Глава 18.
— Господи, рассказывайте уже, что случилось, пока нас не было? — спросила я в нетерпении у наших друзей.
— В общем, Лиса, Чонгук... — начала Джису.
— Нет, погоди, — прервала ее Сохи, — я сама хочу рассказать...
— Нет, лучше я, — вставила свое слово Дженни.
— Да говорите уже кто-нибудь!
— Мы женимся! — прокричал Чимин.
Я радостная подскочила и обняла подругу.
— Кто «мы»? — спросил в недоумении Чонгук.
— Чон, не тормози. Я и Сохи! Кто же еще? — засмеялся Чимин.
— Дружище, поздравляю, — муж обнял своего лучшего друга, хлопая по спине.
— И когда свадьба? — спросила я у Сохи.
— Через три недели, семнадцатого сентября. Вы обязаны прийти. Отказ не принимается!
— О чем ты, Сохи? Конечно, мы с Чонгуком придем.
— Спасибо, Ли! Кстати, до свадьбы предстоит еще одно важное мероприятие?
— Ммм... И какое же?
Сохи в предвкушении смотрит на меня, словно ждет, что я сама догадаюсь, но у меня мыслей никаких. От нетерпения она прерывает молчание.
— Ну, Ли! Что бывает перед свадьбой?
— Э-э-э... — задумалась я, вспоминая нашу свадьбу. — Договор?
— Нет, Ли. Так только у вас. Ну подумай, — а сама начинает снова прыгать, безумно желая сказать.
— Я не знаю. Говори уже!
— Девичник! Ли, ДЕВИЧНИК!
Точно, у нас ведь брак по расчету, такого у меня не было.
— Это же просто потрясно, Сохи! — я обняла подругу.
— Кстати, Чон, — обратился к нему Чимин, — а у меня будет мальчишник. Оторвемся? А?
— Разумеется, но... это ты у нас отмороженный, а не я.
Друзья переглядывались, словно читали мысли друг друга и замышляли нечто крайне веселое.
Поужинав большой кампанией, все мы разделились на две группы: отдельно мальчики и девочки. Мы расположились в сиреневой гостиной.
— Сохи, а кто-то еще будет на девичнике? Сколько вообще нас будет человек?
— Кроме меня, тебя, Дженни и Джису, еще будут Мира и Кана, я вас познакомлю, они тоже веселые девчата.
— Сохи-и-и, — загадочно протянула Джису, — ты же не будешь против мужского стриптиза?
Сохи моментально вспыхнула, представляя эротические сцены.
— Н-не надо так... — ответила она смущенно.
— Понятно-понятно, — Джису переглянулась со мной и Дженни. — Но ты не переживай, мы программу составим сами и гарантируем, что ты этот день запомнишь навсегда.
— Не стоит. Я вообще думала просто посидеть с вами дома, поболтать и все.
— Нет, подруга, так не пойдет.
— Оставь это нам, — поддержала я Джису, также кивнула и Дженни.
Девичник будет за полторы недели до свадьбы, девятого сентября. Дженни и Джису уже знакомы с Мирой и Каной, представили им меня, когда мы собирались составлять план веселья. Мира оказалась одной из самых знаменитых моделей, а Кана — владелица крупнейших заводов по производству алкоголя, поэтому море спиртного нам сразу обеспечено. За три наши встречи девичник Сохи был полностью расписан.
И вот настал заветный день. Кстати, мальчишник Чимин решил провести тоже сегодня, только в другом городе. И это правильно, я тоже думаю, что сегодня нашим компаниям лучше не пересекаться. Чонгук уехал с Чимином рано утром, предварительно я поговорила с мужем, сжав свой маленький кулачок, напомнила, как сдавливала его пах, и что его ждут адские муки, если он мне изменит. Он от меня лишь отмахнулся и посмеялся. Ну-ну, Чонгук, надеюсь, ты будешь думать головой, а не... этим самым половым органом. Между прочим, после возвращения домой из Мексики мы с ним не спали, вели себя как обычно, я его не провоцировала, а он мне не изменял. Вроде бы. Я понимаю, что так просто другим человеком он не станет, но я надеюсь, что хотя бы попытается.
