16
Когда машина остановилась у дома, я ощутила, как внутри всё сжалось в тугой узел. Дом выглядел так же, как я его помнила: красный кирпич, облупившиеся перила на крыльце, старая дверь с тяжелым замком. Вечером свет из окон мягко разливался по двору, и у меня сжалось сердце от воспоминаний. Это был мой дом, моя крепость. И вот я возвращалась сюда с человеком, который, по сути, полностью перевернул мою жизнь за последние дни.
— Ну что, выходим? — его голос прозвучал спокойным, даже чуть ироничным.
Я глубоко вдохнула.
— Я... — слова застряли. — Может, я сама пойду?
Он покачал головой и с улыбкой сказал:
— Я что, по-твоему, похож на того, кто будет сидеть в машине и ждать? Мы идём вместе.
Я в отчаянии посмотрела на него.
— Они... они будут в шоке.
— Тем лучше, — пожал плечами Куертов. — Знакомство должно быть запоминающимся.
Я прикусила губу и кивнула. Он вышел первым, обошёл машину, открыл мне дверь. Это простое движение, почти кавалерское, заставило меня ещё больше нервничать. Я вылезла, поправила волосы, обняла себя руками.
— Не дрожи, — сказал он тихо, наклонившись ко мне. — Всё будет нормально.
Легко тебе говорить, подумала я, но ничего не ответила.
Мы поднялись по ступенькам. Я вставила ключ в замок, и сердце бешено заколотилось. Дверь открылась почти сразу.
— Сонечка! — раздался радостный голос мамы, и через секунду она уже стояла в дверях. Невысокая, чуть полноватая, с мягким лицом и теплыми глазами. Она кинулась ко мне, обняла так крепко, что я чуть не заплакала.
— Мамочка... — я выдохнула, чувствуя её родной запах.
— Господи, доченька, я уж думала, ты совсем нас забыть решила! — мама гладила меня по голове.
И только потом заметила Его. Замерла, слегка отстранившись.
— А это... — её глаза округлились. — Соня?
Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Но Влад сделал шаг вперёд и спокойно протянул руку:
— Владислав, — сказал он уверенно, чуть наклонив голову. — Очень приятно познакомиться.
Мама на секунду растерялась, но всё же улыбнулась и пожала его руку.
— Ах вот как... — она перевела взгляд на меня, потом снова на него. — Ну... проходите, конечно! Что же вы на пороге стоите.
В этот момент в коридор вышел отец. Высокий, широкоплечий, с тем самым строгим взглядом, который всегда умел меня сковывать.
— София, — сказал он коротко, — это кто у нас?
Я застыла. Но Влад снова взял инициативу в свои руки.
— Я Влад, — произнёс он спокойно и прямо встретил взгляд отца. —Мы вместе. Ехали к друзьям на дачу, машина подвела. Соня предложила заехать к вам. Надеюсь, не помешаем.
Я ощутила, как его рука почти невидимо коснулась моей спины — мягкое, но уверенное движение. И я поняла: он играет роль до конца.
Отец медленно кивнул, но взгляд его оставался тяжёлым.
— Машина подвела?
— «БМВ», — спокойно ответил Влад. — Бензонасос. На трассе такое случается.
Отец прищурился, будто проверял каждое слово.
— Понятно. Ну что ж... проходите.
Мама уже засуетилась:
— Снимайте пальто, проходите в дом. Господи, какие гости! Соня, а ты хоть предупредила бы...
— Мам, я сама не знала, — пробормотала я.
Влад помог мне снять пальто, аккуратно повесил его на крючок. Снял свою кожаную ветровку и тоже повесил, будто это был его дом.
Мы вошли в гостиную. Я почувствовала, как всё знакомое вдруг стало чужим: стол, диван, ковёр — всё, что я знала наизусть, теперь казалось под прицелом.
— Садитесь, садитесь, — мама заулыбалась. — Сейчас чайку сделаю.
— Спасибо, — ответил он спокойно, садясь на край дивана. Я опустилась рядом, чувствуя, как сердце бьётся в горле.
Отец устроился напротив, в кресле. Его взгляд не сходил с Влада.
— А чем занимаешься? — спросил он наконец.
