13.
Эйтчинсон, не особо заботясь о происходящем, лишь пожала плечами.
- Я не видела её с начала вечер... Билли? Ты куда? - её голос потонул в общем гуле пьяных разговоров и музыки, когда она заметила, как подруга внезапно сорвалась с места.
Билли рванула вперёд, словно её подтолкнула невидимая сила. Пластиковый стаканчик с остатками апельсинового сока выскользнул из её руки и с тихим стуком упал на пол, разбрызгивая яркую жидкость вокруг. Адреналин ударил в голову, затуманивая все остальные чувства, кроме одного - необходимости действовать. Она стремительно прорывалась сквозь пьяную толпу. Люди, покачиваясь и бормоча что-то невнятное, с недовольством оглядывались на неё, но Билли не обращала на них внимания.
У самой дальней стены гостиной, в полумраке, её внимательные голубые глаза выхватили из толпы знакомую фигуру. Лия стояла, прислонившись к стене, рядом с каким-то типом, чьё поведение сразу вызвало у Билли тревогу. Он был заметно крупнее её, и его жесты казались навязчивыми и грубыми. Лицо Лии было раскрасневшимся, а глаза - мутными. Судя по всему, Беннет была слишком пьяна, чтобы осознать происходящее. Парень бесцеремонно лапал её, словно она была вещью, а не живым человеком, и никто вокруг не вмешивался, предпочитая отворачиваться и делать вид, что ничего не происходит. Атмосфера всеобщей апатии и пьяного угара вызывала у Айлиш приступ тошноты.
Как только Билли увидела, что неизвестный парень склоняется к Лии, пытаясь её поцеловать, у неё сорвало крышу. Внутри будто что-то оборвалось. Это было больше, чем просто гнев - это было какое-то первобытное чувство, инстинктивное желание защитить слабого. Она метнулась к стене, расталкивая последних зазевавшихся гостей, и с силой оттолкнула незнакомца от Лии.
- Ты что творишь, урод?! - Голос Билли дрожал от ярости, но в нём звучала твёрдость, которой она сама от себя не ожидала. - Вообще с ума сошёл?! Какое право ты имеешь её трогать?!
Парень хрипло расхохотался, и от него резко запахло дешёвыми алкоголем и сигаретами.
- Нашлась тут защитница, - прорычал он, сплевывая на пол. - Ты кто вообще такая? Иди куда шла и не мешай мне развлекаться. - Он снова сделал шаг в сторону Лии, намереваясь продолжить свои настойчивые приставания, но Билли оттолкнула его назад. В её голубых глазах сверкнула сталь.
- Отошёл от неё, я сказала! - Билли встала между Лией и парнем, словно живой щит, преграждая ему путь. - Убери свои грязные руки, даже не вздумай к ней прикасаться!
Он лишь ухмыльнулся, сложив руки на груди, и в его глазах появилось какое-то недоброе выражение.
- А если не уберу, что ты мне сделаешь, принцесса?
Билли сжала зубы так сильно, что у неё заболели скулы. Кровь прилила к лицу, и она почувствовала, как в ней закипает ярость. Она была вне себя от возмущения и жалости к беспомощной Лии. Не думая ни секунды, поддавшись порыву, она резко замахнулась на парня, намереваясь дать ему отпор. Но в то же мгновение её ладонь пронзила острая, невыносимая боль.
Подняв руку к лицу, Билли увидела ужасную картину: острое лезвие ножа насквозь пронзило её ладонь. Горячая, пульсирующая кровь обильно текла по её запястью и руке, капая на белоснежную футболку, превращая её в багровое месиво, и на грязный пол, образуя зловещую лужицу.
Билли молча стояла, парализованная шоком, и смотрела на нож, торчащий из её руки. Не было ни слёз, ни криков, только оцепенение и отчаянная попытка переосмыслить происходящее... Что только что произошло? Она буквально насадила свою ладонь на складное лезвие ножа. Видимо, парень держал его в руке, а когда Билли замахнулась, инстинктивно открыл лезвие.
Остриё ножа чётко вошло снизу ладони и вышло между указательным и большим пальцем. Боль была адской, нестерпимой, но казалась какой-то нереальной, словно происходящей не с ней. Вокруг воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом музыки. Все в ужасе замерли, наблюдая за разворачивающейся сценой. Казалось, парень, которому принадлежал нож, сам не ожидал такого исхода, и теперь молча, со страхом и раскаянием в глазах, смотрел на девушку. Билли подняла на него взгляд, а после, снова взглянув на свою окровавленную руку, издала громкий, душераздирающий крик, полный боли и отчаяния.
