Глава 36
— Я снимаю ее, — раздраженно сказала Гермиона.
— Нет, не снимаешь, — послышался голос со стороны.
— Считаю до трех, Джинни, — со злостью в голосе сказала девушка и потянулась к своему лицу.
— Перестань быть такой занудой, — с шутливым раздражением сказала подруга. — И где твое праздничное настроение?
Девушки двигались по коридору «Арлингтона», хотя точнее было сказать, что двигалась лишь Джинни, а вот Гермиона слепо шла за ней. Слепо потому, что на ее глазах была темная повязка, которая не давала абсолютно ничего видеть.
Сегодня был ее день рождения.
Она всегда с особым нетерпением ждала этот день. Когда были живы ее родители, папа всегда готовил ей завтрак, а после него они втроем отправлялись в их любимое кафе «Monmouth Coffee», где подавали вкуснейший шоколадный торт и какао с кофе всевозможных видов, который она так любила. Она никогда не хотела каких-то особенных подарков на свой праздник или шумных торжеств, ее нетерпение каждый год обуславливалось лишь тем, что она проведет его со своей семьей.
В этот день ее родителей не вызовут со срочным вызовом на работу, что бывало очень часто, и она могла целый день провести вместе с ними.
Когда мамы и папы не стало, она проводила этот день с Лив; они могли часами ходить по магазинам или набрать вина и шампанского и целый день валяться на пляже, загорая и болтая о том да о сем.
Каждый год все, чего она хотела, это провести этот день со своими близкими и родными, отбросив в сторону все проблемы и заботы.
Но в этом году все было не так. Джинни спросила ее о том, где было ее праздничное настроение, так вот — его просто не было. Оно испарилось в тот самый момент, когда Лив узнала о том, что она волшебница, и больше не хотела с ней разговаривать; в тот момент, когда Никки сослался на какие-то срочные дела, возникшие с домом во Франции, и буквально испарился на целый месяц, не присылая ей ни одной чертовой записки или весточки; в тот момент, когда она увидела, мать его побери, Малфоя, целующего волосы своей бывшей.
Лив была частичкой ее души, и несмотря на то, что прошло почти три месяца с тех пор, как они виделись и разговаривали в последний раз, рана, оставшаяся на сердце, не переставала болеть ни на миг. Она любила ее, так же как и Гарри и Рона, в ее сердце для них были отведены совершенно одинаковые места. И ей было больно осознавать, что магия и ее собственная глупость в который раз становились между нею и ее лучшими друзьями.
Никки стал для нее как старший брат, которого у нее никогда не было. Когда они впервые встретились, он не понравился ей. По ее мнению, он был слишком занудным и правильным, чересчур заботливым и даже надоедливым в какой-то степени. Как же она ошибалась на его счет. Он был замечательным, и она настолько привыкла к нему, что просто не могла представить своей жизни без него. Непреложный обет, который дал его предок сэру Эдмунду много столетий назад, подарил ей еще одного друга. И вот сейчас его тоже не было с ней.
Что за срочные дела могли появиться в поместье на юге Франции, которые требовали его присутствия целый месяц? И неужели оттуда не летали совы? Бред какой-то. С каждым днем, что Никки не было дома, она все больше и больше начинала думать, что он просто игнорирует ее. Возможно, он просто почувствовал себя лишним, когда она начала отношения с Малфоем, как говорила Джинни, и решил удалиться. Подумал, что его поддержка ей больше не нужна.
Ей очень не хватало его сегодня.
Она только зря лишилась Никки из-за этого козла. Почему она не послушала своих друзей? Все твердили ей, что они не смогут быть вместе, что они слишком разные для этого. Даже его собственная мать понимала это. Но она упрямо не хотела никого слушать. Ведь ей было так хорошо с ним. Секс был великолепен, но что еще лучше, так это то, что с ним ей было комфортно. Не только когда они были наедине, но и когда они были вместе на публике. Странно, как могло быть настолько спокойно и легко с человеком, который большую часть их знакомства только и делал, что раздражал ее?
