Ночь после
Четыре утра.
На часах стрелки давно пересеклись, ночь стояла тяжелая, с запахом копоти и тревоги.
Квартира Юрия Ростиславовича Холмогорова — просторная, но старая, с тяжёлыми портьерами, мебелью из красного дерева и запахом сигарет, въевшимся в стены. За большим дубовым столом — Саша Белов, Космос, Фил и Витя Пчёлкин.
Рядом на диване, поджав ноги, сидела Оля — вся бледная, с дрожащими руками, а рядом — её сестра Алиса, ходившая по комнате, словно лев в клетке. Глаза горят, голос дрожит не от страха — от ярости.
— Господи... — выдохнула она, — Оля, во что ты вообще влезла?!
Оля подняла глаза, устало, виновато:
— Алис... не начинай, прошу.
— Не начинай? — Алиса повернулась к ней, почти сорвавшись на крик. — Да родители в гробу переворачиваются! Мама всю жизнь людей спасала, папа лекции вёл, честь семьи берегли... В честь дедушки зал в филармонии назван, а ты... ты с бандитом связалась?! Как бабушка вообще это допустила?!
— Ты за словами следи! — вмешался Саша, тихо, но так, что воздух будто задрожал.
Алиса шагнула к нему — прямо, не моргая:
— А то что? Грохнешь меня, да? Или как вы там решаете? "Разборка"? Я тебя не боюсь.
В голосе презрение, но и страх, спрятанный глубоко.
Космос хмыкнул, затянулся, выпустил дым:
— Да ну её, Саня. Девка с характером. Пусть выговорится.
Оля сорвалась со стула, глаза блестят от слёз:
— Алиса, хватит! Он мой муж! Я его люблю!
Алиса усмехнулась — зло, с болью:
— Из-за этой любви ты сегодня чуть не погибла! Это любовь по-твоему?
Комната застыла. Фил молчал, сидел в углу, покачивая головой. Космос нервно теребил зажигалку, Витя потягивал сигарету и смотрел на Алису — пристально, с каким-то хищным интересом.
— Ты чего кипишуешь-то? — вдруг подал голос Пчёла. — Все живы, не ной.
Алиса резко обернулась:
— А тебя никто не спрашивал.
— Опа... — усмехнулся Витя и встал. Ростом он был выше Алисы, глядел сверху вниз, и от этого её злость только усилилась.
— Ты, смотри, какая колючая. Прямо ёж. Может, успокоишься уже? Мы-то тут при чём?
— При чём? — с вызовом повторила она. — Вы — это и есть всё "при чём"! Если бы не вы со своими "делами", никто бы не пострадал!
— Хватит! — рявкнул Юрий Ростиславович, входя в комнату. Громкий, усталый, с немного седыми волосами и в халате. Он подошёл к Алисе, мягко, но твёрдо положил руку ей на плечо и посадил за стул.
— Дочка, сейчас не время. Нужно понять, кто виноват. Ссорами делу не поможешь.
Алиса вздохнула, не глядя ни на кого.
В этот момент дверь приоткрылась — и в комнату, пошатываясь, вошёл Космос в университетской мантии и шляпе. И вдруг дверь распахнулась.
На пороге — Космос. В мантии выпускника, с квадратной шляпой, перекошенной на бок. Под глазами — синяки, во рту сигарета, на лице самодовольная ухмылка.
— Граждане! — громко заявил он, пошатываясь, — Раз вы тут все такие тупые и не можете ничего решить, слушайте теперь меня, Космоса Юрьевича!
Оля вздрогнула. Саша закатил глаза.
— Кос, ты чё вообще нацепил? — спросил он устало.
— Как чё? — Космос расправил мантию, гордо выпрямившись. — Это, брат, символ интеллекта. Кто-то тут о "высоких материях" вещал, вот я и решил соответствовать моменту.
— Сними это, идиот, — рявкнул отец, показывая на его наряд. — Не позорь меня!
— Па, да я ж по делу! — Космос уселся на край стола, не снимая шляпы. — Сижу, слушаю вас... Вы тут все умные, Фил – философ, Витя – любовник, Саня – стратег, даже девочка с моралью нашлась. А толку? Ноль!
Фил прищурился, облокотившись на спинку стула:
— Ты хоть раз подумал, прежде чем рот открывать?
— Да я каждое слово обдумываю! — возмутился Космос, но, усмехнувшись, ткнул пальцем в воздух: — Вот смотри, я тебе просто объясняю — кто-то знал про свадьбу, кто-то слил инфу, правильно? Значит, ищем, кому выгодно. Всё! Логика элементарная, Шерлок отдыхает!