Однако сегодня главное не это. Сегодня — девичник у Сохи, моей дорогой подруги, который намечается крайне веселым.
Все собрались в обед у меня и поехали за будущей невестой. Она совершенно не ожидала белого лимузина перед двором, в который мы ее запихнули, и поехали по городу. У нас была куча пакетов с разными нарядами на сегодня, мы наняли фотографа-девушку до поздней ночи, Кана сразу начала всех спаивать. Сейчас мы все в синих коротких платьях, только немного отличающихся по фасону. Сохи силой переодели в нежно-голубое платье и нацепили фату. После нескольких бокалов вина она перестала сопротивляться.
Мы остановились около парка и начали безумные фотоссесии у фонтанов, куда не стесняясь даже залазили (нет, ничего не крушили и не ломали). Мире пришла идея сделать определенную сценку, она взяла командование на себя, подходила к каждой из нас и ставила на место, чтобы потом Крис (фотограф) удалось сделать самый удачный кадр.
— Так, Сохи, залезай в воду и притворись, что ты волна.
— Я — волна, но-овая волна...— запела Джису.
— Не полезу, я же промокну.
— Пофиг. А ну, залезай, сказала, потом переоденемся. Дженни, подними руками свои волосы, типа пожар, который пытается затушить Сохи.
— Гори-и-и-им! — завизжала Джису так, что прохожие на нас подозрительно косились и старались обходить за километр.
— Лиса, ты будешь солнышком.
— Со-олнце ярко светит и смеются дети, и мы рука об руку...
— Джису, хватит петь, я не могу сосредоточится, — возмущалась на нее Мира, размахивая руками и командуя постановкой.
— Кана, ты будешь столб.
— Кто?
— В смысле, бревно.
Мы прыснули со смеха.
— В смысле, дерево. Лиса, лезь на Кану. Джису, ты — зеленая травка, ложись на землю.
Джису уже открыла рот...
— Даже не думай петь!
— Мира, а ты кем будешь? — спросила я, вытирая слезы от смеха.
— Я буду облаком и подпрыгивать, типа лечу.
— Я — тучка-тучка-ту-у-учка, я вовсе не медведь...
Теперь мы просто выпали, держась за животы, сгибались пополам, стучали руками по земле, не зная, куда деть и как выплеснуть такой приступ смеха. Пришли в себя только минут через пять.
— Так, возвращаемся по местам. Дженни поднимай волосы, ты — пожар.
— Дава-ай устроим пожа-ар, пусть кто-то скажет кошма-ар...
Господи, бедная Крис, она уже просто валялась по земле, наблюдая за нами и слушая, как Джиск на каждое слово находит песню.
Самый удачный кадр получился только примерно через полчаса, потому что постоянно то Сохи сильно брызгала водой, то Мира неудачно прыгала, то Кана меня роняла на землю, то Джису опять что-то пела и мы заливались истерическим смехом. Но, в конце концов, вроде получилось.
Потом переоделись все в зеленое, а Сохи надела нежно-салатовое платье, началась съемка в самых лесистых частях парка. Мы валялись на траве, уже пьяные карабкались на деревья, иногда падали, смеялись, слава богу, никто ничего не сломал.
Господи, чего только не вытворяли, при этом, почти не расставаясь с бутылками спиртного. Мира придумала новую постановку.
— Так, Лиса, становись сюда, вытяни руки в стороны и маши ими. Ты — июльский подсолнух, а я — буду рядом летящий пух.
— Тополиный пух, жара-а, ию-ю-ю-юль...
— Кана, согни руки над головой как ушки, ты — маленький плюшевый мишка под подсолнухом.
— Где-то на белом свете, там, где всегда мороз, трутся спиной медведи о земную о-о-о-ось...
— Джису, хватит петь! Дженни, сядь на землю, подними волосы, ты — тюльпан.
— Тюльпаны, тюльпаны, красные тюльпаны, все чувства скажут без сло-ов, — Джису запела низким хриплым голосом и двигала руками так, будто подражала какому-то реперу.
— Кто-нибудь, заберите у Джису бутылку. Кстати, Джису, ложись опять на землю, ты — травка.
