12
Минхо перепрыгивает через забор, игнорируя разочарованные крики Хины, и выбегает с территории школы. Его ботинки шлепают по асфальту, резко тормозя, когда он добирается до круглосуточного магазина. Он торопливо пробирается через кусты у входа, мимо мусорных баков и разбитых бутылок из-под пива. Холодная волна страха пронзает Минхо насквозь.
Он слышит шум драки, прежде чем сворачивает за угол. Шестеро парней пытаются завалить Джисона на землю, еще трое валяются без сознания. Еще один парень сидит позади Джисона, повернувшись спиной к Минхо. Он поднимает с земли разбитую бутылку и держит ее как нож, острым краем вперед. Минхо сбивает ублюдка с ног.
Они все застывают, когда слышат звук стекла, разбивающегося о землю (а не об Джисона, слава богу).
— Президент, — говорит Джисон, оборачиваясь. Кровь капает с боковой стороны его лба, стекая по щеке. Его пиджак порван, а рубашка вся в красных пятнах.
Минхо собирается убить их всех до единого, и к черту репутацию школьного президента. Он хватает ближайшего из них за воротник и наносит удар, чувствуя хруст под кожей. Он ухмыляется. Это чертовски фантастическое ощущение. Он наносит еще несколько ударов, прежде чем один из них не отрывает его, пытаясь удержать за руки, чтобы другой мог избить его. Удар какого-то парня жалит, конечно, и следующие три приходятся на лицо Минхо, а два вонзаются в живот, но затем Джисон брыкается и отталкивает их назад. У Ли есть доля секунды, чтоб вырваться из хватки хулиганов.
— Спасибо, — говорит он, когда освобождается, прижимаясь спиной к Джисону.
— Без проблем. Никому не позволено бить тебя, кроме меня.
Прежде чем Минхо успевает понять смысл предложения, они снова возвращаются в бой. Кровь повсюду. В другой любой момент он не стал бы одобрять такое жестокое поведение, но факта того, что один из парней пронзил бы Джисона чертовой бутылкой из-под пива, хватает, чтобы он продолжал. Или может быть, он делает это на адреналине.
Минхо никогда раньше не участвовал в драках. Это в какой-то степени увлекает.
Один особенно крупный парень бьет его в челюсть, а когда он падает, добивает ударом в ребра. Минхо стонет от боли. Боже, как же это невыносимо. Второй удар, а затем третий, прежде чем он успевает откатиться в сторону и встать на ноги. Он вытирает кровь со своих губ.
Парень вдруг бледнеет.
— Подожди, забей, извини.
— О чем это ты говоришь? — рычит Минхо.
Парень убегает. Или, по крайней мере, пытается бежать, пока не появляется знакомая вспышка черного и серебряного. Чан и Чанбин. Когда все заканчивается, они единственные стоят на ногах. Чан улыбается Минхо, обеспокоенно подняв брови.
— Субин написал нам. Мы пришли сюда, как только смогли. С тобой все хорошо?
— Думаю да. — Минхо пожимает плечами и слегка морщится. Он врет. К счастью, никто похоже не заметил.
Чанбин вытирает кровь с ладоней, презрительно скривив губы и наблюдая за всей этой картиной. Десять тел лежат на земле, хоть и некоторые уже пытаются скрыться прочь, еле как хромая.
— Их так много? Чертовы трусы.
— Менеджер круглосуточного магазина знает вообще об этом? — спрашивает Субин. Он стоит чуть поодаль, хмуро глядя на разбитую бутылку. Минхо видит Хенджина, Сынмина и Феликса, стоящих рядом. Чонин тоже здесь, и Ли не упускает возможности заметить, как остальные выстроились полукругом вокруг младшего, словно защищая его.
Это даже трогательно, что они все пришли сюда.
— Скорее всего ему плевать. Здесь постоянно ошиваются самые разные люди.
Их голоса сливаются в тихое жужжание на заднем плане, когда Минхо замечает Джисона, стоящего в нескольких метрах от них. Он шагает вперед, истекая кровью, тяжело дыша, и кладет руки по обе стороны от лица Минхо. Тот поддерживает его за плечи. Они спотыкаются вместе, синхронно, качаясь взад и вперед, пока ноги Джисона не подкашиваются, увлекая за собой старшего.
— Какой же ты любопытный придурок, — говорит Джисон. — Прибежал сюда, как гребаный идиот.
Он наклоняется вперед, как будто у него тяжелеет голова. Минхо позволяет ему прижаться к нему лбом, смутно ощущая, как кровь липнет к его коже, а пот стекает по шее.
— Я гребаный идиот, который влюблен в тебя. — Он тяжело вздыхает. Он мог бы сразу сказать это и покончить с этим, как и планировал, вместо того, чтобы позволять накопиться этому внутри.
