grey matter [Russian]

— Знаешь, какая самая глупая вещь в мире? — спросила Айрис, суетливо снимая свой передник после смены в «Салат Шейк». Она быстро убрала волосы с лица и села в машину, как и я минутой ранее. — Работа в этом чёртовом ресторане. Глупая проклятая вещь.

Я забираю Айрис сегодня, потому что её автомобиль, наконец, сломался и сейчас в мастерской, а у Джейка, видимо, какие-то дела, поэтому она позвонила мне. Конечно, я не возражаю.

— Действительно, — протянул я, выезжая на главное шоссе.

— Да. Это просто стресс, люди обвиняют тебя в том, что их заказы готовятся слишком долго или они недосолены, например. Теперь я ненавижу салаты настолько, что если увижу сейчас ещё один, то убью его владельца, честное слово, — она приложила лоб к стеклу, закрывая глаза на короткое время.

Девушка казалась более уставшей в последнее время, я видел даже чёрные круги под глазами от недосыпания. Её губы значительно потрескались, лак на ногтях начинал слезать, но Айрис не изменяла своей религии в одежде — короткая белая майка и клетчатая юбка. Не думаю, что она когда-нибудь откажется от этого элемента своей внешности.

Сейчас уже середина июля и прошло около двух недель с момента ссоры ребят и моего признания Гарри о влюблённости в Айрис. Он, кстати говоря, не ночевал в своей квартире несколько дней, по словам Лиама, а Зейн сказал, что после применения они с Луи отвратительно обменивались слюной. Всё было относительно хорошо, кроме двух моментов: папа всё ещё собирался жениться на Дебби, а я каждый раз, когда закрываю глаза, чтобы заснуть, отчётливо вижу большие карие глаза Айрис.

Она ни о чём не догадывается, и это должно оставаться так.

— Как дела у тебя? — она нарушила мягкую тишину в машине. — Мы давно не виделись.

Я не смог расшифровать нотки эмоций в её голосе.

— У меня всё в порядке.

— Как твой отец?

— Носится с Дебби, исполняя каждую её прихоть, потому что этого требуют последствия их отношений.

Улыбка поселилась на её сухих светло-розовых губах.

— Как думаешь, у них будет мальчик или девочка?

— Не знаю, меня абсолютно не волнует это. Независимо от пола, я всё равно буду предвзято относиться к этому ребёнку.

— Найл, — она выдохнула моё имя, и это было что-то среднее между смехом и зевотой.

Я старался не отводить взгляд от дороги, пока Айрис глазами сканировала меня.

— Ты, кажется, изменился немного, — задумчиво протянула она. — Твои волосы стали светлее?

— Может быть, — согласился я. — Я провожу много времени на пляже с Лиамом.

— Да, я заметила твой загар. Мне нравится.

В этот момент я всеми силами пытался не разбить эту чёртову машину.

— Что насчёт тебя? — медленно начал я. — Как дела с Джейком?

— Всё абсолютно то же самое, — она беззаботно махнула рукой. — Ничего не изменилось, кроме того, что он недавно объявил, будто до сих пор злится на обкидывание его дома яйцами.

— Если он сломает мне нос ещё раз, то я обращусь в суд, — со всей серьёзностью предупредил я, и Айрис засмеялась, но это был не тот смех, что и раньше. Конечно, я не так хорошо знаю её, мы знакомы почти два месяца, но то, как она смеялась тогда я точно помню. Сейчас различий слишком много.

Я так хочу спросить, действительно ли она счастлива с Джейком или это всего лишь маска из поддельных чувств? На данный момент она смотрится точно так же, как и её цветок-тёзка. Раньше она буквально цвела на моих глазах, но сейчас увядает, будто чувствуя приближение зимы. Я не знаю, почему, но у меня есть несколько теорий на эту тему.

Я остановился перед домом Джейка, куда она попросила приехать. Она игриво потрепала меня по волосам, прежде чем поблагодарить и выйти из машины. Я быстро припарковался на подъездной дорожке своего дома и зашёл внутрь. Обычно я смотрел, как она заходит к своему бойфренду, как они обнимаются или целуются, но сегодня у меня было ощущение, будто снаружи она в большей безопасности, чем у него в комнате.

А такие ощущения, как правило, всегда воплощаются в жизнь.

<center>***</center>

В тот день я заснул в десять вечера, но проснулся в половину второго ночи от какого-то шума. Я медленно поднялся с кровати, уже включив лампу на прикроватной тумбочке. Смотреть в окно после пробуждения стало привычкой, поэтому, протирая слипающиеся глаза, я взглянул на пустующую улицу. Неожиданно в стекло что-то прилетело, и я отшатнулся, но после всё-таки опустил свой взгляд на двор. Внизу стояла Айрис, держа несколько маленьких камешков в руке. Правда, её лица я не мог видеть из-за падающей тени от фонаря.

Немедля открыв окно, я высунулся на улицу в замешательстве.

— Айрис?

— Я могу войти?

— Почему ты здесь? Что-то случилось?

— Ты можешь просто выйти ко мне, по крайней мере? — её голос казался безжизненным.

— Сейчас почти два ночи.

Я ожидал, что она скажет что-то остроумное в ответ, но я ошибался.

— Пожалуйста.

Возможно, если бы она была безразлична мне, то я не стал спускаться, но, увы, уже через две минуты я поспешно отключал систему сигнализации, прежде чем почувствовать траву под своими босыми ногами.

Я до сих пор не видел её лицо из-за темноты ночи, да и её волосы мешали.

— Что-то не так?

— Может, я могу рассказать тебе внутри? Обещаю, я уйду перед тем, как твой отец даже заметит моё присутствие.

