Глава 4
И снова — ты
Прошёл год.
Сыль Ги переехала в Пусан. Работала в частной клинике. Стала профессиональной, собранной. Почти не смеялась.
Дже И — между интернатурой и научной работой. На её лице появилось то, чего не было раньше — усталость. Не от работы, а от ожидания.
И всё же они встретились.
Случайно.
Нет, слишком точно для случайности.
На медицинском симпозиуме, в городе, где обе не жили.
Словно кто-то решил: хватит бегать.
Сыль Ги стояла у кофейного стенда, в белой рубашке, волосы убраны, лицо — словно вырезано из мрамора.
Дже И увидела её издалека.
И почувствовала, как сердце в груди сжалось.
— Всё ещё пьёшь кофе без сахара? — прозвучало за спиной Сыль Ги.
Она замерла. Медленно повернулась. Взгляд встретился.
— Я давно перестала делать что-то «всё ещё», — спокойно ответила она. — А ты всё ещё носишь чёрное, будто траур по себе самой?
Дже И усмехнулась. Горько.
— Потому что ты — единственная, кого я хоронила по-настоящему.
Пауза. Между ними — год. Один бесконечный, длинный, тяжёлый год.
И всё же — будто прошла минута.
— Хочешь поговорить? — спросила Дже И. — Или снова сбежишь?
Сыль Ги вздохнула. Сняла бейдж.
— Я устала бежать.
— Я устала ждать.
— Тогда давай просто… сядем. Без обещаний.
Они пошли в бар внизу отеля.
Сели напротив. Вино. Глаза. Молчание.
— Ты знаешь, я пыталась забыть. — Сыль Ги смотрела на стекло. — Но каждый раз, когда кого-то касалась — чувствовала не то. Никогда не то.
— Я ждала письмо. Слово. Намёк, — сказала Дже И. — Хоть что-то, что скажет: ты всё ещё обо мне думаешь.
— И вот я. Думаю. Сижу. Говорю.
— Хочешь сказать — жалеешь?
Пауза. Слишком долгая.
Слишком важная.
— Я всё ещё люблю тебя, — произнесла Сыль Ги. — И это... пугает меня до чёртиков.
Дже И потянулась через стол. Их пальцы коснулись.
— Тогда давай бояться вместе.
И вдруг — не было времени, которое прошло.
Были только две женщины, которые однажды потеряли друг друга,
но теперь сидели вместе. И обе — впервые — не хотели уходить.
Без оглядки
— У меня выходной в воскресенье, — тихо сказала Сыль Ги, делая круг пальцем по краю бокала.
— Ты намекаешь? — усмехнулась Дже И.
— Нет. Я приглашаю.
Они встретились у входа в старый парк развлечений за городом. Было солнечно, почти по-летнему, хотя на дворе стояла весна.
Сыль Ги была в джинсах, футболке и лёгкой куртке. Впервые — по-домашнему, не прячась.
Дже И — в светлом худи, с волосами, заплетёнными в небрежную косу. Оба выглядели моложе, легче.
— Я не была на каруселях лет десять, — сказала Дже И.
— Идеально. Начнём с чёртового колеса, чтобы сразу стало страшно.
Они смеялись.
Слишком громко. Слишком свободно.
Как будто в горле всё это время стоял ком, и наконец можно было кричать — от радости.
Брызги от водного аттракциона, сладкая вата, которую Сыль Ги вытирала с губ Дже И, зеркала смеха, где они не могли оторваться друг от друга, и фотограф в костюме панды, который настоял:
— Вы смотритесь, как парочка.
— Мы и есть парочка, — просто ответила Сыль Ги. И это было впервые, когда она сказала это вслух. Без страха.
На закате они сидели на скамейке у выхода.
Устало, счастливо, близко.
— Когда ты впервые поняла, что любишь меня? — спросила Дже И, глядя на оранжевое небо.
Сыль Ги подумала.
— Когда ты меня победила на олимпиаде по биологии и потом принесла мне шоколад. Я ненавидела, что ты добрая.
— А я — когда увидела, как ты плакала в пустом классе, но потом вышла, будто ничего не было. Я влюбилась в твою силу. И в твою боль.
Слова висели в воздухе. Настоящие. Без защиты.
Сыль Ги взяла её ладонь.
— Я любила тебя всё это время. Даже когда ненавидела. Даже когда теряла.
— А я… я никогда не переставала тебя ждать.
Они поцеловались.
На фоне смеха, каруселей, далёких голосов.
Как две девочки, которые наконец-то разрешили себе быть счастливыми.
Без оглядки.