Дальше всё было как в тумане. Она не помнила ни как Чарли, бледная и испуганная, пыталась привести её в чувство, ни как они, дрожащими руками, пытались остановить кровь, ни как её увозили на скорой помощи под вой сирен, который, казалось, звучал прямо у неё в голове. Она узнала это всё только потом, через время, от других людей, со слов очевидцев. Сама Билли не помнила вообще ничего, словно память стёрли, оставив лишь смутные обрывки.
Пришла она в себя только в стерильном, ярко освещённом кабинете хирурга. Он закончил накладывать ей повязку и, сидя за столом, заваленным бумагами, писал рецепт для приема лекарств. В воздухе витал резкий запах препаратов и дезинфицирующих средств.
- ...При соблюдении всех рекомендаций и надлежащем уходе за раной мы даже можем избежать потери чувствительности и двигательной функции в пальцах и кисти, - врач протянул ей листок, исписанный вдоль и поперёк неровным, неразборчивым врачебным почерком, который казался ей каким-то набором иероглифов.
Билли, морщась от яркого света ламп, кивнула, ничего не ответив. Голова раскалывалась, и говорить совершенно не хотелось.
- И... Постарайтесь больше не напарываться на нож, - врач, с натянутой улыбкой, похлопал её по плечу и подвёл к выходу из кабинета.
Билли снова кивнула и вышла в длинный, пустой коридор. Была уже глубокая ночь, и в больнице царила тишина. Слышно было только тихое гудение ламп и редкие шаги медицинского персонала. Девушка левой рукой достала из кармана шорт телефон, заляпанный засохшей кровью. Протерев экран большим пальцем, она увидела множество сообщений и пропущенных звонков от разных неизвестных номеров. Как Билли поняла, это были все ребята, присутствующие на этой злополучной вечеринке. Парни и девушки, которых она даже понятия не имела, как выглядят в лицо, спрашивали как она, о её самочувствии, всё ли хорошо. Эта неожиданная забота вызвала у неё слабую, печальную улыбку. Ей написали абсолютно все, неизвестные, незнакомые люди, все, кроме неё...
Билли открыла чат с её подругой Чарли:
Чарли <3
Не в сети
-Билли, милая, ну как ты?
Боже, умоляю, скажи, что
все обошлось...
*пропущенный звонок*
*пропущенный звонок*
-Билли, ну что там?
Что говорят врачи?
*Пропущенный звонок*
-Билли? Я сейчас
с ума сойду...
-Всё нормально.
Что там с Лией?
Чарли моментально зашла в сеть, несмотря на поздний час:
Чарли <3
В сети
-Всё нормально.
Что там с Лией?
-Билли, родная...
-Чарли.
-Пьяна, спит.
-Она спрашивала
обо мне?
-Би...
Билли тяжело вздохнула, и, выключив телефон, безразлично сунула его в карман шорт, чувствуя себя опустошенной. Она сама настояла, чтобы Эйтчинсон осталась с Лией, чтобы пьяная блондинка, в её нынешнем состоянии, не натворила глупостей и не попала в ещё большую передрягу. Хотя Чарли до последнего отчаянно настаивала поехать вместе с ней в больницу, не желая оставлять подругу одну в таком состоянии. Билли отказалась, чувствуя какую-то липкую вину за произошедшее, словно она сама была в ответе за безопасность Лии. Девушка медленно поплелась к выходу из больницы, ощущая себя выжатым лимоном. Каждый шаг отдавался тупой болью не только в руке, но и где-то глубоко внутри.
Выйдя за большие стеклянные двери, она увидела Финнеаса, стоявшего в нескольких метрах от здания, под тусклым светом одинокого уличного фонаря. Его высокая худощавая фигура казалась напряженной, словно натянутая струна, готовая оборваться в любой момент. По его лицу, осунувшемуся и бледному, было видно, что он уже всё знает. Билли, опустив голову, медленно спустилась по скользким ступенькам.
Финнеас, не говоря ни слова, крепко прижал сестру к себе. Девушка почувствовала, как у него трясутся руки.
- Больно?.. - его голос был тихим и дрожащим.
