Вера

Комиссар - Дрянь

От Автора

———————————

Русая девушка неслась, сломя голову вперёд, не видя ничего и никого перед собой. Ей хотелось к нему, но хотел ли он видеть её?

С неба летели вниз капли воды, замерзая в мгновения и с треском падая на землю. Пушистые хлопья снега стремительно превращались в град. Кристаллизовавшиеся капли с силой попадали в хрупкое женское тело и на лицо, оставляя за собой колючие боли.

Но девчушке было всё равно. Сейчас она грезила лишь о том, как снова вдохнет сосновый запах, перемешанный с горьким табачным дымом. Ничто её сейчас не могло остановить. Вера была искренне уверена, что кудрявый ждёт её, что он тоже сожалеет о том, что произошло между ними в больнице. Теперь она считала это глупостью, которая не стоит даже слова.

По крайней мере ей было нужно так думать.

Её горячее дыхание паром вырывалось изо рта, губы становились похожи на потрескавшиеся льдышки, нос был жутко красным, а из-за порывистого, ледяного ветра серые глаза то и дело слезились. Создавалось ощущение, будто она рыдает навзрыд, убегая от своего кошмара наяву.

Желтухина прекрасно осознавала, что Валера тоже не святой и точно участвует в том, что она всегда презирала. Он был нахалом, грубияном, да ещё в придачу и не умел культурно общаться. Вера почти физически ощущала то, что этот зеленоглазый парень имеет несгибаемый, закаленный трудностями, но в тоже время поломанный характер, который никто не сможет перебороть. Пытаться изменить его было бы бесполезно.

Несмотря на это девушку точно магнитом тянуло к Туркину, который испытывал на себе не менее слабый спектр эмоций, которые совсем не могли удерживаться в нём, повсеместно ища выход наружу в чрезмерно грубой силе, в демонстрации собственной власти, в бесконечно сердитых взглядах и злых словах к Маше.

Он толком не сознавал, что с ним происходит. Его буквально выворачивало наружу рядом с Верой, словно он постоянно стоял перед ней нагим мальчишкой, которого бранили за по-детски глупый и фактически безобидный проступок. Парень испытывал то, о чём не успел поговорить с отцом и дедом, но кудрявый видел нечто похожее у близкого друга. Если раньше Туркину хотелось пережить нечто похожее на то, что происходило между Ритой и Вахитом, то сейчас зеленоглазый активно отрицал в своих мыслях очевидное сходство ощущений себя и своего товарища. Он сторонился подобных чувств, не веря в то, что это могло взаправду происходить с ним, а не с кем-то другим.

А тем временем Желтухина стояла на углу нужного дома, держась за ледяную бетонную плиту и пытаясь отдышаться от быстрого бега. Номер квартиры она не запомнила, потому ей осталось сесть на качели напротив угрюмой хрущевки и ждать.

Ждать, пока парень выйдет на балкон или выглянет в окно.

А мороз был жутким, пробирающим до самой души, да и град не прекращался, с каждой секундой будто набирая силу и всё активнее врезаясь в девчушку, которая осторожно накинула на себя капюшон.

Липкая змея страха неожиданно заскользила у неё прямо под побледневшей кожей. Совсем свежие воспоминания так и норовили задергаться в конвульсиях у неё в голове.

Воспоминания о том снеге, который облеплял её кожу только сегодня с утра, воспоминания о Морене и бабушке: всё это гулом стучало в груди сероглазой.

Тусклый рыжий огонек замаячил на верхних этажах. Клубы дыма разбивались в воздухе о льдинки. Знакомый силуэт стоял практически неподвижно, казалось он даже не отнимает сигареты ото рта.

Парень глядел на небо, стремясь разглядеть на нем тусклые звезды, которые даже не проглядывали из-за низких облаков, точно придавливающих всё живое ближе к земле, к сугробам. На душе у него было неспокойно, погано, противно. Кудрявый всё жалел о том, что так резко и без объяснений ушел, корил себя за нетерпеливость.

Он с каждым разом затягивался всё сильнее, а сигарета истлела почти до самого фильтра. Окурок тут же полетел вниз с балкона, быстро опускаясь, подталкиваемый льдинками. Он наблюдал за падающей сигаретой, тонущей во тьме.

