Вера

Русая девушка сидела за барной стойкой, выкуривая ментоловую сигарету и водя пальцем по неровным краям отверстия, которые были оставлены пулей. Никотин жег ей лёгкие, желая выплюнуть их наружу, но она не прекращала вдыхать в себя ядовитый дым.

Ей это было очень нужно.

Знаете, сложно заставить себя уважать толпу мужчин, которые не признают девушку в роли руководителя. Особенно, когда эта девушка — младшая сестра бывшего автора, которая валялась на их глазах на коленях рядом с трупом брата. Она сразу же в их глазах становится той, кто априори не может, да и как будто не захочет, вставать во главе группировки.

Но девушка изменилась. Её сломали. Заставили пойти наперекор себе. Заставили стать той, кем она никогда и не являлась. Принудили доказать, что она заслуживает самолично отомстить убийце брата.

Но это было не так-то просто.

— Что ты от нас хочешь? — первым подал голос кто-то из толпы, побуждая гул и тихие переговоры в рядах опасной ОПГ.

Сероглазая стояла перед ДомБытовцами морально ногая, не готовая ими руководить, но знающая, что сейчас ей просто необходимо это делать.

— Я говорю, — начала Вера, запинаясь через слог, чем ещё сильнее раззадорила болтовню и беззлобные усмешки. — что Желтый поручил мне встать во главе нашей группировки.

Нашей. Это слово резало слух, но звучало из уст девушки странно и правильно одновременно.

— Тебе? — явное неодобрение сквозило в мужском неизвестном голосе. Это «глас народа». Общее мнение озвученное кем-то одним, безликим, нереальным.

Цыган тут же захотел осадить этого человека. Грубой силой подчинить его «новой власти». Тут же его остановила Вера, в чьей душе загорелось резкое желание доказать всем, что она не плакса, что она чего-то стоит, что она может.

Все опять загудели с невиданной силой. Под общий шум, проигнорировав руку помощи от Славы, а лишь одарив его грустной улыбкой, Вера забралась на барную стойку.

В ладони её мелькнул револьвер. Может стрельнет в толпу, зацепив кого-то?

Она нажала на спусковой крючок, пуская пулю в камень. Раздался сильнейший хлопок. Следующая может угодить любому в голову.

— Я обязана отомстить тому, кто убил моего родного человека, вашего старшего. — с каждым словом её голос приобретал всё больше тихой силы.

Разговоры постепенно утихали, становясь лишь вдохами и выдохами.

— Око за око, зуб за зуб. — монотонно проговорила русая, спрыгивая с гранита.

Тут главная теперь она.

Авторитета у неё всё равно нет, зато в руках есть способ убеждения, заставляющий большинство подчиниться. Из-за страха схватить грудью шальную пулю, никак из-за уважения.

Для них она та же маленькая девчонка с непомерной властью.

Сестра. Как окрестили её. Но Вере уже всё равно.

Она знала, чем всё закончится.

Волосы собраны в строгий пучок. Леденящий душу взгляд серых глаз, напоминающих чистейший лед айсбергов. Кожаная куртка Вадима на плечах. На поясе кобура с револьвером, полностью заряженным. Она слишком слаба. В нагрудном кармане записка с чем-то вроде последней её воли: « Всё, что у меня есть, передать Вячеславу Цыганову. Пусть приютит моего кота». Набралась этого у брата. На всякий случай.

«Все умрут, а он останется» — невесёлая, жуткая мысль проскочила в голове Веры. Она была настолько уверена в брюнете, что даже не допускала того, что он пострадает от группировок. За ним словно стоял кто-то незримый, кто-то, кто его всегда охранял.

За её спиной стоит не менее грозный Цыганов. В кармане комканная записка о смерти Нины Игоревны. Последняя неозвученная капля в океане боли и разочарования некогда хрупкой и милой девушки. Но мужчина молчит, не желая всё усугублять.

Они ждут пока появится Лапоть с информацией о том, кто убил Желтого.

Запыхавшийся мужчина влетает в здание. Он всё узнал от товарища, который работает в РУВД.

— Универсам. Адидас стрелял по наводке Тукаевских. — Лаптев буквально выплёвывает эти слова не в силах их держать в себе.

В её жилах закипела кровь. Избранник её двоюродной сестры. Этого просто не может быть.

Значит и Турбо причастен к смерти?

Сможет ли пережить Наташа смерть возлюбленного?

Но как она уже говорила: око за око, зуб за зуб. Всё имеет свою цену. Пусть она и выше, чем ожидалось.

Желтухина расправится с Суворовым несмотря ни на что. Этого она ему не простит. Ни ему, ни тем более кому-либо другому.

Не оставит за собой и камня на камне, если понадобится.