— Тра-авка зелене-ет, со-олнышко блести-ит...
— Сохи, тоже ложись рядом, ты — ручей.
— Тече-ет ручей, бежи-ит ручей, и я ничья, и ты ничей...
— Б**ть, Джису! Заберите у нее бутылку, я же попросила.
Мира немного отошла, чтобы посмотреть на нас со стороны.
— Нет, Кана, ты как-то не в тему. Стань ближе к этому дереву и изогни руки. Ты — сучок дерева.
— Я не сучок, — неодобрительно покачав головой, она подняла указательный палец, — я — сучка.
Все опять покатились со смеха, нарушая картинку, так тщательно выстраиваемую Мирой. Немного успокоившись, попытались сфоткаться.
Дальше были темно-фиолетовые наряды, а Сохи в светло-сиреневом. Фату снимать мы ей не позволяли ни на минуту, это ее постоянный аксессуар на сегодня. Теперь мы бродили по городу, весело заигрывая с прохожими, приглашали к нам присоединиться, наливали алкоголь чуть ли не каждому встречному.
Какая-то шайка парней решила, что мы легкая добыча, стали приставать, но на них и одной Дженни хватило, чтобы они буквально сбежали. Она трезвая страшна, а пьяная... у-у-у, лучше ее не злить. Рядом с ней еще и стала Мира, у которой, на самом деле, буквально дьявол внутри раскрывается при определенных обстоятельствах. Потом нам встретилась группа уличных музыкантов... вот это мы дали жару этому городу. Они присоединились к нам, на ходу играя музыку.
Мы смеялись, пили, танцевали. Ребята оказались очень позитивными. Это было действительно круто.
Следующая часть — детские наряды, коротенькие пышные платья как у кукол, и караоке. Тут Джису уже никто не останавливал. Какие-то песни кричали и визжали как ненормальные, чуть не сломали два микрофона, потому что показалось, что они плохо работают, громкости нам было мало. В обуви поднимались на столик, разбили графин, три стакана и две тарелки, за что, конечно, пришлось заплатить. Мы всеми силами пытались делать серьезные лица, полные раскаяния, но глядя на эти забавные попытки друг у друга, только сильнее закатывались смехом.
Для следующей части программы мы переоделись в черные кружевные платья в пол с большим разрезом на ноге до бедра у каждой, а у Сохи — белое, и подъехали к элитному стрип-клубу. Расположившись за заранее забронированным столиком у самой сцены, хихикали в ожидании начала мужского стриптиза. Я вспомнила, как его танцевал Чонгук: во время новогодней поездки у него это было одним из заданий.
Это было жарко, вряд ли его сможет тут кто-нибудь превзойти. Краем глаза я заметила, что Сохи опять покраснела.
— Подруга, расслабься, — успокаивала ее Мира, подливая новую порцию алкоголя, которая так же обратила на это внимание, — тебя же никто не кидает к ним в постель. Просто смотри, любуйся, можешь даже денюжку подсунуть куда-нибудь, — она подмигнула ей, а та стала похожа на спелую помидорку. Мира заставила ее залпом выпить бокал, и уже из колонок полилась музыка.
На сцену вышел черноволосый парень, немного похожий на Чимина, очерчивал томно прикрытыми веками аудиторию. В глаза, конечно, бросалась Сохи в белом платье и вся наша кампания нетрезвых девушек в сексуальных нарядах. Он начал выступление, сосредотачиваясь на нашем столике, особенно на Сохи. Он снял темные джинсы, несколько раз приподнимал майку, оголяя шикарный пресс, но так и не избавлялся от нее, раззадоривая публику. Наконец, ловким движением сбросил ее на пол, делал такие вещи, от которых его мышцы напрягались, заставляя нас глотать слюни и кусать губы от желания. В конце он встал на четвереньки и близко подполз к Сохи. Он, улыбаясь ей, немного приоткрыл рот, облизнул губы, осматривая девушку перед собой, и она дала ему пару купюр, которые он взял зубами, успев поцеловать при этом ее запястье.
