grey matter [Russian]

Айрис ушла рано утром на следующий день, прежде чем я проснулся. Она оставила записку на моём столе, написанную поспешным наклонным почерком.

«Спасибо, что позволил мне остаться, я хочу, чтобы всё было иначе. Мне жаль».

Возможно, эта записка была не завершена. По крайней мере, у меня было такое ощущение, хотя от Айрис можно ожидать чего угодно.

***

— Давно не виделись, Найл, — начала доктор Лаура Киссинджер, когда я пришёл в лабораторию в тот же день. Она сидела за своим столом, уставившись в ноутбук, а я разместился напротив неё.

— Привет, — сказал я. — Как дела?

— Хорошо, — протянула она, не отрывая взгляда от своей записной книжки, в которую переписывала что-то с экрана. Я мог видеть некоторые формулы на бумаге. — Что привело тебя сюда?

— Всё в моей жизни пошло наперекосяк, — ответил я. — За исключением науки.

— Объяснишь?

— Дебби беременна, и теперь они с отцом женятся, а я влюбился в девушку, у которой уже есть ужасный бойфренд. Ну, это в двух словах.

Киссинджер приподняла брови, откладывая свою ручку.

— Я ослышалась, или ты сказал, что влюбился?

— К сожалению, не ослышалась, — вздохнул я. — Ты, случаем, не знаешь каких-нибудь средств от этого?

— Боюсь, нет, — она засмеялась, протирая свои очки. — Кто эта девушка?

— Ты знаешь её. Айрис.

— Айрис. Та Айрис, с кузенами которой я нянчилась?

— Да.

— Вау, это, конечно, интересно.

— Нет, это очень плохо. Недавно я узнал, что её парень не относится к ней должным образом, а точнее, он ударил её. Думаю, я должен сказать одному из её кузенов.

— Ничего себе, — Киссинджер покачала головой. — Никогда бы не подумала, что Айрис ввяжется в такое.

— Она сказала, что если я скажу её кузенам, то перестану существовать для неё.

— Щекотливая ситуация.

— Более чем.

— Ну, — задумчиво протянула доктор. — С точки зрения научного метода, который является твоей второй религией, в чём формулировка проблемы?

— Айрис подвергается насилию, а я не знаю, что с этим делать.

— Справочная информация?

— Её бойфренд — парень по имени Джейк, который запугивал меня в школе. Айрис осталась у меня дома прошлой ночью, потому что не хотела идти домой, так как её семья не должна увидеть синяки. Она предупредила, что если скажу Луи, то умру для неё. Думаю, Джейк как-то угрожает ей, но она не хочет, чтобы об этом кто-то знал.

— Сформулируй гипотезу.

— Если я скажу Луи, то она не станет говорить со мной.

— Это не гипотеза, а факт.

— Если я скажу Луи, то он положит конец этой проблеме, и Айрис больше не будут причинять боль, — я нахмурился.

— Отлично, теперь проверяй гипотезу.

Я смотрел на неё в абсолютном восторге, потому что мне всё-таки удалось использовать науку в социальных проблемах. В моей голове существуют подозрения, что у Айрис есть веская причина для того, чтобы держать всё в секрете. Что делать, если я не знаю чего-то? Что делать, если я не знаю всего происходящего между ними?

— И что я должен сделать?

— Ты уже почти завершил использование своего научного метода, осталась одна деталь, о который ты знаешь, уверена. Ты же не оставишь эксперимент незавершённым?

— Нет, конечно же, нет.

— Тогда тебе лучше идти.

Опять же, я очень благодарен доктору Киссинджер за сугубо деловое руководство.

***

Со своего места я наблюдал, как угольный карандаш Зейна оставлял следы на листе бумаги. Парень, зажав сигарету между губами, был наполовину сосредоточен на своём эскизе, а вторая часть обращала внимание на меня.

Это было более логично для меня — протестировать гипотезу. Прийти непосредственно к Луи — это значит нарушить обещание Айрис. Я чувствовал острую боль в груди каждый раз, когда перед глазами представал её образ с синяками на лице.

— Что-то случилось? — спокойно проговорил Зейн, проводя по одной и той же линии несколько раз.

— Я должен сказать тебе кое-что очень важное.

— Хорошо.

— Речь идёт об Айрис.

— Я слушаю, — он всё так же не отрывался от своего рисунка, а я медленно перевёл дыхание.

— Она осталась у меня прошлой ночью, потому что Джейк избил её, и она не хотела, чтобы вы увидели синяки.

Зейн выронил карандаш. Он выпрямился на стуле, широко раскрыв глаза, прежде чем откинуть свою сигарету в пепельницу.

— Я действительно надеюсь, что в этой сигарете были какие-нибудь наркотики, и у меня просто галлюцинации.

Я осторожно покачал головой.

— Скажи мне, что именно произошло, — парень отодвинул даже эскиз от себя.

Немедля, я рассказал ему всё, вплоть до ультиматума, данного мне Айрис. Сложив руки на коленях, чтобы они меньше дрожали, я в который раз мысленно убедил себя, что рассказать Зейну — справедливо, это же не Луи, в конце концов.

— Она сказала это тебе? — усомнился Зейн, нахмурившись. — Никогда не понимал её логики, но, возможно, есть что-то ещё, Найл?

— Она отметила, что Джейк воспользовался ей.

Отвращение тут же проскользнуло по его лицу.

— Боже, нет, нет, нет.

— Она ушла из моего дома рано утром, и я не знаю, где она сейчас.

— Такого не происходило с её последним парнем, — начал он. — Он ударял её иногда, но не пользовался. Наверное, она думает, что это её вина.

