12 глава
В полдень они были все еще на пляже. Казалось, Чонгук все предусмотрел. Хванджин принес им в плетеной корзинке ленч и холодное шампанское.
Когда солнце, мягко розовея, начало ронять в воду оранжевые и пурпурные лучи, Розэ улыбнулась и спросила: может быть, и это тоже устроил Чонгук?
– Такой чудесный закат, – сказала она, кладя голову ему на плечо. – Как и весь прошедший день.
– Это ты – мое маленькое чудо, – сказал он, притягивая ее ближе к себе. – Я только хотел бы, чтобы ты забыла всю ту мерзость…
– Это все почти ушло после первой ночи, когда мы любили друг друга.
Чонгук посмотрел ей в глаза.
– Розэ. Пообещай мне, что всегда будешь со мной делиться своими надеждами, своими мечтами. – Он нежно коснулся ее щеки. – Секретами из твоего прошлого, – тихо сказал он.
Но как же быть с ее последним секретом? Как Чонгук воспримет его? Он понял, почему она согласилась родить ребенка для Лисы, но сможет ли он понять это? Даже она сама не совсем понимала.
Они спустились вниз по широкой мраморной лестнице, прошли через самую старую часть дворца и вышли на террасу с белыми мраморными колоннами, за которой далеко внизу, сразу за цветущим садом расстилалось темное бескрайнее море.
Стол был освещен тонкими восковыми свечами в высоких серебряных подсвечниках. Цветы – пурпурные розы, белые орхидеи, нежно-розовые тюльпаны – струили свой аромат из широких старинных ваз. Шампанское охлаждалось в небольшом серебряном ведерке, и полная луна цвета слоновой кости плыла над морем.
А позади стола, еще более красивая, чем прежде, стояла Лиса.
Розэ вскрикнула. Короткое слово сорвалось с губ Чонгука.
– И никто не собирается сказать мне привет?
– Ваше Высочество, – извиняющимся тоном начал Хванджин. – Очень сожалею, но я ничего не мог поделать…
Чонгук коротким кивком отпустил дворецкого и крепче сжал руку Розэ. Но через мгновение она, оправившись от минутного замешательства, высвободила свою руку и бросилась к Лисе.
– О, бог мой! Лиса! Лиса – ты жива!
– Жива и в полном здравий.
Розэ хотела обнять её, но Лиса отстранилась от нее и посмотрела на Чонгука.
– А ты, – сказала она, – всегда был расторопным малым. Скоро же нашел мне замену.
– Похоже, – холодно заметил Чонгук, – ты так и не погибла в этой аварии.
Лиса коротко рассмеялась.
– Похоже, что нет.
– У тебя была амнезия? – спросила Розэ.
– Амнезия бывает в мыльных операх, – сказала Лиса, – а не в реальной жизни. Мы упали с крутого берега. Все думали, что я утонула.
– Тебя объявили погибшей, – сказал Чонгук тем же ледяным тоном.
– Да, но, как видишь, это было не так. Я выбралась на берег в двух милях от того места, где случилась авария. Дядя Чан – он член правительства, а также частный врач – постарался, чтобы это не попало в газеты. – Она коснулась рукой своего лица. – У меня было несколько глубоких порезов – немалая работа для пластических хирургов, но сейчас уже все зажило. – Она откинула назад голову, и свет упал на ее лицо. – Что ты думаешь, дорогой Чонгук? Так же хороша, как и прежде, или даже лучше?
– Чего ты хочешь, Лиса?
– Чего я хочу? – с застывшей улыбкой она двинулась вокруг стола. – Свою жизнь, конечно. – Она остановилась перед ним и положила руку ему на грудь. – Я хочу тебя, дорогой. Обручальное кольцо. И того маленького крошку в животе моей сестры, когда он родится.
Чонгук отвел ее руку от своей груди.
– Сожалею, но ты не получишь ничего из перечисленного. – Отступив от нее, он подошел к Розэ и обнял ее за плечи. Она вся дрожала. – Розэ и я собираемся пожениться.