Затем на его место вышел другой мужчина, теперь напоминающий Чонгука. Нет, все эти совпадения не случайность. Мы ведь заранее готовили план, в том числе, и проверили, кто будет здесь выступать. По нашему заказу сегодня зажигают только те, кого мы сами отобрали для собственного удовольствия. Мужчина красив, хотя не так, как мой супруг. На нем черная рубашка и черные брюки, подчеркивающие аппетитное тело. Он отлично двигался, четко попадая в такт заводной музыке, аккуратно и медленно расстегивал каждую пуговицу, заигрывал своим ремнем, намекая на жесткие порочные игры.
Довольно кругленькую сумму ему дала почему-то Джису. Недаром говорят, что в тихом омуте черти водятся. Моя подруга — живое тому доказательство. Вроде спокойная, умная, очень начитанная, а тут на тебе... хотя... если вспомнить Тэхена, который на две головы выше ее и весь такой крутой, то мое удивление уже не кажется таким уж странным. Я как-то не задумывалась о таких вещах.
Впрочем, что-то я отвлеклась. Только я отвернулась от подруги к парню, как неожиданно заметила, что он прямо передо мной на краю сцены, сидит в одних трусах, раскинув ноги, кивая головой под музыку, пристально глядя на меня сверху вниз с ухмылкой. Вот же сволочь... зачем так сильно напоминать мне Чонгука? Он эротично провел пальцем по верху своих боксеров, игриво посмотрел на меня, потом провел по низу, стягивая их на сантиметр ниже.
Я откинулась на диванчик, согнула одну руку в локте и положила на спинку рядом с собой, не отрываясь следила за его движениями, закинула ногу на ногу, оголяя ее большим соблазнительным разрезом.
Парень подошел ко мне, но чтобы он не смотрел на меня свысока, я рукой указала ему сесть на колени. Он повиновался даже больше, чем нужно, чем можно было бы вообще ожидать. Немного двигаясь под музыку и сидя на коленях, он едва коснулся пальцами моей щиколотки, стал аккуратно и медленно поднимать свою руку вверх от туфель до колена. По телу пробежали мурашки. Задержавшись на нем, рисовал пальцем какие-то фигуры, затем стал двигаться еще выше, но как только он оказался уже рядом с бедром, я шлепнула по руке, давая понять, что дальше нельзя.
Он усмехнулся, вернулся к щиколотке, взявшись за каблук, приподнял к себе мою ногу и невесомо поцеловал. Я достала из сумочки пару купюр, наклонилась к нему так, что он облизнулся от вида моей груди, приблизился, и я дала ему в зубы деньги.
Парень подмигнул мне напоследок, уже и музыка закончилась. Вышел следующий мужчина, после него еще четверо. До Чонгука им, конечно, не дотянуться ни в жизни, но было неплохо. Кстати, после выступления одного из стриптизеров, Мира куда-то внезапно ушла на полчаса и вернулась с немного растрепанными волосами, поправляя одежду. Видимо, успела с кем-то переспать в какой-нибудь гримерке. Ох, опасная она женщина.
Мы вышли из стрип-клуба заведенные и разгоряченные. Предполагая подобное при составлении плана, мы перешли к следующей части. Немного покатавшись в лимузине по ночному городу, приехали к шикарному отелю. Здесь для нас забронирован пентхаус. Мы поднялись на лифте на самый верх, вошли в огромный номер с несколькими комнатами и переоделись в последний на сегодня наряд — пижамы. Я открыла очередную бутылку и закричала.
— Объявляю пижамную вечеринку!
Все разбежались по комнатам, собрали подушки и начался бой не на жизнь, а на смерть. Понятия не имею, как мы при этом успевали пить и закусывать.
— Раз, два, три, четы-ыре, мы о-опять в эфире, са-амая лучшая вечеринка в мире...
Джису заводила песни, мы подпевали ей, пили уже не из бокалов, а просто из бутылок, танцевали, потом опять дрались подушками, потом опять пили и танцевали.
— Люди ищут друг друга-а, — запели мы все вместе в унисон, прыгая в такт музыке, — распахнуты две-ери в одинокие сердца. Ищут люди друг дру-уга, находят и ве-ерят в любовь без конца...
Пижамная вечеринка на полной громкости проходила примерно до пяти утра. Мы уснули одной дружной компанией прямо на разложенных на полу одеялах. Бедная Крис, мы и ее споили, пока она нас фотографировала.
