вопросы. Почему ты здесь? Почему ты, а не кто-то другой? — Пэйтон встал и медленно подошёл к ней. Каждый его шаг звучал как приговор. — Я думаю, тебе стоит понять, что я забрал тебя не просто так.

Т/И пыталась собраться с мыслями, но она не могла. Не могла найти слов, чтобы ответить ему.

— Ты не понимаешь, — продолжал Пэйтон, уже стоя рядом с ней. — Ты здесь, потому что я хочу тебя здесь. Ты — моя победа.

Это слово вызвало у неё внутреннее сопротивление, но она не могла сказать ни слова. Не могла сдержать взгляд, который срывался на его лицо, пытаясь увидеть в нём хоть какие-то человеческие черты. Но его глаза были холодными, как зеркала.

— Ты будешь со мной, — произнёс он спокойно, не спрашивая, не ожидая от неё ответа. Это было утверждение. Порядок был установлен.

Т/И почувствовала, как её душа отзывается на его слова. Это была не просто угроза — это было обещание, которое она не могла отменить.

Пэйтон улыбнулся, словно прочитал её мысли, и указал на кресло рядом с ним.

— Садись. У нас есть многое, о чём нужно поговорить.

Т/И присела на место, ощущая, как её жизнь уходит под его контроль. Страх снова сжался в её груди. Она не могла уйти. Она не могла убежать.

И всё, что ей оставалось — принимать.

А в глазах Пэйтона был тот самый огонь. Огонь, который не был обещанием, а предупреждением.