Двоюродный брат Чон Чонгук♡

Утро было серым.

Небо, затянутое свинцовыми облаками, нависало над городом, будто само время решило приостановить свой бег. Тёплый свет не проникал сквозь плотные тучи — только тусклое, холодное сияние, от которого становилось ещё тоскливее. В комнате Чонгука пахло пылью и ночной тревогой. Он всё ещё спал, свернувшись на боку, натянув одеяло почти до самого лба.

Т/И стояла у двери, держа в руках чашку чёрного кофе. Горький пар щекотал нос, обжигая губы, но она не чувствовала вкуса. Только напряжение. Только груз, придавливающий к полу.

77,734 доллара. И нужно ещё 22,266.

И всего сутки.

Она тихо вышла из комнаты, стараясь не скрипнуть половицами. Коридор был тих, только с кухни доносился стук посуды и приглушённый голос тёти, разговаривающей по телефону. В доме витала тревожная тишина — как в те дни, когда ждёшь плохих новостей, но надеешься на чудо.

Т/И вышла на улицу.

Холодный воздух ударил в лицо, пробирая до костей. Было всего семь утра, на улице почти никого. Асфальт ещё не просох от ночного дождя, и в лужах отражались мрачные тучи.

Она набрала номер.

— Алло, — отозвался хриплый, чуть удивлённый голос Хосока.

— Привет. Мне нужно встретиться. Срочно.

— Ты в порядке?

— Пока да. Но мне нужно занять двадцать две тысячи. Только на пару дней.

Молчание. Хосок не был человеком, который бросал в беде. Он был осторожным, но верным. Его молчание значило, что он думает.

— Где встретимся?

— «Кофейня на третьей». Через час.

— Буду.

---

Кофейня на третьей улице была маленькой, уютной, с выцветшей вывеской и окнами, запотевшими от пара. Внутри пахло корицей, карамелью и терпким эспрессо. Людей почти не было — только пожилая пара у окна, мальчик с ноутбуком и бариста с пучком на голове, напевающий себе под нос.

Т/И сидела в углу, руки дрожали. Кофе снова не чувствовался на вкус.

Через пару минут дверь звякнула, и вошёл Хосок — в тёмном пальто, с тенью недосыпа под глазами. Он сразу подошёл к ней, сел напротив.

— Ты бледная. Что случилось?

— У Чонгука проблемы. Он должен. Большим людям. Он не говорил, но я всё узнала. Собрала почти всё, но не хватает.

Она говорила быстро, почти шепотом, глядя в стол.

Хосок молчал, только смотрел на неё. Потом протянул руку и накрыл её ладонь своей — тёплой, крепкой.

— Ты действительно это делаешь ради него?

Она подняла глаза. В её взгляде было всё: боль, страх, усталость, отчаяние… и любовь. Настоящая, братская, без условий.

— Да.

Он вздохнул, кивнул.

— Хорошо. Но пообещай, что потом скажешь мне всё. И что вы оба будете осторожны.

— Обещаю, — выдохнула она, и впервые за день почувствовала — лёгкость. Словно огромный камень оторвался от груди.

Хосок достал телефон, сделал несколько звонков, тихо поговорил. Прошло не больше пятнадцати минут.

— Всё. Я переведу тебе вечером. Или прямо ему — как скажешь.

Т/И едва сдержалась, чтобы не разрыдаться прямо за столом.

— Спасибо. Правда. Спасибо, Хосок.

Он улыбнулся, той самой тёплой, родной улыбкой, которую она помнила с детства.

— Ты сильнее, чем кажешься, Т/И.

---

Когда она вернулась домой, было уже около полудня. Тучи начали рассеиваться, и солнечные лучи пробивались сквозь щели в облаках, бросая мягкий золотой свет на улицы и крыши домов.

Чонгук сидел на диване в гостиной, всё ещё в той же тёмной толстовке. Он смотрел в окно, рассеянно грызя ноготь.

— Эй, — сказала она, подходя ближе. — Деньги будут сегодня вечером.

Он резко обернулся. Его глаза расширились.

— Серьёзно?.. Ты...

— Хосок помог. Договорились. Всё будет нормально, Чонгук.

Он встал, быстро подошёл, схватил её за плечи.

— Ты… ты же могла… тебя могли… — он был на грани.

— Нет. Всё чисто. Я позаботилась.

Он растерянно рассмеялся, потом снова обнял её. На этот раз — с облегчением. Уже без слёз. Только долгий, тёплый, полный благодарности жест.

---

Вечером они сидели во дворе. Чонгук, Т/И, Юнги, Хосок, Чимин и Тэхён. Кто-то принёс пиццу, кто-то — лимонад. Впервые за долгое время было просто спокойно.

Небо очистилось. Над головой раскинулся синий купол, усыпанный первыми звёздами. Воздух был свежим, пах травой и чем-то сладким — кажется, тётя пекла пирог с корицей.

— Ты знаешь, — сказал Чонгук, жуя кусок пиццы, — у меня, кажется, снова появился смысл.

— А у тебя был? — усмехнулся Юнги.

— Теперь есть. — Он посмотрел на Т/И. — Семья. Настоящая. Не те, кто ушёл. А те, кто остался.

Т/И улыбнулась.

И в этот момент всё было хорошо.

Пусть только на вечер. Пусть завтра снова проблемы.

Но сейчас — смех, звёзды и тепло рядом.

И это было настоящим счастьем.