— Мы в старшей школе. — Джисон едва дергается.
— И?
— Что ты вообще знаешь о любви?
— Окей, — соглашается Минхо. Это правда, они все еще в долбаном подростковыми возрасте. — Беру свои слова назад. Ты мне очень, очень, очень нравишься.
— Если я тебе правда нравлюсь, то чего ты ждешь? Поцелуй меня, наконец, — рычит Джисон.
Минхо кашляет в недоверии.
— Ты избегал меня всю неделю после того, как я сказал, что ты мне нравишься. А сейчас я снова признался, и ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? У меня немного смешанные эмоции по этому поводу.
Ну, Джисон хотя бы выглядит виноватым.
— Я не знал, что делать, окей? Типа, я отдавал себе отчет в том, что чувствую, к тому же наши поцелуи были не совсем платонические, но это не совсем задевало меня, пока ты не сказал это вслух.
Он прерывисто вздыхает, перед тем как продолжить.
— Ты президент школы, а я никчемный преступник. Ты делаешь меня лучше, но все что делаю я — это разрушаю тебя. Я знаю, что недостаточно хорош для тебя, но все равно не могу не хотеть тебя. И черт, у тебя разве сейчас не выступление?
— Никому нет дела до моей речи, — быстро замечает Минхо. — И это неправда. Джисон, посмотри на меня. — Он осторожно проводит большим пальцем по щеке Джисона, по краям цветущего синяка, пока младший не встречается с ним глазами. — Благодаря тебе, я побывал на своей первой вечеринке, встал против своего отца, бросил глупые дополнительные занятия после школы и снова начал танцевать. Ты не разрушаешь меня. Ты, черт возьми, освобождаешь меня.
— Но драка...
— Это была не твоя вина. Они угрожали избить Чонина до полусмерти, если ты не пойдешь за ними сюда, верно? И по какой причине? Месть? Чушь. — Он узнал некоторых из них по драке, которая произошла, кажется, много лет назад в парке. Глупая причина для мести. — Так что если ты не планируешь добровольно ввязываться в новые драки, а ты не планируешь, то все в порядке.
Он позволяет словам повиснуть в воздухе, ожидая ответа.
— Минхо.
— Ты никогда не будешь называть меня хеном, не так ли?
— Никогда. — Джисон дерзко улыбается ему, Минхо не может сдержаться и улыбается в ответ, нежно.
— Что, Джисон?
— Могу я поцеловать тебя? — храбро говорит он, хотя его голос дрожит.
Ли отстраняется, приподнимая бровь.
— Раньше ты даже не спрашивал. — Он слышит приглушенный вздох на заднем плане, но не обращает внимания. Это не имеет значения.
— Но только без конфет. — Джисон выпячивает нижнюю губу. Она все еще немного в крови, потрескавшаяся и красная. — Мы никогда не целовались без конфет.
— Значит ли это, что я теперь тебе тоже нравлюсь? — озадаченно спрашивает Минхо. Это было странно... легко.
— Нет.
Его сердце останавливается.
— Что?
Джисон ухмыляется.
— Ты мне очень, очень, очень, очень нравишься, хоть ты и надоедливый идиот. И я все еще хочу поцеловать тебя. Могу я?
Минхо бросается вперед, отвечая своими губами на губы Джисона. Это как в первый раз, когда они поцеловались. Чувствуется легкий привкус крови, но он сладок даже без леденца. Губы Джисона мягкие, хоть он и настойчиво толкается вперед, их языки, теплые и скользкие, сплетаются друг с другом. Минхо счастливо мурлыкает, затем отстраняется, прикусывая нижнюю губу Джисона.
— Окей. Я официально чувствую себя просто отвратительно. — Звучит как голос Феликса, хоть и с неестественно более высоким тоном. Минхо стонет.
С большим усилием он прерывает поцелуй, смотря на людей, которых называет друзьями. И на Чонина. Не то чтобы Чонин не его друг, но он также младший брат Джисона, с которым он только что целовался лицом к лицу. Минхо заметно бледнеет от этой мысли. О нет.
— Я имею ввиду, это мило и все такое, но Минхо-хен выглядит супер-дупер бледным, в то время как Джисон выглядит так, будто собирается упасть замертво в любую секунду, — усмехается Сынмин. Он держит разбитую бутылку, перекинув через плечо, как будто готов защищаться в любой момент. Минхо не забудет потом отругать его за безответственное поведение. (Как будто ему это говорить.)
— И все же, он прав. Вам, ребята, действительно стоит навестить школьную медсестру, — советует Субин.
Это последнее, что слышит Минхо перед тем, как отключиться. (Последнее, что он видит — это улыбка Джисона, открытая и честная, и он не может не повторить ее. Все будет хорошо, прекрасно, чертовски фантастично.)