Глава 6
То, что мы строим
— Мысль безумная, да? — сказала Сыль Ги, глядя на черновой эскиз логотипа.
— Немного. Но ты ведь не любишь лёгких путей, — ответила Дже И, наливая им чай. — А я не люблю, когда ты делаешь это без меня.
Прошёл год.
И вот на фасаде небольшого, светлого здания появился логотип:
"Клиника имени профессора У"
Под ним надпись:
“Честность. Забота. Достоинство.”
Это была не просто клиника.
Они не хотели, чтобы всё было стерильно и отстранённо, как в других.
Внутри были картины на стенах, мягкие кресла, книги.
Комната отдыха для пациентов с ароматерапией и музыкой.
Бесплатная консультация раз в неделю для студентов и сирот — в честь прошлого, из которого обе вышли.
Сыль Ги вела терапевтическое направление, работала с психосоматикой.
Дже И — медицинская часть, диагностика, телемедицина.
Они не только любили друг друга. Они работали вместе — легко, как будто их энергии были созданы для слияния.
— Помнишь, как мы когда-то ненавидели друг друга? — смеялась Сыль Ги, заполняя карту.
— Это была завуалированная прелюдия, — фыркала Дже И. — Просто тогда мы ещё не умели любить.
Первым пациентом в день открытия стала девушка.
Смущённая. В пальто на два размера больше.
— Я… слышала, здесь помогают не только за деньги…
Сыль Ги кивнула.
— Здесь помогают по-настоящему.
На стене в приёмной висела фотография.
Старый чёрно-белый портрет отца Сыль Ги.
А рядом — две руки, сплетённые в пальцах.
Подпись:
“Начали как соперницы. Стали целым.”
И когда в конце долгого дня они закрывали клинику, уставшие, но счастливые,
Дже И прижималась к Сыль Ги у двери и шептала:
— Знаешь, всё, что было — стоило этого момента.
— А всё, что будет, — мы создадим сами.
Без границ
Они задержались допоздна.
Пациентов больше не было, свет в холле уже приглушён, клиника — тёплая, тихая, как дом.
Сыль Ги закрыла последнюю папку с отчётами и потянулась — изгиб спины, тонкая ткань рубашки, полуоткрытые губы.
Дже И смотрела на неё с другого конца кабинета.
И в какой-то момент всё сорвалось.
Дже И подошла быстро, без слов. Пальцы вцепились в талию, рот — в шею.
Сыль Ги резко вдохнула, будто этого ждала весь день.
— Здесь? — выдохнула она сквозь поцелуи.
— Прямо здесь. На этом чёртовом столе, где ты всегда такая собранная.
Документы полетели на пол. Очки — следом.
Дже И усадила её на стол, раздвигая ноги, сдирая с неё одежду как препятствие, а не часть.
Губы Сыль Ги дрожали — от нетерпения, от грубости, от того, что наконец можно не быть правильной.
Поцелуи стали жадными. Язык, зубы, шёпот, приказы.
Рубашка Дже И порвалась, когда Сыль Ги потянула её к себе.
Пальцы скользнули под юбку. Быстро. Знающе. Без паузы.
— Ты промокла, как будто мечтала об этом весь день, — прошептала Дже И, проводя пальцем между её бёдер.
— Я мечтала о тебе. Вот такой.
Сильный толчок. Сыль Ги застонала, спина выгнулась.
Руки — на плечах. Губы — на груди. Звуки — громкие, эхом по кабинетам.
Плевать, услышит ли охрана.
Дже И шептала ей на ухо грязные слова, те, которые нельзя произносить днём.
А Сыль Ги отзывалась каждым мускулом, каждым криком.
— Глубже… Ещё… Не останавливайся…
Когда они обе сорвались — разом, с хрипом, с дрожью, с ногами, цепляющимися за бёдра, с телами, слипшимися в единое дыхание — всё вокруг перестало существовать.
Они лежали на полу среди бумаг, в полумраке.
— Вот что значит частная клиника, — усмехнулась Сыль Ги.
— Никто не скажет нам, что можно, а что нет, — ответила Дже И, поцеловав её в ключицу. — Мы сами себе правила.
И, может, именно в этом и было их настоящее счастье.