Всё даже хуже, чем ей представлялось.

— Тукаевские причём? — коротко и по делу задала вопрос Вера, переводя взгляд на Вячеслава, ожидая объяснений.

И мужчине пришлось всё объяснять с самого начала. Выбора у него и не было.

***

Белая Волга стояла в тени, там, куда не протягивает свои лапы даже свет фонарей.

Их было трое: он, она и её револьвер, хоронящийся во внутреннем кармане кожанки. Они ждали Адидаса, который обещал приехать с минуты на минуту.

Цыган под руководством Сестры назначил встречу старшим из Универсама. А повод был самый простой, точнее он был буквально высосан из пальца, становясь очевидным предлогом: территориальные претензии.

Девушку всю трясло, а кончики пальцев холодели, почти превращаясь в ледяные глыбы. Темные большие зрачки бегали по мрачному месту. Пески. До леса недалеко. Лопата покоится в багажнике. А если что, то река в двух шагах.

Теперь всё серьёзно: детство закончилось.

Русая прокрутила кольцо на пальце, стараясь взять себя под контроль: сейчас не время раскисать. Совсем не время.

Сердце ухало в груди, почти соприкасаясь с ребрами. Она забывала нормально дышать. Ей очень страшно и больно.

— Дыши. Нормально всё. — спокойно говорит Слава, видя, что спутница дрожит как осиновый лист на ветру. — Если не сможешь ты, то я подстрахую.

Вера лишь слабо кивнула ему, не желая спорить.

Как же было хорошо, когда все споры заканчивались на дискуссиях о характере книжных персонажей и их поступках. Теперешняя реальность и близко не стоит с беспечным прошлым.

Как вернуться назад? Почему, когда ты переводишь часы на пять минут назад, время не идет вспять? Почему нельзя ничего исправить?

Впереди зашумели колёса. Суворов подъехал.

Не один.

Из машины выплыли три силуэта.

«Лишь бы не Туркин»

Свет бил в спины трем мужчинам, закрывая из лица, покрывая образы мраком.

Вера моментально переключилась. Стала абсолютно нечитаемой, суровой. Прямо как настоящий лидер ОПГ.

Она спокойно вышла из машины, не хлопая дверью и буквально поплыла навстречу универсамовским. Цыганов последовал за ней, всё же надеясь, что ей не придётся марать руки в крови. Уж лучше он сделает это. Ему-то не впервой.

Этот мир надо мной -
белым облаком, птицей и Богом...

Желтухина уверенно встала перед мужчина. Она была с ними на равных.

Брюнет встал плечом к плечу с русой. Сейчас они слились в одно целое: были неделимы. Вместе их не сломить.

А по одному...?

— Какие вопросы Цыган? — первым подал голос Суворов, намеренно игнорируя присутствие смутно знакомого женского лица.

— Важные Адидас, самые важные. — моментально парировал Слава, угрожающе хрустя пальцами, сжатыми в кулак.

Рядом с Владимиром стоял Зималетдинов. Он узнал девушку. Это же он заметил её на кладбище.  Это же он обратил внимание Валеры на неё.

С другой стороны от Владимира стоял Турбо. Он жалостливо смотрел прямо на Веру, что попросту не обращала на него внимания. Он не жалел о том, что не объявлялся всё это время.

Теперь-то им точно не суждено быть вместе. Она его ни за что не сможет простить.

Мужчина нервно постукивал пальцами по рулю автомобиля. Он едет к сестре. Сегодня у него был тяжелый день. Сложнее, чем обычно.

Всё летело из рук вон. Ничего не получалось. Разговоры не ладились. А тревога всё росла. Будто всё было специально.

Диалог с Тукаевскими не привел ни к чему. Старшие просто выжрали водки и вскоре уже не могли и пары слов связать. Или сделали вид, что так упились. Кто ж теперь в этом разбираться будет.

Совсем ничего не смог добиться Вадим от авторов: те просто увиливали, постоянно переводя темы и стараясь сместить фокус его внимания.

Загорелся зелёный и Желтухин тут же тронулся. Но долго ему ехать не пришлось. Едва ему стоило выехать из оживленной части города, как всё произошло в одно мгновение.

Его подрезает автомобиль, кажется, тоже белого цвета — вынужденная остановка. Русый тут же выходит на улицу, ожидая пока покажется лицо его подрезавшего. Кастет оттягивает карман вниз. Если что, то он сможет защититься. Так ведь?

Дверь распахивается и из салона выходит, почти выплывает Суворов, а за ним и Туркин.

Осознание приходит к Вадиму моментально. Он даже ни секунды не сомневается в том, что его приехали положить.