– А, понимаю. Ты злишься из-за Чана. Он абсолютно ничего для меня не значил. Я всегда любила только тебя, дорогой.
– Ты никого и никогда в своей жизни не любила, – сказал он холодно.
Ее глаза сузились.
– Ты не понимаешь, Чонгук. Я вернулась. И эта маленькая ловушка, которую устроила для тебя моя сестра, уже не имеет никакого значения.
Розэ замерла.
– Я ничего не устраивала…
– Тихо, моя дорогая. Здесь нечего объяснять. У нас с Лисой никогда не было никаких матримониальных планов.
– Конечно же, были!
– У нас не было. Это у тебя были. Когда ты мне первый раз сказала, что беременна, – его голос стал совсем ледяным, – это было ложью.
– Нет, это была не ложь. Мой доктор…
– Я видел твоего доктора. Ты никогда не была беременна. И мы никогда не обсуждали искусственное осеменение.
– Это все в прошлом. Сейчас я беременна. Я имею в виду Розэ… – Она бросила быстрый взгляд в ее сторону. – Беременна нашим с тобой ребенком. Она же сказала тебе это, Чонгук, верно? Что она носит твоего ребенка? Моего ребенка?
Его губы сжались.
– Розэ носит моего сына. – Его рука бережно опустилась на ее живот. – Нашего сына. Моего и ее.
Лицо Лисы побелело.
– Что ты имеешь в виду? Розэ? Что ты ему…
– Ничего, – выдохнула Розэ. – Но я скажу. Я скажу! Лиса, ты не можешь так просто вернуться и…
– Я могу, – зло огрызнулась та. – И я вернулась. А теперь хочу получить все то, что принадлежит мне по праву.
– Биологи не делают анализов на материнство, – оборвал ее Чонгук. – Ты была жива, но не потрудилась сообщить мне об этом. Так же, как и Розэ. – Его губы искривились. – Ты потеряла всякие права на этого ребенка.
– Я не потеряла никаких прав. Ни на тебя. Ни на ребенка.
Чонгук, нежно коснувшись щеки Розэ, повернулся и начал медленно приближаться к Лисе.
– Я не пятнадцатилетняя девочка, – тихо сказал он. – Я не испуганный ребенок, готовый исполнить любую твою волю. Никакая ложь не заставит меня думать, что ты нечто большее, чем ты есть на самом деле. Жестокая, эгоистичная женщина.
– Ах, вот как! – Лиса недобро рассмеялась. – Значит, она поведала тебе свою душещипательную историю, да? О том, как один нехороший человек безжалостно мучил ее? – Ее улыбка исчезла; она бросила на Розэ, взгляд, полный ненависти. – Лгунья! Почему бы тебе не сказать ему правду? О том, что ты сама соблазнила его, маленькая сучка!
– Попридержи язык, – оборвал ее Чонгук.
– Гадкая маленькая обольстительница! – Она резко повернулась к Чонгуку. – Сначала она соблазняла моего отца…
– Нет! – Розэ замотала головой. – Лиса. Ты же знаешь, я никогда…
– Да-да, соблазняла его. Хлопала своими ресницами. Залезала к нему на колени. Говорила, как она любит его!
– И я любила его! Я была маленькой девочкой…
– А потом он погиб. И ее мать тоже. Нас отправили в одну семью, и там она украла деньги!
– Я не брала никаких денег! Лиса, умоляю тебя, подумай, что ты такое говоришь?
– Я ушла оттуда, когда мне исполнилось восемнадцать. И тут моей дорогой сестричке повезло. Ее поместили в другую семью, где был мужчина вроде моего отца. И когда бедняга наконец взял то, чем махали у него перед носом…
– Стервозная дрянь! – Чонгук схватил Лису за руку и, резко дернув, развернул к выходу. – Убирайся прочь! Вон из моего дома! Если я когда-нибудь увижу тебя еще, я…
– О боже, ты купился на ее историю! Она сказала, что он изнасиловал ее? И ты поверил в это?