По правде говоря, он раздражал ее и тогда, когда они были вместе, но, наверное, оттого им и было так хорошо вдвоем. Правду говорят, противоположности притягиваются. Это был именно их случай. Она всегда могла сказать ему все, что думает о нем, его не смущало, что она не притворяется глупенькой дурочкой в его обществе только ради того, чтобы он на ее фоне выглядел серьезнее. И он не требовал от нее этого.
Рона всегда раздражало, что она так много знает и что она знала больше, чем он сам. С Драко все было не так. Он был заботливым, но эта забота не была надоедливой или приторной. Да и заботой это было трудно назвать. Конкретного определения не было, но она знала одно, что он всегда встанет перед ней или даже пригрозит убить того, кто посмеет зацепить ее.
Он не ладил с ее друзьями, но она и не требовала этого, как и он не требовал от нее обратного. У них словно был этот собственный мир, в котором не было места кому-то еще, где они могли вести себя так, как хотят, говорить так, как хотят, и делать то, что хотят.
Ей стоило остановиться тогда, когда его пригласили на ужин к министру магии, что считалось высшей формой уважения в обществе. Она выполнила свои обязательства перед ним. Люди перестали смотреть на него косо. Но не смогла остановиться и теперь расплачивалась за это своим душевным спокойствием.
Астория была для нее камнем преткновения. Она могла спокойно переносить всех его бывших вместе взятых. Да, ревность была, но не настолько сильной, ведь она прекрасно понимала, что он не был монахом или отшельником. Но Астория была чем-то совершенно другим. Непонятно почему, ведь он не встречался с ней дольше остальных и не делал ей предложения, но один его взгляд в ее сторону заставлял по ее позвоночнику пробегать мурашкам.
Наверное, от того, что их родители были близки и всегда хотели видеть их вместе. Они провели свое детство вместе, и для всех это было предрешено. Оба красивые, как боги. Он — высокий и статный, и она — хрупкая и утонченная. Выходцы из богатых аристократических семей, возможность соединить состояния и влияние в обществе. Идеальная пара. Она была каким-то неземным созданием, совершенно воздушным. Полная противоположность ей. Хоть теперь у нее были деньги и корни старинной магической семьи, она не считала себя таковой. В ее родословной было больше магглов, чем волшебников, и она была совсем не неземной и не хрупкой длинноногой брюнеткой.
Он вел себя с Асторией по-другому, вот что заботило ее больше другого. В ее глазах все стояла сцена того, как он бережно ее обнимает и как целует ее волосы, успокаивая. Это ранило больше, чем если бы он поцеловал ее в губы. С ней он вел себя не так. Когда они начали встречаться, он перестал быть грубым, но такого не было. Да, он был внимательным и заботливым, но никогда не действовал так, будто боялся поранить ее своим поведением.
Да, ей явно нужно было остановиться после ужина с министром.
Она споткнулась о ступеньку на лестнице и выругалась.
— Все, Джинни, я снимаю ее. — Гермиона потянулась к повязке на глазах.
— Нет-нет-нет, не смей прикасаться к ней, — ударила ее по руке Джинни, продолжая вести куда-то. Гермиона почувствовала, что теперь они находятся на улице. Ее волосы развевал приятный ветерок.
— У меня действительно нет настроения для этой ерунды, Джи, — почти захныкала Гермиона. Больше всего ей хотелось сейчас оказаться в горячей ванне.
— Сначала посмотри, от чего отказываешься, а потом катись на все четыре стороны, — пропела подруга, и наконец они остановились. — Ну что, готова? — заговорщически прошептала она.
— Готова, — без особого энтузиазма ответила девушка, переминаясь с ноги на ногу.
— Ты точно готова? — снова повторила Джинни.
— Готова. — Руки Гермионы действительно чесались, чтобы сорвать темную повязку с головы.
— Ну, тогда…
Вдруг с ее глаз резко сорвали темную повязку, и девушка поморщилась от яркого света, прикрывая глаза рукой.
— С днем рождения! — оглушил ее радостный хор по крайней мере дюжины голосов. Она несколько раз моргнула и застыла в шоке и растерянности.
