4
— Чонгук... — тихо позвала девушка, на что сразу получила толчок от матери, что округлившимися глазами посмотрела на дочь, и недоумённый взгляд Хосока, качающего головой. Дженни сразу закусила язык и опустила голову.
Но, к сожалению, или, скорее, к счастью для неё, Чон не удостоил вниманием ни её персону, ни родителей. Он даже не глянул, словно, не заметил, или их здесь не было.
— Я договорился насчёт сегодняшней гонки, — хрипло произнёс брюнет, обращаясь к другу, — Наши подтянутся туда ближе к двенадцати. Я договорился, чтобы к этому времени дороги уже были перекрыты, поэтому можем не торопиться.
Хосок кивнул и с усмешкой что-то шепнул ему на ухо, глянув на Ким. Она не видела лица Чонгука в этот момент, потому что тот стоял спиной к ней, но была практически уверена, что ему явно не понравились слова пшеничноволосого, после которых он сжал кулаки, напрягая девушку до посинения побелевшими костяшками.
— Я думаю, мы можем уже заходить в ресторан? — мгновенно расслабившись, предложил брюнет, с уважением глядя на отца Хосока. Тот согласился, и все дружно направились внутрь.
Здесь, кажется, всех устраивало лицемерное поведение парня, но не его сводную сестру. Дженни шла позади остальных и искренне не могла понять, как Чонгуку только хватает наглости себя так вести, и как присутствующие могут игнорировать этого отбившегося от рук идиота, так, словно, это в порядке вещей.
Когда все уселись за один круглый стол, находящийся на втором этаже огромного элитного ресторана, брюнетка немного поёжилась, осознав, что сидит напротив демона-братца. И, если в начале вечера девушка остерегалась тёмной ауры, налитых кровью глаз и испепеляющего взгляда, которого она ожидала получить от Чонгука, то под конец ужина её раздражало спокойствие этого парня, ведь тот буквально не замечал своей семьи: изредка перекидывался парой-тройкой слов с отцом пшеничноволосого, иногда услужливо подливал дорогое шампанское его матери и не обращал абсолютно никакого внимания ни на сидящую напротив Ким, ни на отца с мачехой, не отрываясь от активной беседы с другом.
Уже через несколько мгновений Дженни не выдерживает и с громким хлопком кладёт (скорее, швыряет) серебряный столовый прибор на деревянную поверхность стола, обращая на себя несколько пар глаз, но только не тех, что хотела. Чонгук и бровью не повёл на попытку той привлечь внимание.
— Ты себя хорошо чувствуешь, Чонгук? — раздражённо выдохнула и поинтересовалась она, заставив всех присутствующих ошарашенно глянуть на неё.
— Дженни, — тихо пригрозила мать, но та даже слушать не стала.
— Ты считаешь нормой вот так себя вести? — не унималась та, — Думаешь, всё здесь вокруг тебя крутится?
Несмотря на то, что по сути, всё действительно зависело от него, девушка продолжала свою пылкую речь, подогревая интерес сидящего рядом Хосока, что с азартом поглядывал то на неё, то на друга.
— Ты что-то сказала? — холодно отчеканил Чонгук, когда Дженни закончила высказываться в его сторону. Первый раз за весь вечер, он поднял на сестру пару шоколадных глаз. Тяжёлый, обременяющий взгляд, в котором Ким моментально нашла сравнение с чем-то неподъёмным. Девушка тушуется, но взгляда не опускает и продолжает смотреть в пылающие разрастающейся бурей эмоций глаза, где читает максимальное презрение.
— Хорс, — позвал Чон и надменно усмехнулся, разжигая костёр возмущения и злости внутри сестры, — Ты слышал, чтобы когда-нибудь бастáрдам давали право говорить?
— Б-бастардам? — шокированно переспросила Дженни.
Хосок поднял руки вверх, а-ля 'я не лезу в ваши семейные разборки' и качнул головой.
— Я тоже нет, — продолжил брюнет, испепеляя девушку взглядом, — Так с чего вдруг ты взяла, что оно есть у тебя, бастардка?
— Т-ты.. ты.. — Ким не могла найти подходящих слов: хотелось одновременно заплакать от обиды и ударить брата-придурка, чтобы мозги встали на место.
— Не смей со мной говорить, — с отвращением произнёс Чонгук, — Одно твоё присутствие омерзительно для меня.
Девушка учащённо заморгала, поджав губы и пытаясь сдержать влагу, собравшуюся в уголках глаз. Её, конечно, дразнили в детстве из-за отсутствия на тот момент отца, но такого унижения она ещё никогда на испытывала.
— Чонгук, это уже слишком... — встала на защиту мать Дженни.
— Ты тоже, — убийственно ледяным голосом отрезал парень, — Не смей называть меня по имени, грязная шлюха. Ты ещё хуже своей отвратительной дочурки.
— Чонгук! — пригрозил отец.
Брюнет хотел было сказать пару ласковых и ему тоже, но нахмурившийся Хосок дёрнул того за рукав, призывая остановиться.
— Спасибо, что пригласили, — Чон поклонился родителям друга, — И прошу прощения за это представление. Нам с Хосоком нужно идти.
Мама пшеничноволосого тяжело, но понимающе вздохнула, а его отец, слегка недовольный поведением парня, едва заметно кивнул. Чонгук поднялся из-за стола и, кинув мимолётный, полный ненависти и презрения, взгляд на сводную сестру, направился к выходу. Хосок, кивком попрощавшись с родителями, поспешил следом.