Я проснулась первой около полудня и наблюдала, как девочки спят в самых смешных позах. Взяв камеру Крис, пофоткала всех, тихо хихикая, а то как же без этого, и пошла в душ. Голова совсем не болела, что меня несказанно радовало. Вот, что значит, качественный алкоголь.
Спасибо за это Кане. Хотя похмелье все же было. Когда я вышла из ванной в одном полотенце, заметила, что остальные тоже начали потихоньку приходить в себя.
— Все, Сохи, — я подошла к подруге, сонно потирающей глаза, — теперь можешь спокойно выходить замуж.
Девочки засмеялись, вспоминая вчерашний день.
— Но после того, что она делала тут с одним из обслуги, думаешь, Чимин не передумает? — поинтересовалась Мира.
Сохи мгновенно распахнула глаза, забыв о сонливости.
— Что? Что я делала? Как же так? Милый Чимин не возьмет меня замуж? — она уже чуть было не расплакалась, но Мира подбежала к ней, успокаивая, что просто пошутила.
После того, как все привели себя в порядок, мы позавтракали в номере, отблагодарили Крис, которая сказала, что сбросит все фотки сегодня ближе к вечеру.
Мы разъехались по домам.
Я спросила у дворецкого, вернулся ли уже Чонгук, но оказалось, что все еще нет.
Черт, наверняка он с кем-то спал. Это же мальчишник и Чонгук... Ладно, потом буду об этом думать, а сейчас хочу еще поспать.
Прямо в одежде я упала на свою кровать и уснула еще на три часа.
Проснувшись, я ощутила сильную жажду, поэтому в голове был только один маршрут — на кухню. Утолив ее стаканом прохладной воды, вдруг услышала крик.
— Ли-и-и-иса-а-а-а-а-а! — это был голос Чонгука где-то в прихожей.
Он стоял у распахнутых входных дверей. Его рубашка выправлена из брюк и застегнута не правильно, одной рукой он держит на плече пиджак, а другой ерошит волосы. Неужели он где-то снимал одежду?
— Лиса, иди сюда... — сказал он при моем появлении, но, не слушая сам себя, стал двигаться ко мне, — щас будем заниматься сексом. Раздевайся.
Я прыснула от смеха, прикрывая рот рукой, потому что это было чудовищно смешно при таком его виде.
— Не хочешь раздеваться? Хорошо... Я сам тебя раздену, — он подошел вплотную ко мне, и я почувствовала, что от него чудовищно несет перегаром, глаза полуприкрытые то ли от усталости, то ли от желания.
— Чонгук, мы, конечно, тоже вчера много пили, но не настолько, — я все еще тихо посмеивалась.
Муж немного нахмурил брови, бросил пиджак на пол, подхватил меня за ягодицы и посадил на ближайший небольшой столик. Мешающие ему статуэтки полетели на пол, пара даже разбилась.
Он раздвинул мои ноги, устроился между ними, начал целовать шею, водил по ней языком так, что все внутри судорожно переворачивалось, залез одной рукой под сарафан, а другой стягивал лямку с плеча, сопровождая ее падение поцелуями.
— Чонгук... ты пьян... прекрати... — пыталась я его остановить, но тихие стоны все же срывались с моих губ. — Нацу... мы все еще в прихожей... прислуга может увидеть...
— Это мой дом, — сказал он вполголоса, отрываясь от моего тела лишь на секунды, — забудь о них.
Он сжал рукой ягодицу. Все движения такие плавные и манящие, но мне уже известно, что за этим последует. Я вовлекла его в поцелуй, чтобы немного отвлечь, при том аккуратно убирая его руки, слезла со столика и, не разрывая контакта, повела в ближайшую гостиную, ту, что оформлена в современном стиле.
Одним глазом я посматривала, как бы ни на что не наткнуться, развернула Чонгука к дивану и толкнула. Он приземлился на мягкую поверхность, я уложила его на спину, все еще целуя, подложила ему под голову подушку, после с губ переключилась на лицо, легонько целовала лоб, глаза, нос, скулы. Чонгук все больше расслаблялся и закрывал глаза. В конце концов, он уснул. Вот только одного я не рассчитала: когда он засыпал, то перевернулся на бок и притянул меня к себе так, что я не смогла освободиться, он крепко обнял меня за талию. Пришлось лежать с ним.