– Лиса, – взмолилась Розэ, – остановись! Мы же сестры. Я всегда любила тебя…
– Сводные сестры, – прошипела Лиса. – И твоя гипотетическая любовь не стоит для меня ни гроша. – Лиса посмотрела на Чонгука. – Что еще она рассказала тебе? Что с тех пор ненавидит секс? – Она откинула голову и захохотала. – Да посмотри ты на нее, Чонгук. Подумай о жизни, которую она ведет. Она вертится в мире, где люди торгуют телом. Где женщины без конца меняют машины, заставляя мужчин зарабатывать на них. Неужели же ты думаешь, что моя дорогая сестричка, так сказать, воплощенная добродетель?
Розэ подняла руки.
– Чонгук. Не слушай ее. Я никогда…
– Ты хочешь знать, чего на самом деле стоит эта ее святая невинность? – Злобная улыбка мелькнула на ее лице. – И что за ребенок у нее в животе?
– Лиса. Пожалуйста, пожалуйста, прекрати это!
– Ты помнишь тот счет от "Тиффани"? Эти деньги я потратила на нее, на Розэ. Она захотела ожерелье. Бриллианты. Рубины. Я купила это для нее.
– Чонгук, боже, какая ложь!
– Это была плата за ребенка. – Лиса сделала паузу, бросив на Розэ торжествующий взгляд, и повернулась к Чонгуку. – Потому что, видишь ли, она права. Я солгала тебе, дорогой. Этот ребенок – он твой, все верно… но он – и ее ребенок.
Розэ бросилась к Чонгуку, увидев, как побледнело его лицо.
– Что? – сказал он хрипло.
– Я выяснила, что мой организм не может продуцировать здоровые яйцеклетки, поэтому захотела узнать, не разрешит ли мне Розэ использовать ее яйцеклетки. А что, спросила она, он богат, этот твой любовник? Да, сказала я, он принц. Тогда, спросила она, сколько бы ты могла вытянуть из него? Я сказала, что так прямо у него нельзя попросить денег, но я могла бы кое-что купить для нее. И она сказала: а как насчет того ожерелья от "Тиффани"? И на первое время ей этого показалось достаточно. Но когда сестричка узнала, что я умерла, она, видимо, тут же сообразила, что ей это очень даже на руку – никаких посредников! Что она сама может собрать весь урожай – выйти замуж за принца и жить той жизнью, о которой всегда мечтала.
Розэ увидела, каким ужасом исказилось лицо Чонгука. Закрыв лицо руками, она повернулась и бросилась прочь.
Никто не пытался ее догнать.
Никто. Он поверил этим россказням Лисы – идиотской смеси правды и лжи.
Она бежала сквозь пустые гулкие комнаты, через парадный зал, через холл. У входа Хванджин окликнул ее, но она пролетела мимо него, по лестнице, по дороге, ведущей неизвестно куда…
– Розэ!
Она услышала за собой шаги. Услышала голос Чонгука, но знала, что не сможет посмотреть ему в лицо. Она так долго не могла сказать ему ту последнюю правду, потому что боялась увидеть в его глазах вопрос: как могла женщина согласиться отказаться от своего ребенка.
– Розэ, черт побери…
Сильные руки сомкнулись вокруг нее. Он повернул ее к себе. В мертвенном лунном свете его лицо казалось жестким и угловатым.
– Розэ, – выдохнул он и поцеловал ее.
Она пыталась вырваться, но он все целовал и целовал ее, пока наконец она не выдохнула со стоном его имя и, обняв за шею, не ответила на его поцелуй.
– Моя милая, – его голос дрогнул, – куда же ты хотела убежать?
– Куда-нибудь. Прочь отсюда. От тебя. От всей этой лжи…
Он взял ее лицо в свои ладони и, целуя снова и снова шептал:
– Я люблю тебя. И ты любишь меня. И в этом нет никакой лжи.