Кудрявый чуть усмехнулся, но ответил серьёзно:
— Работаю в Москве. Дела разные, но в основном — своё.
Отец нахмурился:
— Своё — это какое?
— Ну... — Влад будто задумался, а потом сказал: — Так скажем, в делах с машинами, СТО, перевозками. Не заскучаешь.
Отец продолжал его сверлить глазами. Я сжала руки в замок, готовая провалиться сквозь землю. Но Влад не дрогнул.
— Понятно, — произнёс отец и откинулся в кресле.
Мама в это время вернулась с подносом: чашки, сахарница, печенье.
— Ну что вы такие серьёзные? — воскликнула она. — У нас же праздник сегодня — Соня приехала!
Она поставила чайник на стол, разлила по чашкам.
— Владислав, чай с сахаром?
— Можно просто Влад, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Спасибо, без сахара.
— Ну вот, — мама просияла. — У нас все с сахаром, а ты без. Оригинальный.
Я краем глаза посмотрела на него. Он улыбался маме так просто и тепло, что на секунду я почти поверила — он действительно обычный парень.
Мы сидели за столом, пили чай. Мама не переставала улыбаться, задавала вопросы: откуда он, как познакомились. Я молчала, слова застревали, но Влад уверенно отвечал, подхватывая фразы.
— Знаете, у вас дочь — удивительная, — сказал он, глядя на маму. — Я думаю, вы это и без меня знаете.
Мама чуть покраснела и счастливо засмеялась.
— Конечно знаю! Но всё равно приятно слышать.
Я почувствовала, как у меня вспыхнули щеки.
Отец молчал, только смотрел, наблюдал. Я знала: он запоминает каждое слово.
Потом Влад легко взял меня за руку на столе, будто ненароком. Его пальцы слегка сжали мои. Я вздрогнула, но он не отнял руки. Мама это заметила и улыбнулась ещё шире.
— Какие вы хорошие, — сказала она.
Я не знала, куда девать глаза.
Молчание повисло, и вдруг мама хлопнула в ладоши:
— А знаете что? Давайте ужинать по-настоящему. Я сейчас всё достану.
— Мам, не надо, — попыталась остановить я.
— Надо, надо, — отмахнулась она. — У меня всё готово.
Куертов же улыбнулся:
— Мы с удовольствием.
Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то короткое, предупреждающее: держи лицо.
Когда мама накрыла на стол, казалось, что всё ожило: запах жареной курицы, картошки, маринованных огурчиков, свежеиспечённого хлеба — всё это вернуло меня в детство. Я стояла у края стола, помогала маме подавать тарелки, и руки у меня дрожали.
Боже, как же они сейчас смотрят на нас...
Куертов сидел спокойно, как у себя дома, его руки лежали на столе, пальцы слегка барабанили по скатерти. Казалось, он не чувствовал ни капли напряжения. Его глаза лениво скользили по комнате, по родителям, и только изредка задерживались на мне.
— Ну вот, садитесь, — мама улыбалась, накладывая еду. — Голодные, наверное, после дороги.
— Немного, — ответил Влад. — Дорога у вас длинная, но красивая. Леса, поля. Даже подумал: надо бы почаще выбираться из Москвы.
Мама засмеялась:
— Да, у нас тут воздух другой. Чище, спокойнее. Не то что в вашей столице.
Я села рядом с ним, стараясь не смотреть на отца. Но его взгляд я чувствовала кожей.
— Ну, расскажите, — заговорил он вдруг, — где вы познакомились?
Я чуть не поперхнулась. Влад легко подхватил:
— На улице, — сказал он, даже не моргнув. — Совсем случайно. Она спешила, я тоже. И вот встретились.
— Случайно? — отец поднял бровь.
— Самые важные встречи всегда случаются случайно, — Влад усмехнулся. — Иначе было бы слишком просто.
Мама одобрительно закивала:
— В этом что-то есть.
А я сидела с пылающими щеками и чувствовала, как каждая клеточка во мне хочет убежать.
— И давно вы... вместе? — отец произнёс это слово с особым нажимом.
— Достаточно, чтобы быть здесь, — спокойно ответил Влад.
Повисла пауза. Отец не сводил с него глаз.
Мама попыталась лишь сменить тему.
— Давайте о чём-нибудь хорошем. Соня, расскажи, как у тебя в университете?
