11
— Боже мой, как можно быть настолько тупой? — закатывает глаза Чонгук, стараясь не смотреть на противную глазам девушку, — Кому ещё разболтала про то, что у нас общий отец?
— Никому, — опускает голову Дженни, уставляясь в пол, — Никто не знает...
— Это благодаря Хосоку, — перебивает брюнет, — Если бы он не спас твою задницу, и кто-то узнал об этом, уж поверь, я бы отыгрался...
Ким молчит. Молчит и скрипит зубами от злости, но мама строго наказывала избегать стычек с ненавистным братом. Однако, именно в тот момент, когда она собиралась пойти на прогулку с недавно встретившейся американской подругой, в дом Чонов приехал младший сын, которого она никогда прежде не видела здесь. Чонгук всегда ночевал, как объясняла её мать, "где хотел": у друзей, у знакомых, в отелях и своей собственной квартире. Но не здесь. Не в том доме, которого Чон и домом-то не считал.
Ведь что есть дом?
Место, в которое хочется возвращаться, где тепло и тебя кто-то ждёт. Но разве ждал его кто-то в этом доме? А про её «спасителя» Дженни прекрасно помнит и безмерно благодарна, хоть и до сих сконфужена, ведь многим теперь нужно вверять ложь о том, что Хосок ей братом приходится.
Сам же он в первую ночь их знакомства, когда отвозил домой на своём макларене, объяснил, что Чонгук был бы разочарован, если бы всплыла правда.
— Разочарован? — горько усмехнулась брюнетка, поглядывая в окно.
— Мягко говоря, — грустно улыбнулся пшеничноволосый, — Не вини его сильно. Он, конечно, ослеплён ненавистью к семье...
— Но у него есть на это причины? — изгибает бровь девушка, — Я знаю, что его мама давно пропала...
— Пропала? — Хосок непонимающе глянул на неё и слабо, будто устало, ухмыльнулся, качая головой.
— Ну, я не знаю точно, что произошло, — нахмурилась Ким, — Кто-то говорит, они развелись, другие, что она просто исчезла. Как сквозь землю провалилась.
— Главное — не затрагивай эту тему при Чоне. Да и вообще не суйся в это всё.
— Говорит тот, кто знает, в какой я ситуации оказалась, — вздыхает та, потирая переносицу.
— Ты же не собираешься рассказывать об этом направо и налево, верно? — брат возвышается над головой Дженни на добрых тридцать сантиметров.
— Больно надо, — тихо буркнула она, не в силах сдерживаться под натиском чонгуковой ненависти.
— Лицо попроще сделай, бастардка, — едва заметно морщится Чон, угрожающе нависая сверху.
— У меня есть имя, — почти шепчет девушка.
— Имя? — наигранно смеётся брюнет, но через секунду уголки его бледных губ опускаются, а глаза загораются недобрым огоньком, — Какая разница?
— Ч-что? — Ким поднимает голову, натыкаясь на переполненный надменностью взгляд. Ни ненависти, ни злобы в чёрных глазах напротив не видит, лишь отточенное годами высокомерие.
— Какое значение имеет твоё имя, если сама ты ничего не стоишь? Ты даже не Чон, а смеешь считать меня своим братом, Ким Дженни? — девушку передёргивает от того, насколько презрительно он произносит её имя.
— Т-ты... Ты думаешь, я этого хотела...? — шёпотом проговаривает она, продолжая заглядывать в чёрный океан потускневших глаз и, словно, пытаясь прорваться сквозь ледяную корочку, что покрыла стеклянной их оболочкой, — Ты думаешь... я хотела, чтобы ты оказался моим братом? Думаешь, я хотела возвращаться туда, откуда меня, как щенка, выкинули заграницу? Думаешь, я вообще хотела быть частью всего этого?! Быть наследницей!
Чонгук слегка отшатывается от срывающейся на крик сестры, но продолжает сверлить проницательным взглядом. Холодным, пробирающим жо косточек, растаптывающим и уничтожающим.
Он привык ко лжи и лести со всех сторон, ведь вырос среди этого дерьма, которое каждый день нарастало, превращаясь в одну огромную массу, давящую на сознание маленького ребёнка, подростка, а затем молодого парня. Чон с детства не по своей воле научился отличать враньё от правды, и последнего, к сожалению было в его жизни крайне мало. Редкость, больше похожая на мечту.
— Ну так проваливай, — хрипит Чонгук, скрипя зубами, — Возвращайся туда, откуда приехала.
Дженни вновь опускает голову, хочет возразить, но успевает лишь рвано вздохнуть, прежде чем её грубо притягивают за руку, впечатывая в накаченную грудь, окутанную дорогим, но не резким, будто бы цветочным, ароматом. Тут же за спиной раздаётся громкий хлопок и торопливые извинения прибиравшей дом женщины, едва не ударившей Ким дверью.
Брюнетка взгляд кверху поднимает и натыкается на глаза цвета вороньего крыла, где отражаются блики сверкающей сотнями бриллиантов люстры ручной работы. Дженни пытается заглянуть глубже, где, как ей показалось, промелькнуло что-то, чего она раньше не видела в чоновых глазах. Что-то похожее на.. сожаление?
Но Чон быстро и также грубо отталкивает её от себя, негромко шипя ругательства, и обходит, направляясь вглубь дома.
— Да что с тобой не так? — искренне не понимает девушка, раздражённо вздохнув и изогнув брови.