Вместе
Сентябрь 1992 года. Вечер. Квартира Венеры.
Квартира пахла жасминовым чаем и теплом. Венера босиком — короткие домашние шорты, простая майка, волосы собраны в небрежный узел. Космос сидел за её кухонным столом, будто бы он бывал здесь всегда. Но нет — он здесь впервые наедине. Не как друг брата, не как знакомый. Как будто уже кто-то ближе.
Она принесла два бокала, поставила на стол. Чай давно остыл, но они не замечали.
— Ты ведь специально молчишь? — спросил он. — Ждёшь, пока я сорвусь?
Венера усмехнулась, не глядя на него. Она сидела у окна, закинув ногу на ногу. Лёгкий сквозняк колыхал штору, воздух был густым от июльской ночи.
— Я слушаю. Мне интересно, сколько ты можешь держаться, — ответила она.
Он встал, медленно подошёл и сел на край её кресла. Он не касался, но она чувствовала, как напряглось его тело.
— Я с ума сходил, пока ты была в Вене, — тихо сказал он. — Пытался быть занят, злой, весёлый. Всё что угодно, только не думать, как ты там. С кем. Счастлива ли.
Она повернулась к нему. В её взгляде не было ни удивления, ни бравады. Только усталость и честность.
— Мне там не хватало тебя.
Он выдохнул. Его пальцы нашли её руку.
— Тогда чего мы ждём?
— Я боюсь. — Признание выскользнуло само. — Я боюсь, что мы сгорим.
— Мы уже горим, Вишенка. Просто на расстоянии. Лучше сгореть вместе, чем поодиночке, — он взял её лицо в ладони. — Дай мне быть с тобой. Не другом, не соседом. Мужиком, который рядом.
Венера смотрела в его глаза, и в этот раз не отвела взгляда. Медленно, как будто проверяя сама себя, она наклонилась и коснулась его губ. Нежно, впервые не в порыве, не от обиды, не в алкогольной вуали. Просто потому, что больше нельзя было иначе.
Целуя его, она чувствовала, как всё внутри неё отпускает — тревоги, страхи, прошлое. Всё замолчало. Остался только он.
Когда они оторвались друг от друга, Космос тихо прошептал:
— Скажи только, что я могу остаться.
— Ты можешь остаться, Космос, — шепнула она. — Но не на ночь. А в жизни.
— Я долго думал... — начал он, голос слегка дрожал, — о нас. О том, как много ты для меня значишь.
Венера посмотрела в его глаза, почувствовав тепло.
— Я тоже думала, — призналась она, — о том, что наши сердца уже давно бьются в одном ритме, хотя мы так долго этого не замечали.
Космос улыбнулся, приблизился ещё ближе.
— Я не хочу терять ни минуты. Хочу быть с тобой, слышишь? Не на расстоянии, не в тени. Просто вместе.
Её голос стал чуть тише:
— Ты знаешь, я боялась... боялась, что это невозможно. Что мы слишком разные, что обстоятельства сильнее нас.
— Нет, — мягко перебил он, — ты и я — мы сильнее. Вместе мы сможем всё. Поверь мне.
Он нежно коснулся её лица, взглянув так глубоко, что Венера почувствовала, как уходит вся тревога.
— Космос... — прошептала она, — я тоже хочу быть с тобой.
Он улыбнулся и, не отрывая взгляда, наклонился и поцеловал её. Поцелуй был нежным и глубоким — словно обещанием начать всё заново.
Когда они оторвались, Космос тихо сказал:
— Мы пройдём это вместе. Ты — моя Венера.
— А ты — мой Юпитер, — улыбнулась она.
И в этом тихом ночном моменте их сердца наконец нашли друг друга.
Утро в музыкальной школе началось спокойно, но воздух уже был наполнен предвкушением. Венера и Космос вместе расставляли стулья, когда к двери постучали — вошли все: Оля, Саша, Витя, Фил, Тома и Фархад, все с улыбками и сияющими глазами.
Космос сделал шаг вперёд, сжимая в руке ладонь Венеры:
— Ребята... — начал он, слегка нервничая, но с решимостью в голосе. — Сегодня мы хотим сказать вам кое-что важное.
Венера, глядя в глаза каждому из друзей, тихо добавила:
— Мы решили быть вместе. Теперь не как просто друзья, а пара.
В комнате на мгновение повисла тишина, а потом Саша, широко улыбнувшись, разрядил обстановку:
— Я, честно, ждал этого с 89-го года. Вы созданы друг для друга.
Оля обняла Венеру:
— Ты всегда пела о любви к Космосу так искренне, что это было видно всем нам. Я так счастлива за вас.
Фил хлопнул Космоса по плечу:
— Ты — настоящий мужик, Космос. Самое трудное — признаться в чувствах. Теперь же у вас всё впереди.
Витя усмехнулся и подмигнул Венере:
— Смотрю, теперь у нас в школе самая красивая пара. Не забудь, Венера, что женихи женятся последними — у нас есть пример!
Венера рассмеялась:
— Зато у меня лучший.
