Свобода
Ночь. Москва за окном мелькала красными огнями и мокрым асфальтом.
В «мерседесе» — тишина. Только двигатель рычал, да зажигалка щёлкнула раз, другой.
Алиса сидела, повернувшись к окну. Даже дышать боялась громко. Пчела молчал, стиснув руль так, что костяшки побелели.
Ехал быстро, не глядя на светофоры, не чувствуя ни ям, ни тормозов.
По лицу — камень. Но внутри буря: злость, обида, ревность, всё вместе. Алиса украдкой глянула на него — челюсть ходила, будто он сдерживал, чтобы не сорваться. Она знала — сейчас лучше молчать. Любое слово может стать спичкой.
Машина резко остановилась у дома. Витя выдохнул, коротко, будто от боли.
Вышел, хлопнул дверцей, обошёл, распахнул пассажирскую.
— Вышла, — коротко бросил.
Она не успела ничего сказать — он почти силой втолкнул её в подъезд, потом в квартиру. Дверь захлопнулась. Замок щёлкнул, как капкан.
В прихожей повисла тяжёлая тишина.
Витя бросил куртку, не глядя на неё, хрипло сказал:
— На кухню.
Он шёл первым, шаги тяжёлые, будто по асфальту. На кухне — тёмно, только свет из окна. Он достал виски, налил полный стакан, выпил залпом. Поставил бутылку, вдохнул глубоко — не помогло. Алиса стояла у двери, сжала руки. Витя выглядел опасно. Как зверь, которого вот-вот сорвёт с цепи.
Он молчал. Только дыхание — тяжёлое, как после драки.
Алиса не выдержала, подошла к окну, закурила. Сделала затяжку, выдохнула — спокойно, будто всё под контролем.
— Ну, — тихо сказала. — Говори.
Он резко повернулся. Глаза — холодные, чёрные. Подлетел, вырвал сигарету и швырнул в окно.
— Ты чё, совсем страх потеряла?! — заорал. — Что мать твою творишь?!
Она хмыкнула, с вызовом:
— Я тебе говорила — я хочу работать. Я не могу сидеть в четырёх стенах, как дура.
Он шагнул ближе, схватил за плечи, притянул к себе. Говорил шёпотом, но от этого ещё страшнее:
— Моя женщина никогда не будет работать.
Она вырвалась, отступила. Голос стал глухим, уставшим:
— Я хочу свободы, Вить. Хочу быть среди людей. Хочу общаться с людьми, помогать...
Он психанул.
— Общения тебе надо?! Со мной общайся! С Олькой, с Томкой! — голос уже срывался. — Свободы ей, блядь, захотелось!
Он пошёл в гостиную, вернулся с бумагой.
Швырнул в неё лист — свидетельство о браке.
— Вот твоя свобода, слышишь?! Она закончилась 28 января, когда ты здесь подпись поставила! Почитай, если забыла!
Бумага шлёпнулась на пол.
Он выдохнул, лицо злое, глаза горят.
— Ты меня перед пацанами опозорила! Теперь будут шептать: "Пчела обнищал — жена работать пошла!"
Он усмехнулся, зло, с ядом. — Вот смеху-то будет.
Алиса смотрела на него, дыхание сбилось. Потом спокойно, но твёрдо:
— А тебе кто важнее? Жена — или твои пацаны?
Он взорвался, рявкнул:
— Рот закрой! Мы с пацанами с первого класса вместе!
Молчание. Он выдохнул, усмехнулся криво:
— Алёша твой не знал, чья ты жена. Убежал бы сразу. Знал бы, что ты за Пчёлой — даже не глянул бы на тебя.
— Не смей его трогать! — выкрикнула Алиса. — Он не виноват!
Он подошёл ближе, почти в упор, глядя прямо в глаза:
— Чего ты сказала?! Ещё слово о нем скажи — пожалеешь. Мне он нахрен не нужен.
Он отвернулся, налил себе ещё виски, выпил залпом. Минуту молчал. Потом уже спокойно, почти хладнокровно сказал:
— Завтра родители придут на ужин. Приготовь что-то. И язык держи за зубами. Поняла? Это всё-таки мои родители.
Поставил стакан на стол, повернулся к ней:
— Иди спать, Алиса. Иначе я снова сорвусь.
Она стояла, хотела что-то сказать, но передумала. Просто молча пошла в спальню.
Витя достал сигарету, закурил, набрал чей-то номер. На том конце — грубый мужской голос.
— Разузнай мне про администратора из ресторана, где мы сегодня были, — сказал Витя ровно, без эмоций. — Кто он, что он. Завтра утром жду ответ.
Он бросил трубку, сделал затяжку, посмотрел в окно.С улицы доносился гул ночного города — сирены, моторы, лай собак. В этом звуке было всё: его злость, ревность и то, что он сам уже не знал, где кончается сила, а где начинается слабость.
Утро началось с тишины.
Та тишина, от которой звенит в ушах — когда ночь ещё не ушла, а день только собирается войти. Витя сидел на кухне в спортивных штанах и майке, курил.
На столе — пепельница, бутылка наполовину пустая, пистолет лежит рядом, как обычная вещь. Глаза красные, не спал.
Телефон зазвонил. Он взял трубку сразу, будто ждал всю ночь.
— Ну? — голос хриплый.
С того конца — мужской, деловой, без эмоций:
— Пробили мы твоего администратора. Фамилия Ковалёв, Алексей. С Орехово. Два года назад из армии вернулся. Родителей нет. Снимал хату, теперь живёт при ресторане. Чистый. Без дел, без долгов.