Я вздрогнула, с трудом сосредоточившись.
— Да... нормально. Пары, практика. Всё как у всех.
— Она у вас умница, — сказал Влад, вдруг повернувшись к моим родителям. — Я её вижу в аудитории: сосредоточенная, трудолюбивая. Даже в метро с книжкой стоит, пока все на телефонах.
Мама просияла:
— Вот, я всегда знала, что наша девочка особенная!
Я сжалась, не зная, как реагировать. Влад говорил так убедительно, будто правда давно со мной жил.
— А родители у тебя хорошие, — добавил он, обращаясь ко мне, но так, чтобы слышали и они. — Видно сразу.
Мама улыбнулась, а отец снова хмуро посмотрел.
Я опустила глаза, чувствуя, что под кожей бежит холод.
Он играет... играет, будто это всё правда. А я должна сидеть и молчать.
Между тем продолжал вести себя так, будто был частью семьи. Он хвалил еду, спрашивал про сад, про огород, слушал мамины истории о том, как она на праздники всегда накрывает весь стол.
Но время от времени его взгляд встречался с моим — быстрый, короткий, и в нём я читала предупреждение: держись, не сорвись.
— Влад, а у вас семья есть? — вдруг спросила мама.
Я почувствовала, как в воздухе повисла напряжённость.
Он улыбнулся мягко, но в глазах мелькнула тень.
— Есть... но далеко, — ответил он уклончиво. — Мы редко видимся. Работа всё время тянет.
— Понятно, — мама кивнула, не настаивая.
Отец снова вмешался:
— А планы у вас какие?
Я чуть не уронила вилку.
— Планы? — переспросил Влад и посмотрел прямо ему в глаза. — Честно сказать, сейчас один план — не отпускать Соню от себя далеко.
Я замерла. Эти слова ударили неожиданно. Я знала, что он играет роль, но звучало это слишком правдоподобно.
Мама заулыбалась так, что у неё засветились глаза.
— Вот это правильно!
Отец сжал губы, но промолчал.
Тишина затянулась. Я чувствовала, как каждый вдох даётся с трудом.
Влад легко сжал мою руку под столом, будто поддерживая. Я вздрогнула, но не отняла её.
Мама снова наполнила бокалы компотом.
— Давайте, за встречу! — сказала она радостно. — Чтобы всё у вас было хорошо.
Мы подняли бокалы. Я сделала маленький глоток, чувствуя, как сердце колотится.
Куертов смотрел спокойно, почти тепло.
Как он это делает? — думала я. — Как может так легко вживаться в роль, обмануть даже моих родителей?
И ещё страшнее было то, что в эти моменты я начинала верить.
Когда ужин подошёл к концу, воздух в доме будто стал тяжелее. Мама всё так же улыбалась, наполняя тарелки и кружки, но отец сидел молча, и его глаза не отпускали Влада. Эти серые, прищуренные глаза были словно рентген — будто он видел за гладкими словами и спокойной улыбкой чужака всю его настоящую сущность.
Влад заметил это, конечно. Он не мог не заметить. Но вёл себя так, будто всё в порядке. Он вежливо поблагодарил за еду, сказал, что курица у мамы вкуснее, чем в любом ресторане Москвы, и вдруг, словно между делом, поднялся из-за стола.
— Пойду посмотрю на машину, — сказал он, поправляя рубашку.
— Ночью? — удивилась мама.
— Лучше сейчас, — Влад усмехнулся. — Потом на трассе будет поздно жалеть.
Он кивнул и направился к выходу, легко коснувшись моей руки — мол, оставайся. Я поймала этот жест и поняла: он не хочет, чтобы я шла за ним.
Дверь за ним закрылась. На кухне воцарилась тишина. Только часы тикали на стене и где-то в углу потрескивал холодильник.
Я почувствовала, как холодный ком осел в груди. Отец сидел напротив, руки скрестил на груди, и его взгляд будто прибил меня к стулу.
— Ну? — произнёс он наконец. — Что за парень?
Я открыла рот, но слова застряли. Мама опередила меня:
— Хороший парень. Вежливый, воспитанный. Ты же сам видел, как себя ведёт.
— Вижу, — сказал отец жёстко. — Слишком воспитанный. Слишком вежливый.