Она стояла посреди внутреннего двора «Арлингтона» перед небольшой группой своих друзей и самых близких людей.
Цветные флажки трепетали на ветру, и все ее друзья собрались вокруг, широко улыбаясь ей. Слева стоял Гарри, а рядом — миссис Уизли с Артуром. На праздник приехали Билл и Флер, Невилл и Полумна и с полдюжины ее школьных друзей, Тедди летал на небольшой метле по лужайке и помахал ей рукой. Справа, на дальнем конце лужайки, был сооружен длинный стол с разнообразными блюдами на нем. Миссис Робертс и ее подопечные эльфы гордо стояли и улыбались ей, Гермиона могла заметить, как женщина старается незаметно вытереть слезы радости. Над возвышением устроили полог, образовывавший шатер.
Гермиона смотрела перед собой и не могла не расплыться в широкой улыбке. Вот оно — счастье, подумала девушка; это было то, чего ей так сильно не хватало. Она была готова отдать все богатства, и положение, и уважение со стороны общества, лишь бы в ее жизни было побольше таких моментов, как этот. Лишь бы эти люди всегда были с ней. Все показалось ей таким несущественным в этот момент, а на глаза навернулись слезы.
Малфой может оставаться в своем собственном мире с Асторией и своей матерью, которая не жаловала ее, но это был ее мир. Мир с ее большой и счастливой семьей. Может быть, Нарцисса была права и их миры никогда не будут соприкасаться, может быть, они хотели обмануть судьбу, а вместо этого стоило просто ей покориться.
Гермиона обернулась, чтобы посмотреть на Джинни, и, протянув руку, благодарно сжала ладонь подруги, улыбаясь.
Ее плохое настроение вмиг улетучилось, и желание отгородиться от всего мира в горячей ванне куда-то пропало.
— Спасибо, Джи, — прошептала одними губами девушка.
— Ты заслужила это, — сказала рыжеволосая волшебница. — Кстати, у Никки тоже для тебя подарок. — С широкой улыбкой Джинни повернула ее в сторону и указала пальцем на самый конец участка, где немного в стороне ото всех стояла пара.
Гермиона стояла как громом пораженная. Она не могла поверить, что все это происходит наяву. Лив стояла рядом с Никки и улыбалась. Улыбка была неуверенная, будто она боялась ее реакции, но она все же улыбалась. Больше не было того взгляда, полного ненависти и презрения на ее лице, какой был в их последнюю встречу.
Гермиона несколько раз моргнула. Несколько месяцев от подруги не было вестей, она не брала телефон и никак не давала понять, что хочет поговорить с ней или хотя бы дать возможность объяснить все. Девушка медленно двигалась навстречу подруге, минуя своих гостей, пока не остановилась.
— Не смотри на меня так, — уже без своего обычного сарказма сказала подруга, переминаясь с ноги на ногу и опуская глаза в землю. — Это все он. — Блондинка указала головой на Никки, который стоял рядом.
Гермиона перевела взгляд на поверенного и не могла описать, насколько велико было чувство любви и благодарности, что проснулось в ней в этот момент. Он нашел ее на краю света лишь из-за того, что ее изображение появилось на портрете пятисотлетней давности.
Он показал ей новую жизнь и дал ей новую семью взамен той, что она потеряла. Он поддерживал ее во всем, хотя они были совсем не знакомы и хотя ему совсем не обязательно было делать это. И вот теперь он снова отправился на другой конец света, чтобы вернуть ей ее друга.
Она всегда думала, что Гарри и Рон были ее единственными друзьями. Только они ее понимали, и если вспомнить все то, через что они прошли, они стали единым целым. Но она ошибалась. Теперь и Лив была ее семьей, и Никки тоже.
Когда она потеряла родителей, думала, будто жизнь для нее закончена, но и здесь она ошибалась. Ее жизнь только начиналась, и, несмотря на то, что она все отдала бы за то, чтобы ее родители сегодня были здесь, она знала, что они были спокойны за нее. Они знали, что она в безопасности.
— Спасибо, — прошептала девушка поверенному. Он ничего не ответил, лишь галантно кивнул ей и слегка поклонился.
