П.М.М.Л.

—Че он сделал?— на Пятифанова наконец напали гнев и злость, он подорвался и навис над ней, предварительно отряхнувшись от снега.—Ангелова, что он сделал?!

—Да... пошутил... обидно. Просто очень обидно... я... весь день слушаю это, уже не..не... не выдержала,— неуверенно поднялась девушка, улыбаясь,— Все нормально. Уже.

—Лика!!— он разрывался от злости.—Говори!! Облапал?! Где?

Девушка зажмурилась, поднесла дрожащие руки к лицу и закрыла глаза. Коленки ее тоже дрожали, и она сжалась, скрывая свою талию и грудь, опустила голову. Это все было как будто странный сон, Анжелика никогда и не перед кем раньше не была настолько жалкой, разве только перед своим отражением в ванной, поэтому чувства были странными. Все-таки прав был Антон — вот бы он сейчас здесь был, со своими таблетками и глупыми шутками...

—Лика. Пожалуйста, скажи. Мы же договорились, помнишь?— он старался успокоиться, и надо отдать должное, делал это не зря, потому что Анжелика успокаивалась вместе с ним.

—В..везде...— тихо шепнула девушка.

—И за ж... задницу?...— молчание.— И за грудь?!

В ответ раздалось только тихое «угу», смешанное с болезненным всхлипом.

—Вот б... брыдлый вымесок...выпороток!!— неожиданно для себя выдал Пятифан.— Межеумок, захухря, шаврик! Чушкан! Да я ему зубы повыбиваю!!! Тварь...

Рома вздохнул, незаметно ударил себя по щеке, пытаясь успокоиться, и снова сел рядом уже упавшей обратно девушке, погладил ее по волосам. Он наклонил голову, еле выдавил улыбку и, сам не понимая зачем, вытер ее слезы.

—Лик. Не плачь. Ну чего ты разрыдалась? Болит где-то? И где куртка твоя опять?

Анжелика тяжело вздохнула. Вдруг раздался громкий басистый голос, ребята сразу повернулись влево и увидели человека, на широком торсе которого сшитое прямо на него сидело милиционерское пальто, а на голове — теплая синяя ушанка.

—Пятифанов, в участок захотел? Ты напрямую к Тихону иди, не надо к дочкам подполковников приставать. Шуруй.

Рома прикрыл глаза. И без того злой то ли шатен, то ли брюнет еле держался. Пятифанов давно заметил, что любые резкие движения, громкие звуки и агрессия заставляют Ангелову впадать в очень странное состояние, она становилась словно безумной, но очень тщательно это скрывала, поэтому заметил это только Рома. Она боится, но боится слишком сильно, поэтому пугать и так напуганного котенка он не хотел, как бы сложно себя сдержать не было.

А вот отец девушки заметил, что его дочь со слезами трясется и дрожит. И, конечно, грешным делом подумал на Пятифанова, но тот даже не дождался слов о том, что он безумно плохой человек. Просто шепнул Анжелике что-то на ушко, из-за чего она хотела было рвануть за ним, и ушел, пока ее за руку схватил отец. Испуганный взгляд девушки стал спокойнее, а она повернулась к нему, вытирая слезы.

—Он тебе угрожал? Ты почему плачешь?— Лика в ответ мотает головой, но сказать ничего не может,— Анжелика! Что этот гаденыш сделал? И почему меня вызывают в школу, говоря, что моя дочь...

Он замолчал. Тяжело вздохнув, мужчина взял ее сумку, девушку за локоть и повел к машине, открыл свою до блеска начищенную подчиненными семерку.

—Это он слухи пустил, что ты... что ты проститутка?— грубо, холодно и по делу. В его стиле.

—Н-не...не он. Наоборот...

—Что наоборот?— мужчину повернулся, Ангелова молчала,— Анжелика, что наоборот?!

—Он... заступился...

—А почему про тебя вообще пошли эти слухи? А? Почему именно про тебя, ты скажи?!

Лика молчала, голова болела. Да, пусть она слабая, пусть ей плохо от того, что ее облапали, плохо настолько, что она просто не осознает себя, что трясется. Пусть боится почти всего, но если она перестанет бояться, перестанет трястись, это ей все равно не поможет.  А так хотя бы со временем становится легче. По-другому с нервами справляться она не может, а держать в себе в данный период жизни эмоции слишком сложно, и выплескивает она их так, как может, по-прежнему не желая злиться и бить что-то, орать или рычать, как зверь.