Зелёные глаза исследовали площадку до тех пор, пока не вперились в фигуру в знакомой куртке. В горле у него пересохло, а сам он вытянулся, точно кол проглотил.

Девичьи серые глазки неотрывно смотрели на его силуэт, во тьме едва различимый.

Они не видели глаз друг друга, но точно знали, что смотрят сейчас в самую душу, пробираясь в глубину, открываясь друг другу и признавая, что этот момент имеет действительно большое значение.

Спустя пару мгновений Турбо отлип от перил балкона и стремглав направился на улицу, буквально физически ощущая необходимость прикоснуться к девушке, вдохнуть её необыкновенный запах. Ноги его не слушались, попеременно оступаясь и даже подкашиваясь. Сейчас для него не существовало никого кроме Желтухиной, сидевшей на промёрзших качелях. Он вылетел на улицу, сразу бросаясь навстречу к сероглазой.

Девушка же в свою очередь замерла, безропотно поглядывая на стремительно приближающуюся фигуры молодого человека. В данный момент от него веяло уверенностью и решительностью. Это полностью заворожило девушку, дыхание ее сперло в груди, а ногти впились в деревяшки, неприятно скрипя.

Юноша остановился в нескольких шагах от качелей. Глаза его сверкнули зеленью, поражая русую в самое сердце, которое забилось в грудной клетке невольной птицей. Они исследовали друг друга одними зрачками, точно пытались найти в слабо знакомых чертах подсказку о том, что следует делать дальше, но ответа никто так и не находил.

Дунул ледяной ветер в спину Валеры, и с порывом девушка тут же ощутила запах сигарет, точно въевшийся в её голову вместе с образом парня.

Они не произносили ни слова, боясь спугнуть тот приятный интерес и восхищение друг другом. Каждый мечтал о том, чтобы прикоснуться рукой к руке, чтобы обняться или хотя бы просто посидеть рядом плечом к плечу. Они особенно остро ощущали потребность в тактильности, но и сделать первый шаг никто не осмеливался

Туркин впервые волновался о том, что если подойдёт ещё на шаг к Вере, то сгребёт её в свои медвежьи объятия и вряд ли отпустит когда-нибудь. Он прекрасно понимал, что его напористость до добра сейчас не доведёт и ему просто необходимо попробовать удержать себя в руках. Он не может снова спугнуть её.

На его губах проскользнула легкая улыбка. Он отчего-то вспомнил их первую встречу в ДК. Тогда она напугана до смерти, точно овечка, которую загнал в лес серый волк, а он не мог поверить, что девушка всерьёз не хочет, чтобы он коснулся её.

Сейчас же всё было по-другому: она не была напугана, он не хотел торопить события, таща её в койку. Парень рядом с Желтухиной и думать забывал о том, что им перетрахано полгорода девушек.

Сердца их бились в унисон, а фонари слабым светом освещали фигуры молодых людей. Полная луна возвышалась над ними, быв свидетельницей безмолвных разговоров. Всё в этот вечер было для русой и кудрявого впервые.

Девушка поднялась на дрожащих ногах, хватаясь руками за опоры качелей. Она сильно волновалась, испытывая неподдельный мандраж и приятное волнение. Сероглазая всё равно была ниже парня, разница в росте давала о себе знать.

Вера сделала маленький шаг навстречу к Валере, чувствуя как потеют её ладошки.

Турбо было этого достаточно.

Он, совсем не контролируя себя и отпуская ситуацию на самотек, двумя своими сухими ладонями мягко обхватил бледные скулы сероглазой. Дыхание замедлилось вместе с биением сердца. Всё нутро его дрожало так, будто он никогда до этого не трогал девушку.

Желтухина ещё сильнее распахнула глаза, накрывая своими влажными ладонями руки парня. Ресницы её трепетали от волнения, но ей хотелось этих прикосновений, ей хотелось чувствовать его руки, держащие её, она словно переставала быть слепой в темноте, ведь Валера становился её костром.

Они понимали к чему всё идёт и не противились этому.

Тяжелый ком сполз вниз по горлу.

Искры летали между ними. Сейчас им было жарче, чем под лучами июльского солнца. Вера приоткрыла рот, пытаясь вдохнуть сильнее и глубже.

Зелёные глаза вонзились в припухлые от мороза девичьи губы, словно завораживая кудрявого.

Один миг.