Девушка стояла рядом с блондинкой и не совсем понимала, что делать дальше. Так хотелось обнять ее, но она почему-то медлила.
— Твоя подруга идиотка, но ты уже и так это знаешь, — проговорила Лив.
Гермиона улыбнулась, чувствуя, как на ее глазах появляются слезы.
— Нас таких двое, — прошептала она.
Волшебница взяла подругу за руку и почувствовала, как та крепко сжала ее.
— Хочешь познакомиться с моими друзьями? — Гермиона обернулась и обвела взглядом небольшую группу гостей. Миссис Уизли положила голову на плечо Артура, а тот в свою очередь заботливо сжал ее руку в своей, Джинни поцеловала Джорджа в щеку, а Гарри просто стоял и широко улыбался. Тедди продолжал гонять по двору на своей метле и совершенно не обращал внимания на взрослых.
Лив еще крепче сжала руку подруги и несколько раз часто закивала головой.
— Да, — прошептала она. — Я с радостью.
***
— Она превратилась в кошку, я говорю. — Все за столом расхохотались, пока Гарри с небывалым рвением рассказывал, как Гермиона неудачно сварила оборотное зелье на втором курсе в Хогвартсе.
— Ну хватит, Гарри, — с шутливой улыбкой хлопнула его по плечу Гермиона и обменялась с Лив улыбками. Ее подруга прекрасно влилась в их маленькую семью, и хотя ее немного смущали их шутки и рассказы о магии, она совсем не терялась и была самой собой. Кажется, Никки смог поговорить с ней и все объяснить как следует.
— Ты была самой красивой кошечкой из тех, что я видел, — поцеловал ее в щеку лучший друг.
— И много ты кошечек повидал, а, мистер Поттер? — с раздражением спросила Джинни, явно заревновавшая от такого заявления своего мужа.
— Всего несколько, миссис Поттер. — Гарри наклонился через стол, чтобы поцеловать свою жену в надутые губы.
— Ну-ну, — пробурчала она в его губы, взлохмачивая его темные волосы.
— Поверить не могу, что ты использовала заклинание «Конфудус» на отборочных по квиддичу, Гермиона. — В глазах Джорджа читалось неверие и уважение одновременно. — Так вот кому малыш Ронни обязан своей выдающейся спортивной карьерой, — подмигивая всем за столом, сказал Джордж.
Все громко расхохотались, и Гермиона в том числе. Ей было печально не видеть среди своих гостей Рона, но она знала, что ему нужно было время. Уж слишком большой стала между ними пропасть за эти десять лет. Она даст ему столько времени, сколько на это потребуется. Даст пространство, и когда он будет готов оставить все позади, у них все обязательно наладится. Сейчас же она с большим удовольствием растянулась в мягком плетеном кресле, укутанная пледом, в окружении своих друзей, и делилась воспоминаниями из прошлого.
— Вы еще не слышали историю про то, как Гарри и Рон подложили Снейпу целую дюжину шоколадных лягушек на третьем курсе в хранилище, — заговорщически сказала девушка.
— Поверить не могу, что вы сделали что-то подобное, Гарри, — ужаснулась миссис Уизли.
— Это я еще выбираю, что рассказать, Молли, — со смехом сказала Гермиона, косо поглядывая на лучшего друга.
— Не смей, Гермиона, — предупредил ее Гарри.
— Ты ведь рассказал историю про оборотное зелье, теперь моя очередь мстить, — усмехнулась девушка.
— Кажется, тебе сейчас будет кому отомстить, побереги свои силы. — Джинни указала куда-то за ее спину, и Гермиона обернулась.
Он стоял в двадцати метрах от их шатра и небрежно облокотился о колонну у заднего входа «Арлингтона». Гермиона застыла, остановив свой бокал на полпути ко рту, как и все за столом.
Прошло уже две недели с того момента, как она видела его в последний раз, а в груди все равно предательски защемило. Он встретил ее взгляд и улыбнулся уголком рта, но она не вернула улыбку. Перед глазами всплыла Астория, которую он так бережно обнимал, и бабочки в животе тут же перестали летать, сменившись раздражением.