Перегар, конечно, мне не нравился, но вот его одеколон... действительно дурманил. Слушая размеренное сердцебиение Чонгука, я чуть было и сама не заснула.
Через полчаса в открытую гостиную вошла горничная. Увидев нас, тихо и испуганно сказала «Простите» и хотела уже уйти, но я попросила ее наоборот подойти ближе. Она аккуратно помогла мне высвободиться из хватки мужа, принесла тонкий плед, которым я его накрыла. Теперь я смогла уйти, попросив ее перед этим, чтобы супруга никто не тревожил.
Я устроилась с ноутбуком на своей кровати. На почту пришло сообщение от Джису с фотографиями. Долго рассматривая их и смеясь до боли в животе, я вспоминала этот веселый день.
Поужинав, я решила зайти и проверить, как там Чонгук. Муж мирно спит. Я уже собралась закрыть дверь, как он пролепетал что-то.
— Лиса-а... — послышалось вновь.
Я подумала, что он говорит во сне, снова подошла к нему, но он проснулся. Потирая глаза, он привстал, осмотрелся и остановил свой взгляд на мне.
— Лиса, почему я тут?
— Ты не помнишь, как вернулся домой?
Он немного подумал, посмотрел на меня.
— Все... теперь вспомнил.
— Голова хоть не болит? — с улыбкой спросила я.
— Нет, но очень хочу пить и в душ, — он упал на диван.
Я принесла ему стакан воды, который он мгновенно осушил.
— Спасибо.
— Иди в душ, я подожду тебя в столовой, чаю попьем.
— Не хочу я чай.
— Иди в душ, говорю. Буду ждать тебя там.
— Где? В душе? — он хитро улыбнулся.
— В столовой.
Я вышла, заварила на кухне чай, принесла на подносе в столовую и села на свое обычное место напротив мужа. Он спустился уже более свежим на внешний вид. Мы перекинулись парой слов о том, кто чем вчера занимался. Оказывается, у Чимина на мальчишнике тоже было весело.
— Вы в стрип-клуб тоже ходили? — спросила я Чонгука.
— Естественно, — он ухмыльнулся. — Погоди, что значит «тоже»?
— То и значит.
— Вы ходили на стриптиз?
— Ага, — я улыбнулась ему краем губ, как это обычно делает он, — на мужской.
— Мы тоже.
— Тоже на мужской?
Чонгук подавился чаем.
— Разумеется, на женский. Нахрен нам мужики?
— Я просто пошутила.
— И как тебе стриптиз?
— До тебя им всем далеко.
Муж улыбнулся гордой улыбкой. Я явно подняла еще выше его самооценку.
— Но вот я потом вышла и показала им, как надо это делать...
Бедный, он опять поперхнулся.
— Прости-прости, Чонгук, — сказала я смеясь, — просто шучу, ты, главное, дыши.
Он откашлялся и с небольшой злостью на меня посмотрел, а я лишь посмеивалась, но через несколько минут стала серьезнее.
— Чонгук, ты... мне изменял?
— Я никогда тебе не изменял.
— Ты с кем-нибудь спал?
— Ты поверишь моему ответу? — он заглянул мне в глаза в поисках правды, но я сказала ему именно то, что и думала.
— Да.
— Ты наивная.
— Я просто хочу тебе верить.
Он отвернулся и посмотрел в сторону.
— Нет, я ни с кем не спал. Довольна?
— Более чем, — я подошла к нему и чмокнула в щеку.
На самом деле, я уже знала ответ. Если бы Чонгук с кем-то переспал на мальчишнике, то уже бы получил, что хотел и не приставал бы ко мне, едва ступив на порог дома. Он хотел меня, именно меня. Сомневаюсь, что за все это время после поездки в Мексику он ни с кем не спал, наверняка уже было и не раз, но в данный момент он мне не врал, а это хорошее начало.
Время пролетело незаметно. Настало семнадцатое сентября — день свадьбы...