– Как ты можешь любить меня теперь, когда ты знаешь…
– Что это наш ребенок? – сказал он, и улыбка осветила его лицо.
– Да. Это наш ребенок, Чонгук.
– Ты сделала это из любви к Лисе?
Она кивнула.
– Солнышко. Ты вся дрожишь, – Чонгук снял с себя пиджак и накинул ей на плечи. – Пойдем домой.
– Нет. Пока я не расскажу тебе все. – Она вздохнула. – Я согласилась на эту процедуру. И все получилось. Но поняла, что совершила ужасную ошибку, что никогда не смогу отказаться от этого ребенка. – Она положила руку на свой живот. – Моего ребенка.
– И моего, – тихо сказал Чонгук.
Розэ кивнула.
– Да. Моего ребенка и твоего. Я позвонила Лисе. Я попросила, чтобы она объяснила все это тебе. Но она сказала, что слишком поздно и что мы обо всем уже договорились. А потом…
– А потом, – сказал он, – ты узнала, что она умерла.
– Да.
– И ты ждала, что я позвоню тебе.
– Я думала, ты знаешь, что я беременна твоим ребенком, но Лиса дала мне ясно понять – о том, что не она мать ребенка, ты знать не должен.
– А я так и не позвонил.
– Да. И я подумала, что ты просто убит горем, потеряв Лису. Ты ведь обожал ее, как она говорила. И я решила, что сама должна сделать первый шаг – сказать, что с ребенком все в порядке и…
– И?..
Она вздохнула.
– Я как-то не смогла все продумать. Как сказать тебе, что я – настоящая мать ребенка? Когда сказать тебе это? А потом, когда ты заявил, что ничего не знаешь ни о каком ребенке, что я просто шантажистка…
– Иди сюда, – сказал Чонгук со вздохом и, крепко обняв ее, прошептал: – Золотко мое, я так виноват перед тобой. Я люблю тебя. Люблю всем сердцем и обещаю, что ты всегда будешь чувствовать мою любовь. Позволишь ли ты мне это?
Розэ засмеялась. А может быть, и заплакала. Она не могла ничего сказать.
– Только в том случае, если и ты позволишь мне то же для тебя.
Они медленно шли по дороге, обняв друг друга и часто останавливаясь. Возле лестницы Розэ повернулась и посмотрела на Чонгука.
– Лиса?
– Ее уже нет здесь. Она прибыла сюда на моторке, а может, и на метле, и тем же способом отправилась обратно.
– Просто не укладывается в голове, – прошептала Розэ, – как она должна была меня ненавидеть, чтобы придумать такую ложь. – Она вздохнула. – Но все же она моя сестра. И может быть, когда-нибудь…
Чонгук притянул ее к себе.
– Все возможно.
Но он знал, что из всей лжи, сказанной этим вечером, это была самая большая ложь.
Через две недели на яхте Чонгука, стоявшей на якоре в порту Миноса, состоялась их свадьба.
Солнце сияло, отражаясь от темной синевы моря, точно соревнуясь с ослепительной красотой невесты.
Здесь были несколько девушек, с которыми Розэ работала в последние годы, а также ее агент. Чонгук пригласил двух своих лучших друзей – принца Ким Намджуна и принца Ким Тэхёна.
Намджун был со своей прелестной женой Джису и их маленькой пухленькой дочкой.
Тэхён случайно оказался один.
– Привози с собой подружку, – сказал ему Чонгук, но у Тэхёна на этот счет было свое мнение.
Если мужчина приглашал женщину на свадьбу, то у нее, как правило, возникали определенные мысли.
Совершенно бесполезные мысли, подумал он, твердо уверенный, что счастье супружеской жизни абсолютно не для него. Никогда у него не будет такого, думал он, глядя, как Чонгук целует свою сияющую невесту.
Но никогда, как всем известно, порой кончается очень, очень быстро…