Он даже не извинился, не попытался объяснить ей хоть что-то или поговорить с ней за все это время. Он просто молчал и позволял ей надумывать в голове все, на что она только была способна. И вот теперь, спустя две недели, заявляется и просто так ухмыляется. Будто ничего не произошло? Его улыбка была как плевок в ее сторону. Действительно, зачем показывать ей хоть какое-то подобие привязанности и уважения к ней? Его просто не было.
— Я могу разобраться с ним, — первым очнулся Гарри, сняв салфетку с колен, намереваясь подняться со своего места.
Гермиона отвела взгляд от блондина и мягко остановила друга, поцеловав его в щеку. Последнее, чего она хотела, это еще одну дуэль — теперь уже на заднем дворе ее дома.
— Не стоит, Гарри, я сама поговорю с ним. — Гермиона поставила свой бокал на стол и отодвинула стул.
— Гермиона, если ты не хочешь…
— Это не займет много времени, — с какой-то странной уверенностью сказала девушка, вставая из-за стола. — Я все еще не рассказала ту историю с шоколадными лягушками, — уже громче добавила она, заслужив нерешительные улыбки от своих гостей. — Я быстро, — добавила она и двинулась по лужайке к своему незваному гостю.
***
— С днем рождения. — Его улыбка стала еще шире, и она так сильно хотела врезать ему по лицу в этот момент.
— Что ты здесь делаешь? — Гермиона остановилась в нескольких шагах от него и не стала подходить ближе, только посильнее закуталась в плед.
— Решил поздравить тебя и поговорить о «том» инциденте. — Он пожал плечами и посмотрел за ее спину. — Милая у вас посиделка.
— Ты не слишком спешил говорить о «том» инциденте, — с раздражением в голосе сказала Гермиона. — Нужно было подождать еще две недели.
— Хотел, чтобы ты остыла, — так же спокойно сказал парень, меняя ноги местами.
Гермиона ничего не ответила, только продолжала смотреть на него, ожидая его дальнейших действий.
— Ты остыла? — Он старался шутить, но его юмор не оценили.
— Нет, — отрезала девушка.
Он несколько секунд смотрел на нее, прежде чем снова улыбнуться, но тут же понял, что она не настроена на веселье, поэтому сделал лицо серьезным.
— Ничего не было, — честно признался он.
— Тогда что это было? — докопалась Гермиона. Она знала, что он говорит правду. Наверное, для нее это была больше не ревность, а обида. Обида, что он не вел себя так с ней.
— Это было… — Он остановился, подбирая слова. — Ей было плохо, и я хотел ее утешить, вот и все.
— Ты постарался на славу, — перебила его девушка.
— Не веди себя как ребенок, все, что между нами было, осталось в прошлом, но она не перестала быть моей подругой детства, — попытался объяснить блондин, но она снова нещадно перебила его.
— Ты спал с ней, я должна реагировать на такие вещи спокойно? Если ты хотел утешить ее, нужно было принести ей пунша, а не носиться с ней как с писаной торбой. — Она уже не могла скрыть свое раздражение.
— Если бы я реагировал так каждый раз, когда ты разводишь розовые сопли с Поттером или Уизли…
— Это другое, и ты это знаешь!
— А может, для меня нет!
— Ты говоришь это назло мне, чтобы идиотом не казаться! — воскликнула Гермиона.
Они замолчали, каждый погружаясь в свои мысли на мгновение. Пара опустила взгляд в землю, а Гермиона поморщилась от прохладного ветерка.
— Может, твоя мать права, — тихо начала она, и он вскинул голову, чтобы посмотреть на нее, пронизывая ее серыми глазами. — И мои друзья тоже. — Она запнулась и нерешительно продолжила: — Может, это все не для нас. То есть для нас, — она снова запнулась, — только не друг с другом, а с кем-то другим.
Она посмотрела на него и тут же отвела взгляд. Это было невыносимо, смотреть на него сейчас. Она прокручивала этот разговор в голове сотню раз, но сейчас ее язык переставал ее слушаться.
— Думаешь? — это все, что он сказал.
— А ты думаешь, нет?
