Утро после
https://t.me/top_fanfic0
Телеграмм канал
Под радостные крики друзей Витя и Алиса зашли в подъезд его дома. Космос орал что-то вроде:
— Давай, Пчела, мальчика давай! Пацана!
И в этот момент казалось, что весь подъезд живёт одним бешеным, одновременно весёлым и напряжённым ритмом.
Войдя в квартиру, Витя улыбнулся, с лёгкой шуткой, словно проверяя её реакцию:
— Вот она, наша квартира. Пока ненадолго, но наша. Добро пожаловать!
Он подошёл к Алисе сзади, обнял её и нежно поцеловал в шею. Его пальцы коснулись платья, медленно растягивая ткань, и Алиса сжала руки, вздрогнув. Внутри что-то сжалось — смесь раздражения, страха и странного возбуждения.
— Если ты будешь дрожать каждый раз, когда я к тебе прикасаюсь, — прошептал Витя, — мне придётся делать это чаще.
Алиса медленно обернулась, встречая его взгляд. Его улыбка была одновременно ласковой и властной: пиджак свисал с стула, рубашка расстёгнута, волосы растрёпаны. Он обхватил её за талию, и в этот момент она почувствовала тяжесть контроля — и, одновременно, странное притяжение.
— Лучше расслабься и получай удовольствие, — сказал он тихо. — Я всё равно возьму тебя, так что просто прими это.
Алиса хмыкнула, подошла к столу, взяла бутылку коньяка и выпила залпом . Алкоголь обжёг горло, но внутренне ей было легче — нужно было собрать себя в кулак. Она повернулась к нему и сняла платье — оно упало к её ногам, оставив её почти беззащитной. Витя остановился на мгновение, внимательно наблюдая.
— Бери, — сказала Алиса спокойно, но в её голосе слышалась сталь, почти ледяная. — Ты ради этого всё и затеял. Давно хотел, чтобы я была твоя.
Витя приблизился к ней и провёл рукой по её щеке — мягко, почти осторожно, словно проверяя границы. Он избегал взгляда Алисы, как будто боясь её внутреннего сопротивления:
— Я не принц, — сказал он тихо. — И ты это прекрасно знаешь.
Он поцеловал её и аккуратно уложил на кровать. Прошептал:
— Я ведь у тебя первый?
Алиса усмехнулась с лёгкой насмешкой, внутренне удерживая контроль над ситуацией:
— Не надейся, Пчёлкин. Ты никогда ни в чём не будешь первым.
Она закрыла глаза, но ум её не отпускал: мысли метались между раздражением, страхом и странным чувством силы. Внешне она давала согласие, но внутренне диктовала правила: «Давай быстрее закончим это».
Витя тоже ощущал дистанцию. Его движения были точными и осторожными, без страсти, почти как формальное исполнение роли. Тишина комнаты подчёркивала холодность момента: ни слов нежности, ни взглядов, ни тепла. Лёгкая тьма в углах комнаты, отсутствие посторонних деталей — всё создаёт ощущение пустоты.
Витя закончил «дело» и тихо опустился рядом с ней на кровать. Его рука не дрожала, но взгляд выдавал лёгкое раздражение:
— Могла бы хотя бы постараться, — произнёс он спокойно, с ноткой упрёка.
Алиса повернула к нему лицо, глаза сверкнули лёгкой насмешкой. Язвительно, ровно, без тени эмоций:
— Можешь брать меня силой хоть каждый день, — сказала она, — но это не будет значить, что я хочу этого.
Она отвернулась к стене, закрыв для него своё лицо и эмоции. Полумрак комнаты усиливал ощущение пустоты и отчуждения.
Витя молча встал с постели, шаги были тихими, но уверенными. Он подошёл к барной стойке, налил себе виски в стакан и закурил. Лишь мельком взглядом коснулся Алисы, будто проверяя, что она по-прежнему остаётся недоступной. Затем с невозмутимым видом сделал первый глоток, а дым сигареты заполнил полутёмную комнату.
Тишина снова окутала их. Между ними не осталось ничего, кроме холодного воздуха и невидимого барьера — формальная близость завершилась, оставив ощущение власти, отчуждения и внутренней свободы каждого.
Ещё не было семи.
За окном лежал тусклый московский рассвет — серое небо, редкие хлопья снега, и тихий гул города, который только просыпался. В квартире пахло табаком, алкоголем и чем-то тяжёлым, что всегда остаётся после ночи, в которой не было любви. Алиса лежала на кровати, не сомкнув глаз. Всю ночь — ни сна, ни слёз. Только гул в ушах и тошнотворная тишина. Мысли не шли. Ничего не болело, ничего не тревожило — просто пустота.