Айлиш подняла голову и увидела, что у парня красные глаза, губы дрожат, а на щеках блестят мокрые дорожки от слёз. Она никогда прежде не видела, чтобы брат плакал. Какое бы дерьмо у него ни происходило в жизни, он всегда реагировал с холодным спокойствием и отстранённостью. Но сейчас... Сейчас маска безразличия и хладнокровия слетела, обнажая его истинные чувства - боль и страх за любимую сестру. Зрелище плачущего Финнеаса потрясло Билли сильнее любой физической боли.
Билли отрицательно помотала головой, уткнувшись лицом ему в грудь, вдыхая знакомый аромат его парфюма. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности, словно вернулась в детство, когда все проблемы решались одним крепким объятием брата.
- Пойдем... - проговорил парень тихо, стараясь придать своему голосу уверенность и не разрыдаться прямо тут, на глазах у всех. Он должен быть сильным перед сестрой. Для неё.
Финнеас, взяв девушку под локоть, проводил к машине и, открыв дверь, помог ей сесть внутрь, заботливо укрыв её дрожащие ноги клетчатым пледом, который всегда возил с собой в машине. Сам он сел за руль и тронулся с места, аккуратно объезжая немногочисленные лужи на дороге, оставшиеся после недавнего дождя.
Билли исподтишка наблюдала за Финнеасом: он молчал, лишь крепко сжимал руль побелевшими пальцами. Одной рукой парень потянулся и осторожно взял Билли за здоровую ладонь, словно боясь сломать её. Ему просто нужно было убедиться, что сестра сейчас рядом с ним, в безопасности, и что с ней всё в порядке. Этот простой жест - прикосновение руки - говорил больше, чем тысячи слов.
Вся дорога прошла в напряженном, угнетающем молчании. На Билли эта тишина давила, как неподъёмный груз.
"Что будет по приезде домой? Что скажет Финнеас? Что скажут родители? Почему Лия до сих пор не позвонила? Хотя бы одно сообщение... Почему...?"
Автомобиль остановился на светофоре, и Финнеас замер, наблюдая за сестрой краем глаза. Она сидела, сжавшись в комочек, и что-то явно грызло её изнутри. Он, кажется, даже догадывался, что. Зная Билли, он мог по едва заметному напряжению в плечах, по этой упрямой складке между бровями прочитать целую драму.
"Давай, Билли, ну же, скажи что-нибудь. Просто дай мне знать, что ты не тонешь в этом дерьме в одиночку." - мысленно умолял её Финнеас.
Парень видел, как пальцы её здоровой руки нервно сжимали край футболки, выдавая сильное волнение. Сердце Финнеаса болезненно сжалось. Он знал этот взгляд. Взгляд затравленного зверька, который боится выдать свою боль. Взгляд, который он видел слишком часто за последние годы. Но он не сдавался. Не сейчас. Не тогда, когда Билли так отчаянно нуждалась в нём.
Финнеас вздохнул и коснулся рукой её плеча, словно передавая ей частичку своей уверенности.
- Солнышко моё, послушай... - Парень вздохнул. - Нужно подождать, понять, твой ли это человек... - Он подчеркнул каждое слово, придавая ему особое значение. - Твой ли это человек, Би? Задумайся об этом. Не о том, как это выглядит со стороны, не о том, что скажут другие, а о том, что чувствуешь ты. Чувствуешь ли ты себя рядом с ней настоящей? Свободной? Можешь ли ты быть собой, без всяких масок и притворства? - Он внимательно смотрел в глаза Билли, пытаясь увидеть в них ответ. - Чувствуешь ли ты, что она понимает тебя, принимает тебя такой, какая ты есть, со всеми твоими странностями и тараканами? Чувствуешь ли ты, что она поддерживает тебя, вдохновляет тебя, делает тебя лучше? Или ты чувствуешь, что тебе приходится меняться, подстраиваться под неё, скрывать свои истинные чувства? - Финнеас замолчал, давая Билли время переварить его слова. Он знал, что эти вопросы могут быть болезненными, но они были необходимы. Он не хотел, чтобы она снова совершила ошибку, чтобы снова разбила себе сердце.
Парень взял её за руку, нежно, но крепко сжимая её здоровую ладонь, словно пытаясь передать ей свою поддержку. - Я ничего не имею против того, что ты решила защитить её, это благородно, но... - Голос Финнеаса предательски дрогнул, и Билли заметила, как он украдкой смахивает слезу, скатившуюся по щеке. Он не хотел показывать свою слабость, но не мог сдержаться.