— Мы разговариваем о тебе, кажется. — Ей показалось или она услышала в его голосе нотки раздражения?
— Я не собираюсь тебя насиловать или что-то в этом роде, — честно призналась Гермиона. — Так что если у тебя есть чувства к ней…
— И все-таки ты идиотка, — он перебил ее и покачал головой, со смехом пощипывая свою переносицу.
— Ты решил оскорбить меня в мой же день рождения, какой же ты все-таки козел, Малфой! — взорвалась Гермиона и развернулась, чтобы уйти, но не прошла и метра.
Все, что она почувствовала в следующий момент, это его теплые губы на своих, которые словно просили ее никуда не уходить, умоляли остаться. Гермиона неимоверным усилием отвела голову в сторону, прикрывая глаза. Это все было слишком. Нужно было закончить все это, пока ситуация не вышла из-под контроля, прежде чем она сама не оказалась на месте Астории.
— Не делай этого, — проговорила она, отворачиваясь.
Он снова наклонил голову, чтобы поцеловать ее, но теперь она наклонила голову вниз, избегая его губ. Они стояли так несколько секунд, пока она не почувствовала его губы на своих волосах.
— Ты спрашивала, что думаю я, так я отвечу тебе, — прошептал он в ее волосы, и ее вдруг захлестнула волна нежности и чего-то неизведанного, но волнительного и прекрасного. — Я еще никого в своей жизни не хотел временами убить так сильно, как тебя. Ты бесишь меня и раздражаешь своими бесконечными проповедями и благородными поступками, но одновременно с этим ты делаешь меня гораздо лучше, чем я есть на самом деле, — прошептал он, проводя губами по волосам и обнимая ее руками так, что она оказалась в его теплом коконе. — И вот я хотел сделать один-единственный бескорыстный правильный поступок, и посмотри, чем это обернулось. Лучше бы я поступил как мудак, как всегда. — Гермиона не смогла сдержаться и хихикнула.
— Мы до жути разные, но, знаешь, это отличная гармония, на мой взгляд, — продолжал парень, словно опьяненный ее запахом и мягкостью кожи. — Ты не нравишься моим друзьям, а я твоим, но плевал я, потому что еще ни с кем в своей жизни я не хотел разделить все, что имею, — выдохнул он, насильно поднимая ее голову, заставляя ее посмотреть на него. — Чувствую себя полным дебилом.
— Мы прикончим друг друга. — Она пыталась противостоять чувственным волнам, которые посылало по телу прикосновение его языка к розовой раковинке уха.
— Несколько десятков раз, я уверен, — мучительно-нежно шепнул он.
Гермиона громко сглотнула, загипнотизированная пронизывающим взглядом этих серебристых глаз и тембром голоса.
— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — с улыбкой сказала девушка, теснее прижимаясь к нему.
— Это больше похоже на вызов, но я знаю, как ты их любишь, верно? — Он поднял одну бровь и снова поцеловал ее.
— Ты придурок. — Она покачала головой и сильнее обхватила его шею руками, затыкая его своими губами, не давая сказать что-либо членораздельное. Он просто бормотал что-то, пока не расслабился и не начал целовать ее в ответ, мягко и с нежностью, с обещанием чего-то прекрасного и удивительного для них обоих.
— Я, кстати, говорила ей с самого начала, что он неплохой вариант. — Лив наклонилась к Никки, около которого сидела, и со знанием дела начала кивать головой.
— Кажется, миссис Робертс, нам нужно будет поставить еще один прибор, — громко сказал ее сосед, улыбаясь.
— Только не сажайте его рядом со мной, — пробурчал Гарри, отворачиваясь и направляясь к столу. — Тебе налить выпить, Малфой?
Пара оторвалась от рук друг друга, но соединила лбы, стараясь как можно дольше продлить контакт.
— Что-нибудь покрепче, — отозвался блондин, не отрывая серых глаз от карих. Гермиона в последний раз чмокнула его в губы и с силой потянула к столу.
— Я намерена напиться до чертиков, — заговорщически прошептала она.
Ответом ей был лишь его громкий и заливистый хохот.