Как будто внутри всё выжгли до основания. Слёзы, кажется, закончились ещё вчера. Она дала себе слово — больше не плакать. Ни за кем. Ни из-за чего.
Телефон зазвонил резко, будто выстрел.
Витя дёрнулся, схватил трубку и вышел в коридор, накидывая штаны на ходу. Дверь закрыл — аккуратно, почти нежно.
Не хотел будить её.
Голос сначала был глухим, сдержанным, будто он разговаривал сквозь зубы.
Потом стал резким, злым:
— А я что могу сделать?! Мне плевать, понял?! Разбирайтесь сами!
Пауза. И тише, почти рычание:
— Через полчаса буду.
Глухой удар трубки о стену.
Потом шаги — быстрые, тяжёлые.
Витя вошёл в комнату, уже собираясь. На нём — тёмная рубашка, пальто на руке, сигара в зубах.
Он бросил короткий взгляд на кровать:
— Я знаю, ты не спишь. Уезжаю. Никому не открывай, особенно незнакомым. Когда вернусь — не знаю.
Алиса смотрела на него в полумраке, не говоря ни слова. Он застегнул пальто, уже у двери обернулся:
— Телефон возле кровати. Если что — звони.
Он замолчал на секунду, и голос стал глуже:
— В тумбочке возле кровати, пистолет.
Слово ударило по ней, как холодный нож.
Пистолет.
Он сказал это так буднично, будто говорил про чайник или ключи.
Он посмотрел на неё ещё раз, коротко, отрывисто — и ушёл. Дверь хлопнула, и в квартире стало совсем тихо.
Алиса сидела, глядя в одну точку.
Сердце билось медленно, будто нехотя.
Если он оставил оружие — значит, что-то серьёзное. Что-то, что может затронуть и её.
Она почувствовала, как по спине пробежал холод. Вот она — новая жизнь, настоящая. Без красивых слов, без фантазий. Только страх, деньги и пистолет в тумбочке.
Было уже около десяти, когда в дверь позвонили. Звонок — настойчивый, звонкий.
Алиса вздрогнула, затушила сигарету, и какое-то время просто стояла, прислушиваясь. Тишина. Только шорох ветра за окном. Она подошла к двери, посмотрела в глазок — и выдохнула.
На площадке стояла Оля. Вся сияющая, как всегда — с блестящей помадой и лёгкой улыбкой.
Она выдохнула и открыла.
— Алиска! — Оля ворвалась в квартиру, как ураган, с пакетом в руках. — Ну ты где пропала? Я думала, ты ещё спишь после такого дня!
Огляделась, присвистнула:
— Вот это хата! Ничего себе Витя размахнулся!
Алиса устало усмехнулась.
— Сестра, ты чего такая бледная? — Оля подошла ближе, заглядывая в лицо. — Вид как будто тебя всю ночь допросом мучили.
— Почти, — тихо сказала Алиса.
— Ой, ну конечно, — подмигнула Оля. — Первая брачная ночь, всё такое...
Алиса молча пошла на кухню. Курила всю дорогу, пока Оля щебетала ей вслед.
На кухне пахло табаком и холодным чаем.
Алиса села за стол, поставила чашки.
— Чаем угостишь? — спросила Оля, заглядывая в шкаф. — Или у тебя тут ничего не найдёшь, а?
— Не знаю, где что лежит, — тихо ответила Алиса. — Ещё не разбиралась.
— Ну ничего, освоишься. — Оля налила воду в чайник, щёлкнула зажигалкой. — Ба тоже хотела прийти. Я сказала, не лезь. Пусть Алиса привыкнет.
Алиса кивнула. Молчала. Только курила, даже не зная какая по счету уже сигарета за утро, глядя в окно. Оля продолжала, усмехаясь:
— Саша тоже сегодня утром смотался. Сказал — дела.
Тишина на секунду затянулась, потом Оля, хитро прищурившись, спросила:
— Ну что, рассказывай. Как... брачная ночь?
Алиса хмыкнула, сжимая чашку обеими руками:
— Никак. Старалась не думать об этом.
Оля засмеялась:
— Алиса, ну вы уже муж и жена! Хватит делать вид, что это какая-то каторга.
Алиса не ответила. Смотрела в окно — на серый двор, где ветер гонял обрывки бумаги.
Через несколько минут Оля посмотрела на часы:
— Ладно, мне пора. Саша обещал машину прислать.
Она обняла сестру, поцеловала в щёку:
— Не вздумай хандрить, слышишь? Всё будет нормально.
— Хорошо... — тихо повторила она.
Когда за сестрой закрылась дверь, она снова пошла на кухню, закурила.
В квартире стояла гнетущая тишина. На столе остывал чай. В голове — один вопрос:
А сколько ещё таких утр впереди?