—Ты девственница?— спокойно спрашивает отец, смотря в окно.— А-н-ж-е-л-и-к-а,— растягивает тот.

Девушка закрыла лицо руками, подтянула коленки к груди, замотала головой, зажмурилась. Она не понимала, что он говорит, но его фирменный тон заставлял понимать лишь то, что на нее снова давят.

—Анжелика!! Ты девственница? Кто тебя трогал, говори?!— уже рычит мужчина, отрывая ее руки от лица.

Ангелова с ужасом смотрит на него, быстро дышит, и только в этот момент отец приходит в себя. Он гладит ее по волосам, целует в макушку, прижимая к себе.

—Прости... дите мое, дочка, скажи... просто скажи, из-за чего ты плачешь. Почему?

Девушка закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Отец протянул ей воду, а сам вышел из машины, говоря «Все будет хорошо, не плачь». Лика отложила воду, медленно открыла коробочку печенек и продолжила есть, выдыхая с легкостью. В это время тот, кто отдал ей это коробочку в знак утешения, сейчас стоял в кабинете директора, объясняя, почему парень напротив него, он же Димка, стоит без живого места на лице.

—Этот... нелюдь... слухи пускает про Ангелову! А сегодня облапал ее у всех на глазах! Черт!— фыркает Ромка, еле удерживаясь от новой волны гнева.

—Тебе какое дело? Может, она моя девушка..— рычит в ответ Дима.

Пятифанов вот-вот кинулся на того парня, но в кабинет без стука, словно в свой, вошел подполковник, молча сел напротив директора с невозмутимым видом, а затем увидел Дмитрия, и настроение его изменилось.

—Подожди... это же ты... вот сучонок!— злится мужчина.— А вы, кстати, тоже,— обратился он к директору, на что тот мог только удивится, на остальное «не имел права».

—Понимаете... я вызвал вас, потому что о вашей дочери выплыла кое-какая информация. Дмитрий, расскажи. Пятифанов, а ты воду налей.

—Еще че?— фыркает Ромка, складывая руки на груди.

—Э... я... а почему я? Пусть тот, кто пустил это, и рассказывает. Пятифанов,— подло перевел стрелки парень.

—Слышь! Ты сейчас еще отхватишь!

—Дмитрий, Роман, вон отсюда. Живо!!— срывается директор.

—Пятифан, останься,— спокойно басит мужчина напротив , Рома и не продвинулся с места, хоть и очень хотелось уйти назло менту. Дима же вышел.

—И не собирался,— закатил глаза десятиклассник.

—Понимаете.. по школе ходят такие слухи,— пытается объяснить директор, на что его перебивает шатен.

—Этот бес всем направо и налево расчехляет, что он вашу дочь... кхм.

—Ну-ну, Пятифанов, говори,— повернулся Ангелов.

—Что вашу дочь.. что он ее... а потом еще по кругу... а потом он ее вообще облапал!

—Опять?!— злится Николай.

Пятифан вздыхает и молча уходит, прежде чем подполковник начинает отчитывать директора, стуча пальцем по столу.

—Вы хоть понимаете, какой это скандал! Это как вы тут запугиваете мою дочь, что она о таком мне не рассказывает?! А ваши учителя ее еще посмели называть ш.. да как вы смеете? Это школа или что?!

—Послушайте, вышло недоразумение.

12 марта 2003год, среда. Неделю спустя.
Школа, второй урок.

Все-таки иногда хорошо, что твой отец — подпоковник, что после воспитательного разговора Тихонова с некоторыми персонами, слухи исчезали как по щелчку, а Дима — она и не знает, что с этим подонком, а интересоваться насчет него отец ей запретил. Всю эту неделю в школе ее не было, она отсыпалась дома, при том спала она очень много, а вчера отец наконец сказал, что она может пойти в школу — видимо, вчера и решил все проблемы окончательно с этим Димой.

И она пришла. Правда вот Бяшу и Рому не нашла, что было странно. Да, они не часто бывали на уроках, но в это время ошивались вокруг школы или у туалетов, крайняк — в столовой, если не выгонит буфетчица.
В этот раз они просто пришли ко второму, правда с опозданием.
Дверь в кабинет была открыта, Лика что-то писала в тетради, совсем не обращая внимания на двух идиотов за дверью, показывающих ей пантомимы, поэтому в ход пошли листочки бяши и меткость Ромы. Шатен сразу попал ей в висок бумажкой, а Ангелова тут же перевела взгляд на парней. Рома зажал рот ладонью, сдерживая смех, то же самое сделал бяша. Затем они помахали рукой, зазывая к себе, а Рома указывал на ее вещи, пытаясь показать, мол, их надо забрать, и Ангелова, нахмурившись, все-таки скинула вещи с парты в сумку, сумку забросила на плечо, и, пряча ее за спиной, подняла руку, поглядывая на пацанов.