Космос, не отпуская её руку, тихо прошептал:
— С тобой я готов пройти через всё.
Тома, улыбаясь, подошла ближе и сказала:
— Я так рада видеть вас вместе. Это даёт надежду и вдохновение.
Фархад поднял кружку с соком:
— За настоящую любовь и настоящих друзей!
Все одновременно подняли бокалы, смеялись и обнимались, в комнате царила атмосфера тепла и поддержки. Каждый чувствовал, что это начало чего-то нового и прекрасного.
Венера улыбнулась Космосу и прошептала:
— Спасибо, что дал мне силы. Я счастлива.
Космос прижал её к себе и тихо ответил:
— Спасибо, что была рядом всегда.
Март 1993 года.
Гостиная в квартире Саши и Оли была наполнена мягким светом, ароматом чая с бергамотом и тихим женским смехом. На полу в подушках и креслах — трое: Оля, Тамара и Венера. Они сидели, уютно укутавшись в пледы, и делились самым сокровенным.
— Девочки, я должна вам сказать, — тихо начала Оля, поглаживая ладонь Венеры. — Я беременна.
— Олечка! — ахнула Тамара, бросаясь её обнимать. — Да ты серьёзно?
— Ты же знаешь, я не шучу такими вещами, — засмеялась Оля, румянец на щеках. — Тест дважды сделала. И врач уже подтвердила.
Венера вскочила с места, крепко обняла подругу и прошептала:
— Это так прекрасно... Ты станешь мамой. А я — тётей!
Они все рассмеялись, а потом Венера, чуть задумавшись, тихо добавила:
— Я тоже хочу... Стать мамой. Не прямо сейчас, но... я чувствую, что готова. Представляю, как это — держать своего ребёнка, пахнущего молоком и надеждой... Слышать, как он говорит «мама» впервые. Это не про ответственность. Это про любовь. Настоящую.
Оля с Тамарой смотрели на неё с нежностью. Момент был почти интимным, почти молитвенным.
И именно в этот момент в прихожей послышался гул голосов — зашли Саша, Космос, Витя и Фил.
— Ну чё, барышни, без нас скучаете? — донёсся голос Вити, и через секунду он замер, услышав Венеру:
«...я чувствую, что готова. Представляю, как это — держать своего ребёнка...»
— Опа... — Витя приостановился и, переглянувшись с Космосом, толкнул его в бок. — Ты слышал? Девушка-то твоя семейную игру затевает, а ты всё не решаешься...
Космос вспыхнул, будто его поймали на мысли, которую он сам ещё не успел осознать. Он смотрел на Венеру, а внутри что-то дрогнуло. Он раньше никогда всерьёз не думал о детях. Но сейчас — это звучало не страшно. Это звучало... как-то правильно.
Парни прошли в гостиную, девушки резко замолчали, как пойманные на месте преступления.
— А мы вот просто зашли, — сказал Саша, — и, кажется, услышали что-то интересное?
Оля встала, посмотрела на Сашу с тёплой улыбкой и сказала:
— Я беременна.
Повисла секунда молчания.
— Чего?! — первым взорвался Витя. — Ну всё! Вот теперь точно все стареем!
Фил обнял Томару за плечи:
— Поздравляю вас. Это очень круто, Оль.
Саша выдохнул, словно только сейчас поверил в происходящее, шагнул к Оле и прижал её к себе, целуя в макушку.
— Это лучший вечер, честно. Спасибо тебе.
А Космос всё смотрел на Венеру. Она тихо сидела с пледом на коленях, улыбаясь, но глаза её были чуть влажные. Он подошёл и, не говоря ни слова, сел рядом, взял её руку в свою.
— А мы с тобой... — шепнул он ей на ухо, почти не слышно для остальных, — ...наверное, не такие уж и безнадёжные, да?
Венера посмотрела на него — и только кивнула. Ей не нужно было больше слов.
Теплый майский вечер, воздух уже пропитан запахом сирени и предвкушением лета. Космос стоит у двери квартиры Саши и Оли, нервно разминая пальцы. В руках — коробка с хорошим коньяком. Он давно не волновался так — даже когда ходил на стрелки, когда забирал Венеру с вокзала, когда делал первый шаг к их отношениям. Но сейчас — это другое. Он пришёл за её рукой. За их будущим.
Саша открыл дверь и удивлённо вскинул брови.
— Кос? Ты чего, один? Проходи.
— Надо поговорить. По-мужски, — коротко сказал он, проходя в комнату. Сел, выдохнул. — Это... важно.
Саша молча поставил две рюмки, налил. Они чокнулись. Глотнули. Молчание.
— Говори, — наконец бросил Саша.
Космос провёл рукой по волосам, посмотрел в окно, потом прямо в глаза Саше:
— Я хочу, чтобы Венера переехала ко мне. К нам. Я купил квартиру. Просторную, с окнами во двор, где цветут деревья. Я сделал это для неё. Для нас.
— Ты... — Саша хмыкнул, прищурился. — Ты что, жениться собрался?