Секунда размышлений и гнев закипает в Желтом. Он накалён до предела. Хватит с него. Нет у него уже сил терпеть этот Универсам, подстилок Тукаевских.

Только хотел Вадим что-то сказать, подойти к Адидасу, как Владимир достает из-за пазухи пистолет и направляет дуло на оппонента.

В этот момент вся жизнь пронеслась перед глазами Желтухина. Кажется, он осознал, что жил неправильно, нечестно, не так, как было нужно. Мысленно он извинялся перед всеми, кто как-то пострадали от его действий.

Мужчина поднимает глаза и смотрит четко на Турбо. Он жалеет о том, что его сестра по-настоящему влюблена в группировщика. Не такого будущего он ей желал.

Суворов без слов нажимает на курок. Пуля в груди. Никакого крика, потому что он задушен суровой реальностью. Грузное тело рухает вниз, издавая сильнейший грохот.

Скоро здесь будет милиция.

Пора сматываться.

Три против двух. Кто же выйдет отсюда победителем, а кто побеждённым?

И все ли уйдут отсюда на своих двоих?

Цыган смотрит прямо в глаза Адидасу.

Здесь всё и закончится.

— Мразоты конченные. — шипит Сестра.

Её поглотили её же мысли. Все решения уже приняты.

Никто не успел даже понять, что происходит. Вера действовала быстро, спонтанно, необдуманно.

Руки её дрожали, но отступать она не собиралась.

Они все заплатят за её боль. Все до единого. Каждый получит по заслугам.

Карма пройдётся и по ней тоже.

Девушка, еле удерживая себя на ногах, быстро извлекла револьвер. Не успев толком подумать и прицелиться, она судорожно выстрелила в Адидаса.

Две четко в грудь.

Око за око.

Парни даже не успели что-либо понять. Первым бросился к Суворову Турбо. Он вцепился в его плечи, пытаясь нащупать пульс. Было уже поздно. Зималетдинов стоял рядом, вдруг резко дернувшись.

Вера пошатнулась, чувствуя как всё плывёт перед глазами. Рвота подобралась к горлу. Желтухину помутило.

Девушка почти свалилась на землю, но её тут же подхватил Цыганов, желая провести до машины и уехать как можно скорее, но она упиралась ногами, сопротивляясь. Он уже почти запихнул её в салон автомобиля.

В состоянии безумия она не помнила себя, не осознавала, что буквально убила человека, лишила его жизни.

Всё.

Владимира больше нет.

Зима подошёл к Валере, оттаскивая его уже от ледяного трупа. Кудрявый не мог поверить в то, что произошло. Этого просто не могло случиться в его понимании.

Сестра вырвалась из хватки Вячеслава и до сумасшествия уверенно встала напротив зеленоглазого, что уставился на неё, уже ничего не понимая. Она навела револьвер на того, кого любила.

Для неё он был виноват. Виноват во всём. Она зла на весь мир, на себя, на него, на них.

Происходящее было похоже на плохо сыгранный спектакль с ужасным, нереалистичным сценарием.

Вахит весь напрягся, будто понимая, что хочет сделать Желтухина. Парень почувствовал это сквозь её черепную коробку, хотя не нужно быть пророком, чтобы всё заранее предугадать.

— Ты же не сделаешь этого? — хриплый голос Зимы раздался в тишине.

Вроде и его голос, но души каждого из них кричали громче слов. Их просто не слышали.

Слава не успел.

Ещё выстрел. Вахит успел подставить ладонь, как однажды это сделал Турбо.

Зуб за зуб.

Теперь раздался вопль кареглазого парня. Адская боль пронзила его руку. Терпеть эту боль нереально. Валера тут эе спохватился и начал суетиться вокруг друга. Он сам не понимал, что ему желать, он словно находился в вакууме, куда не добирался здравый смысл.

Холодный металл коснулся её виска. Вера всё решила. Она больше не верит в светлое будущее. Его просто нет для неё, и она это понимает. Понимает лучше, чем кто-либо другой.

Цыганов всё упустил. Он больше не властен над ситуацией, да и никогда не был. Ничего он не исправит. Его также накрывает внутренняя истерика, которую у него получается сдерживать. Правда, он не успевает.

У неё страха больше нет. Теперь он испарился так, будто его и не было.

Ещё один выстрел.

В голову. Ей в голову.

Револьвер без четырёх пуль падает из нежной женской ладони, с лязгом встречаясь с землёй.

Хрупкой девичье тело падает на землю. Алая струйка крови бежит из виска, окропляя её лицо.

Их Вера погибла. Погибла во всех смыслах.

Мужской крик разорвал вакуум. И непонятно кто кричал.

Я надеялась, что ты сильнее, чем кажешься. Можешь не извиняться за это.