—Можно выйти?— спросила девушка, уже вставая со стула. В ответ раздалось спокойное «выйди», правда Лика уже давно покинула класс, закрыв дверь.

Она только схватилась за руку Бяши, здороваясь и принимая «разговорную» позу — руки в карманы юбки, таз и живот вперед, плечи ссутулила,— как Пятифан со смешком легонько толкнул ее в живот, выпрямляя ее позу, и прошептав что-то вроде «не ссутулься, Ангелочек, не статую лепим», схватил за руку и потянул в коридор.

—Вы че приперлись-то так рано?—  ехидничает Анжелика, пока бяша что-то ищет в карманах.

—Тебя не обижал никто?— перебивает Ромка, внимательно смотря в глаза девушки.

Анжелика промолчала и повернулась к Бяше, сдерживая колкую фразу за клыками. Тот молчал, а затем посмотрел и возмущено пожал плечами, продолжая копошится в дырявых карманах, выискивая в них непонятно что.

— Лика, ты нам Кент?— спрашивает Пятифанов, на что получает уверенный кивок.— Слушай, я сам не в восторге, но Бяшке-то помочь надо... а я тебе взамен фильм подгоню! «Брат2» смотрела?

—О-ой,— закатила глаза девушка,— Ты б мне еще «бригаду» предложил, или Стрелка Ворошиловского, комерс хренов! Да есть у меня и «брат», и «брат2»,— отвечает Анжелика, проворачиваясь к Ромке.—Мне не...

—Вот чудо, на!— захихикал бяша, толкая Ромку в плечо локтем.—Да, Ромыч?

—Да иди к черту,— отталкивает шатен, скрывая за гримасой недовольства радостную улыбку.

—Короче, не нужны мне никакие фильмы... Вы скажите-то, че надо?— спокойно говорит Лика, осматривая Бяшу.—Да что ты там ищешь, трусы свои?

—А? Дырку, на... мамка зашила походу...— разочаровано опускает глаза Игорь.— Ну у меня в кармане, короче, дырища была такая, прям ровно под рубль!— выворачивает карманы Будаев.

Рома засмеялся, что подхватила и Ангелова, а Игорь в ответ только смерил их двоих недовольным взглядом и отвернулся.

—Ничего вы не понимаете, на...

—Ладно... говори, что случилось?— спрашивает Лика.

—Ну... это самое, на...— бяша вдруг стал неуверенным, смущенным, глупо заулыбался, почесал репу, поднял голову и закрыл глаза, словно от блаженства.— Катюшу надо привести в одно место, а я там тоже буду... и она, короче, приходит, на, а там я... а я такой, на, опачки-и-и! А она тоже... опачки-и-и!— замедленно произносил Игорь, щурясь в потолок, словно греется под солнышком.

Рома широко улыбнулся, смотря на Ангелову, попутно заливаясь красным, закрыл рот ладонью и на выдохе отрезал кроткое, но так сильно желающее вырваться наружу:

—Идиот...

И сразу же расплакался со смехом во весь голос, сгибаясь так, словно его ударили в солнечное сплетение. Анжелика же свела скулы, надула губы, сжала дрожащую челюсть и отвернулась, закрыв лицо. Не стала смеяться, а сразу зарыдала. Игорь стоял неподвижно, улыбаясь и щурясь. Пятифан  и Ангелова уже стонали в голос, сдерживая смех и утирая слезы, наконец успокоились и повернулись к товарищу.

—Бяш, так у нее же этот... Вася!— вспоминая сплетни Нины, которые та, не останавливаясь, вливала в Анжелику, несмотря на ее просьбы этого не делать.

—Да это она... ну чтобы я ревновал, на! Они не мутят тем более, я проверял.. ну не я, но информация проверенная, это точно. Этот Вася так, прибился просто.

Пятифанова уже сносил смех, он зажал рот рукой, весь красный, Анжелика точно такая же, они плачут от смеха, в то время, пока бяша «греется» на выдуманном солнышке и, скорее всего, представляет рядом Катюшу.

—Слышь, бяша,— вдруг заговорил Пятифанов, кашляя в кулак.