— Если она захочет — хоть завтра, — серьёзно ответил Космос. — Но сначала я должен был поговорить с тобой. Ты — за старшего. Вашего отца давно нет, ты для неё и брат, и защита, и... единственный настоящий мужчина в семье. Я не прошу у тебя разрешения, но хочу твоего благословения.
Саша медленно выдохнул. Поставил рюмку на стол. Поднялся и прошёлся по комнате. Несколько раз.
— Ты знаешь, что она для меня значит. — Голос его стал чуть тише. — Ты знаешь, как я её берег. С детства. И если... если ты хоть раз обидишь её — я не буду твоим другом. Я стану твоей проблемой. Ты понял меня?
Космос встал, кивнул:
— Понял. И всё равно пришёл.
Саша молча подошёл, посмотрел на него секунду и резко обнял. По-мужски, крепко, на секунду. Отпустил.
— Забирай её. Только сделай её счастливой. Это всё, что мне надо.
Космос улыбнулся впервые за вечер — по-настоящему.
— Обещаю.
Поздний вечер. У подъезда Сашиной квартиры встала машина Космоса. Он сидел за рулём, нервно постукивая пальцами по рулю. На пассажирском сидении — букет сирени, любимые конфеты Венеры и ключи от новой квартиры.
Подъезд распахнулся, и Венера вышла — с сумкой на плече, волосы чуть растрёпаны, глаза сияют. Она замерла, увидев Космоса, и, не скрывая улыбки, подошла:
— Ну что, пришёл за мной?
— Уже как полтора часа стою, — фыркнул он, выходя навстречу. — Вот. — Он протянул ей букет. — Пахнешь точно так же.
Она засмеялась и, заглянув в глаза, шепнула:
— Ты серьёзно? Прямо сейчас?
— Прямо сейчас. — Он наклонился, поцеловал её лоб. — Я хочу, чтобы ты просыпалась со мной. Чтобы ты пела свои утренние песни на кухне, а я делал вид, что сплю, пока улыбаюсь под одеялом. Поехали домой.
Она кивнула. Без сомнений.
Квартира на третьем этаже старой «сталинки» в тихом переулке. Большие окна, паркет, высокие потолки. Почти пустая — только кровать, диван, пара кресел, гитара в углу и несколько книг. Космос провёл её внутрь, снимая с неё пальто:
— Здесь будет твоя студия, — он указал на комнату с окнами на запад. — Здесь я поставлю полки под твои ноты. А сюда переедут твои чашки и твои страшные домашние тапки.
Венера смеялась, крутилась на месте, будто ребёнок в первый день лета.
— Это... это всё настоящее? Ты правда хочешь, чтобы я жила с тобой?
Он подошёл, обнял её за талию, прижал к себе:
— Я хочу, чтобы ты всегда была со мной. Чтобы твой запах остался на моих рубашках. Чтобы твой голос звучал в этой квартире. Чтобы я приходил домой, а ты была здесь.
Венера вскинула глаза:
— А ты не испугаешься? Если я вдруг снова начну капризничать или петь по ночам?
— Боюсь, я уже обречён, Вишенка. — Он улыбнулся. — И я не против. Пой, ворчи, пиши музыку, кричи на меня, даже бей подушками — только оставайся.
Она медленно притянулась к нему, поцеловала. Долго, мягко, с благодарностью и тёплой дрожью внутри.
— Я дома, — прошептала она.
— А я — наконец с тобой, — ответил он.
И в ту ночь впервые их тишина звучала как счастье. Без обещаний, но с полной уверенностью, что теперь всё по-настоящему.
Москва, вечер. 23 октября 1993 года.
Аэропорт «Шереметьево». Саша Белов выходит в зал прилёта с уставшей, но уверенной походкой. Он провёл почти месяц в США, решая деловые вопросы — и по дороге домой думал только об одном: Оля. Её живот уже был огромный, срок подходил к финалу, и он обещал успеть и приехал за месяц до родов.
Витя, Фил и Космос встретили его у выхода. Обнялись крепко, с хлопками по плечам.
— Ну, Белов, как там у капиталистов? — усмехнулся Фил.
— Холодно. И кофе отвратительный, — фыркнул Саша. — Где моя жена?
— Ждёт. Уже как минуту на тебя сердится, что ты не у телефона.
Смех. Шутки. И всё бы было хорошо, если бы не чёрная «Волга», подкатившая к зданию, и не Фара, выскочивший оттуда, словно по тревоге.
— Срочно надо поговорить, — бросил он, переводя дух. — Ситуация с товаром аховая. Старейшины требуют встречи. Либо решаем сейчас, либо...
Не договорил.
Крики. Выстрелы. Плотный гул шагов.
По периметру — омоновцы. В черных касках, с дубинками и автоматами. Началась зачистка всех, кто мог быть связан с «баррикадниками». В водоворот попала и Бригада. Паспорта проверять никто не стал. Вскоре уже руки за спиной, морды в асфальт. Смешно сказать: летели из США, а приземлились в Бутырке.