Саша криво улыбнулся:
— Ты бы ещё карту нарисовал, где искать.
— Да могу! — Космос схватил со стола салфетку и ручку. — Смотри, вот — мы. Вот Лапшин. Вот где взрыв. Вот — крыса. Осталось соединить точки!
Фил усмехнулся, но голос у него был хмурый:
— Надо искать того, кто знал о свадьбе. Это не случайность. Кто-то слил.
— Свои. Только свои знали, — кивнул Белый. — А значит, крыса рядом.
— А может, просто совпадение, — бросил Космос, открывая бутылку.
Алиса хмыкнула.
— Потрясающая аналитика. Прямо академический уровень.
Космос прищурился, с лёгкой усмешкой глядя на неё:
— А ты, красавица, если такая умная — может, сама расскажешь, кто на нас тянет? Или ты только ругаться умеешь?
— Я хотя бы не выгляжу клоуном, — спокойно ответила Алиса, глядя ему прямо в глаза.
В комнате повисло напряжённое молчание.
Фил тихо фыркнул. Оля сидела, не поднимая глаз. Алиса смотрела на них всех — и видела, что это не просто "друзья". Это люди, для которых стрельба и смерть — часть будней. Через минуту она встала, медленно, но решительно, и направилась к двери.
Никто не успел остановить — только звук её каблуков по паркету.
— Алис, ты куда? — Оля догнала её в прихожей, схватив за руку.
— Куда подальше от этого всего, — сказала она холодно. — Чего и тебе желаю.
— Дай хоть кого-то попрошу отвезти тебя, — взмолилась Оля.
Алиса повернулась, глаза усталые, но жёсткие, почти шепотом:
— Не надо. Я лучше пешком, чем сяду в одну машину с «ними» еще раз.
И вышла, громко хлопнув дверью.
В комнате повисла тишина.
Оля, всхлипывая, вернулась и тихо сказала:
— Она меня ненавидит за всё это.
Саша обнял жену и, посмотрев на Витю, коротко сказал:
— Пчела, догони.
Витя только кивнул и, не сказав ни слова, вышел.
Холодный рассвет окрашивал небо в свинцовые тона. Город будто вымер — только редкие машины шуршали по мокрому асфальту, да где-то вдали глухо хлопала дверь. Алиса шла быстро, кутаясь в пальто. Плечи напряжены, шаги резкие, будто она хотела уйти не только от квартиры, но и от всего, что там происходило.
Позади — тяжёлые шаги. Она сжала губы, не оборачиваясь.
— Эй! — раздалось позади. Голос был знакомый, уверенный. — Постой!
Она шла дальше, не оборачиваясь.
Шаги ускорились. Через несколько секунд Витя догнал её, схватил за руку — не сильно, но крепко, с какой-то мужской уверенностью.
— Отпусти, — холодно бросила она.
Он посмотрел на её руку в своей ладони — и отпустил.
— Ты куда, в четыре утра? Пешком по городу? Совсем без башки?
— Я не твоя проблема, — холодно бросает она..
Он остаётся стоять рядом, глядя на неё. Глаза у него — усталые, но цепкие.
— Проблема — ты и есть.
— Ошибаешься. Это ты и твои друзья — проблема. Для всех.
— Я отвезу, — тихо, почти спокойно сказал он. — Не дури.
Алиса обернулась. На щеках у неё розовел холод, глаза блестели от злости.
— Нет. — Она усмехнулась, но в усмешке не было тепла. — Я с бандитом и убийцей в одну машину не сяду.
Он чуть склонил голову, в уголках губ мелькнула тень улыбки.
— Ну, ты уже породнилась с одним из таких, — сказал он тихо, почти с вызовом.
Она остановилась.
— То, что он муж моей сестры, не делает его мне родственником, — сказала ровно, но в голосе чувствовалась дрожь — от холода или от сдерживаемого гнева.
Витя сделал шаг ближе.
— И чем же тебе такие, как мы, не угодили? — спросил он, прищурившись. — Надо быть такой занудой, как ты, чтобы жить по бумажке и верить в честность мира?
Алиса резко выдохнула.
— Нет, — сказала она. — Надо просто иметь совесть. А вы её давно продали.
Он фыркнул.
— Мы зарабатываем. Законными путями, между прочим. Просто... думаем чуть быстрее других.
А после он усмехается.