- Я просто боюсь потерять тебя, Билли, - голос Финнеаса дрогнул. Он провёл рукой по волосам, чувствуя, как подступает паника. - Ножевое ранение... а если бы... - Парень закрыл лицо руками, пытаясь сдержать эмоции. Он всегда старался быть сильным для сестры, но сейчас страх за неё пересилил всё.
- Извини, просто... я правда боюсь потерять тебя, Билли, - повторил он, убирая руки от лица и смотря на сестру полными отчаяния глазами. - Ты мой самый родной человек...
У девушки задрожали губы. Она чувствовала, как к горлу подступает комок. Билли крепко обхватила брата здоровой рукой, прижавшись к его груди. И тут, наконец, слёзы, которые она сдерживала так долго, прорвались наружу. Она плакала долго и горько, плакала очень сильно, навзрыд. Её тело сотрясалось от рыданий, слёзы без остановки капали на толстовку брата, оставляя темные мокрые пятна. Прошёл не один десяток минут, прежде чем рыдания стали стихать, а дыхание стало более ровным и спокойным.
В какой-то момент Билли услышала голос брата. Он что-то тихо напевал, словно пытаясь успокоить её. Она шмыгнула носом и притихла, подняв голову. Финнеас действительно пел какую-то песню, тихонько поглаживая сестру по спине и смотря куда-то сквозь лобовое стекло. Билли прислушалась, пытаясь разобрать слова:
- And you're only nineteen... And there's nothin' I can do...
Финнеас перевел взгляд на неё. Их глаза встретились, и он слабо улыбнулся, стараясь подбодрить сестру.
- I made mistakes, you'll make 'em too... A part of me is part of you...
- Часть тебя... это часть меня? - переспросила Билли, смотря на него своими голубыми, пронзительными глазами, которые после выплаканных слёз стали ещё красивее.
- Just a different shade of blue... - Финнеас подмигнул ей, стараясь разрядить обстановку, и нежно поцеловал сестру в лоб. - Just a little family feud...
Билли почувствовала, как слёзы подступают вновь, но теперь это были слёзы благодарности и любви. Она крепко обняла брата, уткнувшись ему в плечо.
- Я написал эту песню для тебя, - тихо проговорил Финнеас, слегка отстраняясь от сестры. - Думал, уже показать, когда выйдет альбом, но...
Билли взглянула на приборную панель автомобиля, на маленький экранчик мультимедийной системы:
𝗙𝗮𝗺𝗶𝗹𝘆 𝗳𝗲𝘂𝗱 - 𝗙𝗜𝗡𝗡𝗘𝗔𝗦
━━━━━━━━●──
⇆ㅤ◁ㅤ❚❚ㅤ▷ㅤ↻
- Просто маленькая семейная ссора? - тихо переспросила Билли, чувствуя, как музыка и слова проникают в самое сердце, заставляя его болезненно сжиматься.
- Just a little family feud, - Финнеас кивнул, целуя сестру в макушку. Он чувствовал её боль, её смятение, и хотел, чтобы она знала, что он всегда будет рядом.
- Я люблю тебя так сильно... - Билли всхлипнула, обнимая парня ещё крепче.
- И я тебя, люблю, солнышко, больше жизни, - Финнеас нежно гладил сестру по спине, чувствуя, как она дрожит.
- Ты самое дорогое, что у меня есть.
Он отстранился от Билли, взял её лицо в свои ладони и посмотрел ей прямо в глаза, стараясь донести до неё всю важность своих слов.
- Помни, Би, - тихо произнёс он, - любовь - это не жертва, это не компромисс, это не игра в одни ворота. Любовь - это когда ты чувствуешь, что тебя любят и принимают таким, какой ты есть. Любовь - это когда ты становишься лучше, когда ты расцветаешь, когда ты чувствуешь, что можешь свернуть горы. Если ты чувствуешь что-то другое, то это, возможно, не любовь. - Он закончил говорить и молча смотрел на сестру, надеясь, что его слова не прошли мимо её ушей.
- Да, я понимаю... - пробормотала Билли, отводя взгляд в сторону. В её голосе звучала растерянность, неуверенность и какая-то обреченность. Словно она уже заранее знала, что всё закончится плохо, словно она уже чувствовала, как сердце её будет разбито вдребезги.
Финнеас вздохнул. Он знал, что сестра должна сама принять решение, что он не может заставить или спасти её. Но он надеялся, что его слова помогут ей сделать правильный выбор. Он просто хотел, чтобы она была счастлива. И чтобы она не боялась быть собой.