Валера почти с силой впечатывается в губы девушки. Они замерли без движения и, кажется, даже без дыхания буквально на несколько секунд, но для молодых людей эти секунды казались сладкой вечностью.

Им теперь не был страшен ни холод, ни пробирающий до костей ветер, ведь их сердца и губы грели лучше летнего лучистого солнца.

Тонкие пальцы девушки переместились на плечи кудрявого. Мышцы его тут же расслабились под неожиданно теплой кожей. Он сам словно размяк наконец ощутив то, чего ранее даже не мог представить. У зеленоглазого внутри буквально всё горело нежностью и желанием оберегать эту девочку от всего на свете зла. Он просто не верил, что всё это происходит с ним, осознанным, вроде бы взрослым. Валера всё никак не мог осознать того факта, что теперь ему не нужно притворяться, симулируя удовольствие и после поцелуев вытирая губы. Кудрявый впервые по-настоящему захотел поцеловать девушку, а не просто позволил прикоснуться кого-то к своим губам.

Вера же словно парила в воздухе, вдыхала восхищение и выдыхала его. Это был её первый поцелуй. Внутри сероглазой расцвели тысячи ярких, аккуратных цветов, которые символизируют её сильные чувства, буквально кипящие в её душе. В нос бил резкий запах, ставший для неё абсолютно родным, ей хотелось бы дышать только им всегда. Ничего вокруг для неё больше не существовало. Она слегка подалась вперёд, ещё сильнее прижимаясь к тонкой мастерки парня. Девушка слегка приоткрыла губы, не осознанно разрешая зеленоглазому больше, чем он планировал.

Валера, из-за замашек джентельмена, а точнее из-за неожиданно сковавшей его робости, не позволил своему языку выйти за пределы дозволенного, ограничиваясь практически целомудренными прикосновениями губ. Парень побоялся нарушить идиллию ситуации и комфорт Веры, за которую он почувствовал непомерную ответственность, словно та была его законной женой.

Они могли простоять так вечность, но свист справа стремительно разрушил всю гармонию и красоту момента. Желтухина громко ойкнула, замирая на месте.

Туркин мгновенно среагировал, пряча русую за свою спину так, что даже её силуэт было невозможно разглядеть. Черты его лица, совершенно недавно расслабленные и источающие теплые чувства, окаменели в один момент, напоминая луне и звездам, что он не маленький сопливый мальчик.

Мужская фигура уверенно направлялась в сторону встревоженной пары. В узкий круг рассеянного света вошел Кощинский, отчего кудрявый расправил плечи и приосанился, готовый ответить на любую фразу своего старшего.

— Здорово, Турбо. — серьёзный голос кучерявого рассек воздух.

Валера лишь коротко кивнул, вместо приветствия произнося:

— Чё стряслось?

— Дело срочное, — коротко парировал Константин, меняясь на глазах. Ехидная улыбка сошла на его лицо, и он тут же прогремел басом: — а я вижу, ты тут с Машкой обжимаешься.

Вера задохнулась непониманием. Её пошатнуло так, что пришлось отступить на пару шагов, чтобы не грохнуться. Туркин же стиснул зубы, понимая для себя всю пагубность сложившейся ситуации.

— Короче, отправляй эту свою домой и поехали, нет времени слюни жевать.

Бросил напоследок мужчина, указывая головой на свою красную тачку и развернувшись на пятках и уходя в её сторону.

— Кто такая Маша? — моментально сорвалось с дрожащих губ русой.

Валера развернулся к ней, стыдливо опуская глаза вниз. Объяснения ей были не нужны: она и так всё поняла.

Повисло молчание, оно ужасно давило на уши, но деться от него никуда нельзя было. Не убежать, не уехать, не уплыть и уж тем более не уйти. 

— Я же её не люблю. — всё когда-то бывает впервые.  Валера сейчас первый раз пытался оправдаться перед кем-то, доказать, чуть ли не со слезами, что он здесь не виноват и ни причём.

Он безумно хотел обнять девушку, окутать её объятиями и никогда не отпускать. Один его шаг вперёд и два её шага назад.

Снова недоверие и осуждение.

— Но я же правда... — хотел было продолжить свою оправдательную речь парень, но его прервал тихий, но совсем неожиданно уверенный, металлический голос нежной девчушки:

— Ты просто дрянь.