24
— Я подозреваю, что... назовём её «вторая личность» Чонгука, проявлялась в течении полугода в десять, пятнадцать и двадцать лет, — заключил врач, откладывая бумаги в сторону.
— То есть, следующий раз будет в двадцать пять? — интересуется Хосок, перебирая между пальцами чёрный карандаш.
— Может, в двадцать пять, а может и через месяц.
— Это ведь... — старший кидает короткий взгляд на друга, — Не опасно для окружающих?
— Биполярному расстройству сопутствуют сильные эмоциональные перепады. Человек падает духом, теряет свои физические силы и способность самостоятельно решать проблемы, проявляет злость, ненависть ко всему окружающему, или наоборот — неадекватно воспринимает себя, как личность — возвышает себя над другими; переключается с одного на другое, особенно в рабочих делах, что приводит к снижению продуктивности. Разумеется, если его не изолировать, он может нанести вред близким людям, но это зависит от степени сложности заболевания.
— Есть гарантия, что его следующий перепад ограничится полугодом? — Хосок не переставал задавать вопросы, сгрызая от волнения ногти.
— Фазы депрессии и мании характеризуются цикличностью и периодом ремиссии. Так, фаза может длиться от семи дней до трёх лет, а период протекать четыре-пять лет.
— Объясни проще... — буркнул тот.
— Я подозреваю, что последние полгода у Чонгука была неопределённая фаза...
— А такое бывает?
— Я пока не встречал таких случаев, однако... Обычно люди сразу замечают несвойственное/непривычное поведение близкого человека, но вы же подумали, что изменения Чонгука вызваны в силу взросления, а значит заболевание, как таковое, не проявлялось. Но тогда для меня остаётся секретом, почему он мало что помнит за последние шесть, или около того, месяцев.
— Настолько всё сложно? — наконец подал тихий голос брюнет.
— На самом деле, обычно нет. Возможно, здесь есть ещё что-то, помимо биполярного расстройства...
— Но... это врождённое? Я имею ввиду, могло ли это передаться наследственно?
— Биполярное расстройство довольно редко встречается у детей. Оно развивается из-за травм головного мозга, алкогольной, наркотической зависимости, чрезмерного употребление кофе, сигарет, энергетических напитков.
— Но, если у Чона это началось с десяти лет, то... из-за какой-то детской травмы?
— Возможно, — врач поправил тонкую оправу очков, — Причиной может служить эмоциональное перенапряжение, утомляемость. Толчком для проявления заболевания может стать серьезный стресс, который и становится катализатором. Сами знаете, стрессовые ситуации способны изменить отношение человека к окружающим, его образу жизни. К примеру, это может быть увольнение с работы, неудачи в каких-то делах, потеря родственника...
Хосок поджал губы и перевёл взгляд на молчавшего до этого момента Чонгука, но на лице того не дрогнул ни один мускул, и молодой мужчина продолжил:
— Если господин Чон будет проходить профилактическое лечение, то éсть вероятность полного выздоравления. Однако, — он помедлил и обратился к молчащему брюнету, — Я подозреваю, у вас ещё не было случая обострения?
Чонгук поднял голову и встретился взглядом с доктором.
— Обострение?
— Обострение случается лишь раз за всё время болезни. В это период эмоциональные перепады случаются чаще и в более... обострённой форме.
В кабинете повисла тишина.
— Выбирать тебе, Чонгук, — пшеничноволосый затаил дыхание, — Что будешь делать?
Чон не спускал глаз с сидящего напротив малознакомого мужчины. Этого человека он совсем не знал, но его знал Хосок, и к тому же, почему-то его внешний вид внушал доверие.
Более того. «Я не могу контролировать своё поведение. Что, если это зайдёт слишком далеко? Что, если обратно уже не выкарабкаюсь? Что, если это 'обострение' придёт в самый неподходящий момент? Что, если причиню боль дорогим мне людям? Я должен попытаться, хотя бы ради друзей. Хотя бы ради Дженни»
— Когда мы можем начать лечение?
* * *
Дженни лежит на кровати, бесцельно устремив пустой взгляд в потолок.
По виску стекает слеза, впитываясь в шёлковую ткань белой наволочки.
Прошёл месяц. Целый месяц со дня, когда она узнала о болезни брата.
И чёртовы мучительно долгие двадцать девять дней, с того момента, как Ким последний раз видела его.
Этот эгоист решил, что будет лучше, если они не смогут видеться на протяжении всего лечения и передал эти слова через друга.
Но спросил ли он, что думает об этом девушка?
Лицемер даже не поинтересовался о её мнении, не спросил, как она будет себя чувствовать. А чувствует она себя ужасно, просто отвратительно, пребывая в постоянном волнении и беспокойстве. В голове Дженни всегда крутятся одни и те же вопросы: «Как там Чонгук?», «В порядке ли он?», «Всё ли с ним будет хорошо?»
Но за всё время ожидания она не получила от него ни одного звонка, ни даже сообщения. Это, в принципе, было бы и не так удивительно, ведь в их последнюю встречу Чон вновь вёл себя, как последний мудак. Однако, отчего-то девушке хотелось верить, что он обязательно изменится. Что вернётся к ней тот Чонгук, которому было не всё равно на её чувства, тот Чонгук, которому Ким дала шанс исправиться, тот Чонгук, которому она поверила...
... до тех пор, пока на телефон не пришёл звонок от Джина, и в трубке не послышался взволнованный и напряжённый голос, молящий о срочном приезде к нему. А после звон чего-то разбитого и глухой полурык-полукрик, наполненный ненавистью и злостью. Ким негромко чертыхнулся, что-то прохрипел и отключился, прежде чем девушка успела что-либо сказать.
Дженни замерла с прижатым к уху телефоном, уставившись в ноги. «Что это было? Чей был тот крик?» Но больше всего её волновали последние слова Джина, будто бы специально сказанные почти шёпотом.
«Что значит «Не успели»?»