— А это плохо? — удивилась мама.
— Это ненормально, — отрезал он. — Соня, — он перевёл взгляд на меня, — кто он?
Я сжала ладони, ощущая, как ногти впиваются в кожу.
— Влад, — ответила тихо. — Мы... ну, познакомились.
— Где? — голос был холодный, как металл.
— На улице. Случайно.
Отец хмыкнул.
— Случайно... Такие в прикиде за десятки тысяч на улице просто так не гуляют. У него костюм — как с витрины. Часы — я такие в жизни у простых людей не видел. Машина — чёрный «бумер». С тонировкой! Соня, у тебя мозги есть?
Мама вмешалась мягко:
— Ну, может, у него работа такая. Сейчас многие молодые парни крутятся, кто-то удачливый.
— Удачливый... — отец посмотрел на неё с раздражением. — Ты слышала, как он говорил? «Дела разные. СТО, машины...» Чушь собачья. Ни один нормальный бизнесмен так не объяснит.
Я замерла, пытаясь придумать ответ, но язык словно отнялся.
Отец не отводил глаз:
— Соня, он кто? Бандит?
— Папа! — выдохнула я. — Что за слова?
— А что мне ещё думать? — голос отца был твёрдый. — У него взгляд волка. Он за столом сидит, будто не ест, а считает нас. Даже вилку держит так, что если надо — воткнёт. Обычные парни так себя не ведут.
Мама вздохнула:
— Ты опять за своё... Может, это просто манера.
— Манера... — отец покачал головой. — Я двадцать лет людей в лицо вижу и понимаю, кто есть кто. Этот парень опасный.
Я сжалась в комок. Слова отца били в самое сердце, потому что я и сама знала это.
— Соня, — он снова наклонился ко мне, — объясни. Что у тебя с ним?
Я чувствовала, как в горле поднимается ком.
— Ничего, — выдавила я. — Мы просто... встречаемся.
— Встречаемся... — отец прищурился. — А ты знаешь его семью? Где он живёт? Чем занимается на самом деле?
Я замотала головой.
— Вот именно, — сказал он жёстко. — Ты ничего о нём не знаешь. А привела его в дом.
Я опустила глаза, не в силах выдержать этот взгляд.
Мама положила руку мне на плечо:
— Может, не всё так плохо. Девочка взрослая, сама разберётся.
— Взрослая... — отец поднялся из-за стола, прошёлся по кухне. — Взрослая. А голову она потеряет, а мы потом крайними будем.
Я чувствовала, как сердце бьётся в висках.
Если бы вы знали, папа... Если бы вы знали, кто он на самом деле. И что он здесь делает.
Но я молчала.
Тем временем Влад вышел к машине. Луна освещала двор, воздух был холодный, пахло бензином и влажной землёй. Он подошёл к «бумеру», открыл дверь, сел за руль и несколько секунд просто сидел, глядя в зеркало.
В его глазах отражался свет фонаря, и лицо казалось каменным.
Не верят. И правильно делают. Отец её чует, всё чует.
Он тихо усмехнулся, вытащил связку ключей, открыл багажник.
Там, в аккуратных папках, лежали бумаги. Он перелистал несколько — накладные, счета, фиктивные договора. Всё было частью прикрытия.
Но настоящая цель была в другом.
Он достал одну папку, провёл пальцами по кожаной обложке.
Если её прадед действительно был замешан... значит, семья хранит больше, чем просто воспоминания. И где-то в этом доме должен быть след.
Влад поднял голову, посмотрел на тёмные окна кухни. Он чувствовал, что отец не отступится.
Скоро будет разговор серьёзнее.
Он закрыл багажник, закурил сигарету и остался стоять во дворе, слушая ночную тишину.
А внутри дома отец снова повернулся ко мне:
— Соня, — сказал он тихо, но в его голосе звенел металл, — я тебе запрещаю с ним общаться.
Я подняла глаза — и впервые в жизни увидела в них не только строгость, но и страх.
— Ты понимаешь, кто он?
Я молчала.
Мама посмотрела на меня с тревогой:
— Сонечка, скажи хоть что-то...
Я не смогла. Только опустила голову.
И в этот момент я поняла: скоро всё рухнет.