— Женат?
— Не женат.
— Девки?
— Ничего серьёзного. С неделю назад Алису твою, говорят, пару раз подвозил. Без грязи.
Тишина. Витя затянулся, дым потянулся вверх.
— Всё, понял. Отбой.
Он положил трубку, сидел, смотрел в никуда.
"Без грязи". Слово заело, как гвоздь в виске.
В дверях показалась Алиса. Волосы собраны, халат накинут. Тихая, уставшая.
— Не спал? — спросила спокойно.
— А ты думала? — Витя даже не поднял взгляда.
Она подошла к плите, налила себе кофе.
— Я не собиралась от тебя что-то скрывать, — сказала тихо.
— Это скрыла.
— Потому что знала, как отреагируешь.
Он поднял глаза.
— Так и отреагировал, как должен.
Она кивнула, будто сама с собой.
— Вить, я не могу больше вот так. В этом всём. В этой жизни. Я задыхаюсь.
Он поднялся, подошёл ближе.
— В какой "этой"? В нормальной жизни, где тебя никто не тронет, где всё есть?
— Всё? — усмехнулась. — У меня нет ничего. Ни друзей, ни дела, ни себя. Я как мебель.
Он уставился на неё, сжал челюсть.
— Мебель, говоришь? Тогда, может, вернись к своему Алёше, он тебе "смысл" найдёт?!
Она резко поставила чашку.
— Он тут ни при чём! Он просто предложил подработку.
— Ага, — холодно усмехнулся. — Все вы так говорите. "Ни при чём".
Он прошёл мимо, взял со стола ключи, куртку.
— Ясно. Не сегодня — так завтра. Только знай... — он обернулся, глаза стальные. — Если узнаю, что ты еще с ним виделась — ему конец.
Алиса побледнела.
— Не смей, Вить.
— Это не обсуждается.
Он вышел, хлопнув дверью.
Алиса стояла посреди кухни.
На полу — брошенное свидетельство о браке, вчерашняя бутылка и дым, что стелется от сигареты в пепельнице.
Двор за рестораном был пуст.
Раннее утро, холодно, сырость под ногами, пар тянется из люков. Мусорка у стены, ржавая, вокруг валяются ящики от водки.
Сзади — старый "линкольн", мотор заглушён, окна запотели. Витя стоял рядом, закуривал. Космос — чуть сбоку, руки в карманах кожанки, взгляд ленивый, но внимательный.
— Ты уверен, что надо? — спокойно спросил он, без осуждения, просто уточнил.
— Уверен, — Витя не глянул на него. — Мне нужно посмотреть в глаза этому уроду.
Космос кивнул, ухмыльнулся краешком губ.
— Ну, ты же знаешь, я всегда рядом.
Дверь чёрного входа ресторана скрипнула.
На крыльце появился Алексей — тот самый администратор. В форме, с ключами, сонный, спешил куда-то к поставке.
Он даже не успел понять, откуда двое выросли из утреннего тумана.
— Алексей, стой, — голос Вити резанул воздух, как нож по стеклу.
Парень обернулся. Глаза расширились — узнал.
— Я... вы же, кажется, вчера... — начал неуверенно.
— Вчера, — кивнул Витя. — И вот сегодня снова. Повезло тебе, парень.
Космос, не говоря ни слова, встал сбоку, перекрыл путь к двери. Тень, сигарета в зубах, глаза без выражения.
Витя подошёл ближе. Сигарету бросил под ноги, наступил. Голос ровный, почти спокойный — но под ним сталь:
— Слушай сюда, Алёша. Ты парень вроде нормальный. Работаешь, не шатаешься по подвалам, с кем не надо не пересекаешься. И я это уважаю.
— Я... я вообще не знал, что она... она не говорила... — начал мямлить Алексей.
— Тише, — перебил Витя. — Слушай, пока спокойно.
Щёлкнул зажигалкой, закурил новую. Дым пошёл вверх, сквозь утренний пар.
— Ты видел мою жену. Даже подвозил её. Ничего страшного, — сказал он ровно. — Только если я хоть еще раз увижу, что ты рядом — тебя искать никто не будет.
Алексей сглотнул.
— Я просто помог, она сама...
— Она сама, — повторил Витя, глухо усмехнулся. — Все сами. Только потом почему-то на кладбище чужие плачут.
Космос тихо фыркнул, откинулся на стену:
— Слышишь, Лёха, ты не парься. Пчела добрый, если не злить. Но когда злой... — он посмотрел в сторону, — лучше бы тебе этого не знать...
Алексей стоял, как вкопанный.
— Я понял. Больше не подойду.
Витя сделал шаг вперёд, почти вплотную, запах табака ударил в лицо парню.
— Вот и молодец. Живи тихо. Работай. И молись, чтобы я тебя больше не вспомнил.
Он развернулся и пошёл к машине.
Космос задержался на секунду, глянул на Алексея, тихо сказал:
— Советы, брат, бесплатные. Пользуйся.
Потом догнал Витю.
Сели в машину Коса. Мотор зарычал, колёса чиркнули по мокрому асфальту.
Космос затянулся, бросил взгляд на Витю:
— Белый бы тебе бошку открутил за такие дела без его ведома. А Фил начал бы лекцию читать — про честь, про принципы.
Витя усмехнулся краем губ, глядя в лобовое стекло.
— Поэтому я с тобой поехал!
Машина тронулась. Двор остался позади — вместе с Алексеем, который стоял у стены, сжимая ключи в кулаке. Сигарета догорала в руке, пепел падал на мокрый асфальт.