— Слушай, ты такая злая, когда говоришь правду. Даже нравится.
Алиса прищурилась.
— Тебе всё нравится, да? Пока не касается совести.
— Совесть — понятие растяжимое, юрист, — с усмешкой. — Вы её по пунктам разбираете, мы — по понятиям.
Она резко делает шаг к нему, лицо в нескольких сантиметрах от его.
— А вы и людей, наверное, делите — по понятиям? Кто дышит, а кто мешает?
Он не отступает.
— Ты думаешь, я монстр?
— Нет, — шепчет она. — Ты просто привык решать всё силой. Потому что без силы ты — никто.
Он ухмыляется, но в голосе дрожит злость:
— А ты привыкла всех учить. Думаешь, если у тебя диплом, то можешь судить?
— Я не сужу. Я вижу.
Между ними — шаг. Два дыхания.
Он наклоняется чуть ближе.
— Знаешь, что я вижу? — шепчет. — Ты боишься. Но не меня. Себя. Что тебе интересно, как живут такие, как мы. Что тебе... чертовски интересно.
Она замерла, глаза блеснули.
Потом усмехнулась — холодно, с вызовом.
— Ты себе льстишь. Мне просто противно.
Он усмехнулся тоже — криво, почти нежно.
— Противно? Тогда зачем стоишь? Могла уже уйти.
Он хотел еще что-то ответить, но она уже шла прочь, быстрым шагом.
— Я сказал — отвезу! — крикнул он ей в спину.
— А я сказала — не нужно!
Она шла быстро, её шаги отдавались эхом в пустом дворе.
— Ну и вали, дура! — рявкнул он, ударив кулаком по капоту старой «Волги». Металл глухо звякнул, эхо ушло под арку.
Но когда Алиса скрылась за поворотом, Витя не двинулся. Стоял, молча, глядя туда, где она только что была.
Сигарета в руках дрожала — не от холода, от злости, непонятной даже ему самому. Витя долго стоял во дворе.
Сигарета догорела до фильтра, обожгла пальцы — он не заметил.
В голове шумело — от усталости, от злости, от того, что впервые за много лет кто-то так в лоб поставил его на место.
Он обернулся к дому, где ещё недавно сидели ребята, где плакала Оля.
Из окна тускло лился свет — видно, Саша с Косом и Филом так и не легли.
И почему-то не хотелось туда возвращаться.
Он всё же пошёл — медленно, ссутулившись.
Двор тянулся длинной лентой, воздух пах гарью и сыростью.
Когда вошёл в квартиру, там стояла тишина.
Фил сидел у окна, молча смотрел в темноту.
Космос полуспал на диване, его отец — мрачный, уставший — наливал себе чай.
Саша стоял у стены, курил.
Витя снял плащ, бросил на спинку стула.
Саша повернулся к нему:
— Догнал?
— Догнал, — коротко ответил Витя.
— И?
Витя пожал плечами.
— Да пошла она.
Фил посмотрел на него поверх плеча.
— Ты бы поаккуратнее. У девчонки шок, день такой...
— Да ладно тебе, Фил, — вмешался Космос, хрипло усмехаясь. — Нормальная она. Глаз огонь. Только вон... язык острый.
— Острый — не то слово, — проворчал Витя, доставая сигарету. — Я к ней по-человечески, а она... будто я мусор под ногами.
Юрий Ростиславович поднял глаза от чашки.
— Может, она просто видит в тебе не то, что ты хочешь показать.
Витя бросил взгляд на старика — и отвёл глаза.
— Не знаю, что она там видит. Но бесит, честно. Словно специально выводит.
Саша затушил сигарету в пепельнице, подошёл ближе.
— Она не из тех твоих, Пчела. Оставь её.
Витя усмехнулся, но усмешка вышла натянутой.
— Да не нужна она мне, ты чё. Просто...
Он запнулся, не найдя слов.
— Просто достала.
Фил медленно повернулся от окна.
— Знаешь, как говорят, Витя, если кто-то "достал" — значит, не всё так просто.
Витя хотел ответить, но не смог. Только махнул рукой, сел на диван, и долго молчал, глядя в пол.
За окном уже серело. Город просыпался.
В голове гудел её голос — твёрдый, холодный, колкий.
"Я с бандитом в одну машину не сяду."
И чем больше он вспоминал эти слова, тем больше внутри что-то чесалось, гудело, не давало покоя.
Не злость. Не обида.
Что-то другое. Новое.
Неприятное и чертовски живое.