— Это не так, — смущённо произнёс я. — Во всём виноват Джейк.

— Да, я знаю, но нужно понять её взгляд на всё, что происходит, — Зейн тяжело вздохнул, на секунду прикрыв глаза, чтобы успокоиться. — Она выросла без надлежащего влияния матери. Её мама живёт в Италии и была там фактически всю жизнь Айрис, это, вероятнее всего, и есть причина её попадания в такие ситуации. Ей не хватает родительской любви.

— И что мы будем делать?

— Луи должен узнать, — Зейн покачал головой. — Нам необходимо вмешаться в эту неразбериху.

Я взглядом прослеживал линии недоделанного рисунка парня, чувствуя огромный ком в горле.

— Есть что-то ещё? — усомнился Зейн, всматриваясь в моё лицо. — Ты выглядишь действительно обеспокоенно.

Я встал со стула, начиная продвигаться к двери квартиры парня.

— Спроси у Гарри.

— Что?

— Просто спроси у Гарри об этом.

Я ушёл домой после этого и закрылся в своей спальне, ожидая неизбежного звонка телефона.

Он завибрировал спустя недолгих полчаса, и испугавшись, я уронил его на пол, но после всё-таки нажал на кнопку ответа.

— Найл, лучше скажи, что это просто больная шутка, — чуть ли не провизжал Луи. — Или клянусь Богом, у меня будет истерика.

— Мне очень жаль, — пробормотал я.

— Чёрт возьми! — выругался он. — Гарри, убирай все острые предметы от меня, иначе нашим деревянным полам придёт конец, — его голос был приглушён, так как он, вероятнее всего, говорил через плечо. — А что о твоих чувствах к ней?

Я рассказал Луи абсолютно всё, хоть и чувствовал себя ужасно перед Айрис. Я обязан был сделать это, она не заслуживает того, чтобы ей делали больно или пользовались. Она думает нелогично, и у меня есть полное право оказать ей помощь хотя бы потому, что я чувствую к ней нечто нереальное. Если вы любите кого-то, то, несомненно, нужно пытаться улучшить жизнь этого человека, что стараюсь сделать я.

— Я мёртв для неё сейчас, — с горечью сказал я в трубку. — Она не будет снова разговаривать со мной.

— Ей просто страшно, — Луи вздохнул. — Она потеряна и не знает, что делать. Слушай, ей просто не хотелось, чтобы кто-то знал о том, что Джейк вынудил её переспать с ним, это не относится к тебе. Боже, я так зол из-за этого, ужасно зол, — я услышал стук, а потом приглушённый крик на фоне.

— Что это было?

— Я уронил стул, но всё хорошо. Гарри, я извиняюсь, я же сказал, что извиняюсь! Я знаю, это хороший стул, извини.

— Что ты будешь делать с Айрис? — спросил я, приложив руку ко лбу.

— Мне нужно подумать об этом, — он вздохнул. — Это намного хуже, чем в прошлый раз. Я перезвоню тебе позже, хорошо?

Я повесил трубу и бросил телефон на кровать.

Подсев поближе к окну, я уставился на дом Джейка. Никогда раньше мне не приходилось испытывать столько гнева в одну минуту, но он сразу же исчез, стоило папе постучать в дверь моей комнаты.

— Сестра Дебби сейчас в городе, и мы едем в ресторан с ней. Хочешь с нами?

Я покачал головой в знак отказа.

Он уже собирался вновь выйти в коридор, но неожиданно остановился.

— Ты в порядке?

Я медленно кивнул.

— Уверен?

— Да, всё хорошо. Когда вы вернётесь, ребята?

— Не позднее десяти.

— Хорошо проведите вечер.

Он выглядел так, будто сначала хотел поблагодарить меня, но потом прошёл в комнату и неловко сел на край кровати, на которой лежал я.

— Я хотел кое-что спросить у тебя.

Я приподнял бровь в вопросе.

— Насколько ты действительно хочешь, чтобы я женился на Дебби?

Его фраза застала меня врасплох, и я сел прямее, думая над ответом.

— Что ты имеешь в виду?

— Тут нет никакого подвоха, — сказал он, будто прочитав мои мысли. — Я серьёзно.

— По шкале от одного до десяти?

— Конечно.

— Пять в негативную сторону.

Мой папа вглядывался в моё лицо, не шутя. Он полностью серьёзен сейчас, но глаза наполнены лишь печалью. Именно сейчас я понял, какую сильную боль причиняю отцу, когда вот так отзываюсь о Дебби. Айрис была права. Я так закутался в свои проблемы, что и не видел, как счастлив папа с этим ребёнком и моей будущей мачехой. Ведь он так старается, чтобы мы подружились. Это не он плохой отец. Это я плохой сын.

— Я... шучу, — пробормотал я, чувствуя неприятную тяжесть внутри. — Это была шутка.

Выражение его лица не изменилось.

— Тогда ответь честно.

— Если ты действительно хочешь жениться на Дебби, то этого хочу и я, — выпустив вздох, я сложил руки на коленях.

— Правда? — он даже приоткрыл рот от шока.

— Извини за то, что так вёл себя, — кивнул я.

Я заметил, что его глаза начали слезиться, и он быстро обнял меня. Мы не были так близки со времён похорон мамы, и я, конечно же, аккуратно обнял его в ответ, действительно начиная думать, что он счастлив с Дебби. И надеюсь, этот ребёнок тоже будет счастливым.

Я чувствовал себя почти новым человеком после этого, но вскоре папа мягко потрепал меня по волосам, прежде чем сказать, что он будет дома в десять. Он сказал, что любит меня, и я ответил тем же.