— Я ничего не понимаю. Зачем?

— Я всё объясню, только давай зайдём.

И опять мои неправильные чувства взяли верх, и вскоре мы зашли в прихожую, где я обратно поставил сигнализацию.

Я тихо закрыл дверь своей спальни и посмотрел на девушку в полном недоумении. Она стояла спиной ко мне, глядя через плечо.

— Только не волнуйся, ладно?

Я ничего не ответил.

Она, наконец, обернулась и глубоко вздохнула, а я чуть ли не споткнулся о свои же ноги от потрясения. Тёмных кругов под глазами больше не было, совсем нет, но вместо них я видел огромный синяк на скуле и несколько похожих на шее и груди. Небольшая рана на брови кровоточила, и девушка без конца прикусывала свои распухшие губы, стараясь не заплакать, как, видимо, пару минут назад. Я никогда не видел настолько слабого человека. Она не может быть такой, это же Айрис, в конце концов. Она сильная. Но сейчас в чёрных и синих цветах, присутствующих на коже, она беспомощна как никогда.

Слёзы всё-таки пересилили, и вскоре она уже не смогла сдерживаться, обнимая меня.

— Только не говори никому, — прошептала она, носом уткнувшись в моё оголённое плечо.

— Я должен, — воспротивился я, не понимая её хода мыслей. — Я должен сказать Луи или Зейну, Айрис, это ужасно.

— Нет, — она отчаянно прервала меня. — Ты не можешь сказать Луи, пожалуйста, не надо говорить ему.

— Это сделал Джейк?

Она отступила на шаг от меня.

— Он?

— Да, — её голос дрожал, и девушка медленно присела на край кровати. — Мы были на вечеринке сегодня вечером, он выпил очень много и хотел от меня одной вещи. Я так боялась, что он разозлится.

— Он заставил тебя сделать что-нибудь?

Она замолчала, глядя на свои пальцы.

— О мой Бог, — выдохнул я. — Он заставил тебя, он чертовски заставил тебя...

— Это плохо, да, но я не знаю, как всё исправить, — я словил её грустный взгляд, присев на пол. — Пожалуйста, прошу тебя, не говори Луи. Пожалуйста, — её большие глаза, наполненные печалью, лишь уродовали моё сердце.

— Это ненормально, — проговорил я. — Конечно, мне немногое известно о человеческих взаимодействиях, но я уверен, что люди не должны обижать друг друга.

— Не должны, — она кивнула. — Но всё наладится. Я просто не могу вернуться домой сегодня, потому что если заметят мои раны, то первым человеком, который узнает об этом будет Луи. Пообещай мне, Найл, что я могу доверять тебе.

— Почему ты не хочешь, чтобы Луи знал? Он может помочь!

— Нет, он просто сойдёт с ума и убьёт Джейка. Обещай, что не скажешь ему.

— Разве убийство Джейка не означает хорошую вещь для тебя?

Она вытерла слёзы с щёк дрожащими руками.

— Я знала, что ты не поймёшь. Просто не говори ему, вот и всё.

Я не знал, что ответить. Айрис сидела прямо передо мной вся в синяках и ожидала, что я смогу держать этот образ в себе? Как я могу допустить это?

— Нужно обработать рану, пока туда что-нибудь не попало, — я встал с колен, направляясь к ванной, прилегающей к спальне. — У меня есть перекись водорода.

Она больше не сказала ничего, лишь неподвижно сидела на кровати, пока я старался как можно аккуратнее прикладывать вату к её лицу. Возникло такое ощущение, что с ней такое происходит не в первый раз, так как она даже не дрогнула. Закончив, я убрал флакон с жидкостью на тумбочку и сказал Айрис, что буду спать на полу.

— Ты можешь лечь со мной, — сказала она охрипшим голосом.

— Я гермофоб, помнишь? — достав из шкафа дополнительное одеяло и подушку, я бросил их на пол.

— Хорошо, но, может быть, ты останешься со мной на некоторое время?

Я смотрел на девушку в течение нескольких секунд.

Если бы не мои чувства, то я бы не лёг на кровать, но увы.

Я медленно пробрался на свой матрас, устроившись на спине, как и она. Я смотрел на потолок, слушая её неравномерное дыхание.

— Даже не могу представить, что ты думаешь обо мне после этого.

Если бы ты только знала, Айрис, если бы только знала.

— Это первый раз, когда он ударил тебя? — спросил я, заранее зная ответ.

— Нет.

Всё это имеет смысл. Усталость, фальшивые улыбки, разбитые тарелки на работе, мало времени для друзей. Расцвести, чтобы начать слабеть. Айрис, которая названа в честь богини радуги теперь имеет лишь три цвета: чёрный, синий и фиолетовый.

— Почему ты позволила этому случиться? Я не понимаю.

— Я тоже.

— Ты расстанешься с ним, не так ли?

Она молчит.

— Правда?

— Я не знаю.

— Как можно не знать? Посмотри, что он сделал с тобой, это нельзя прощать.

— Я просто не знаю, — резко выдохнула она. — И не могу. Будет хуже, если я брошу его.

Мне ничего не ясно. Сильная, независимая, уверенная Айрис сейчас лежит рядом со мной в полностью разрушенном состоянии.

— Знаешь, они всегда кажутся хорошими парнями, — проговорила она. — Заставляют думать, что их чувства подлинные, а потом выясняется, что твоя любовь ничего не значит, — она повернулась, кладя голову на моё плечо. Я чувствовал её дыхание на своей коже.

— Джейк никогда не был хорошим парнем.

— Он был добр ко мне, когда мы встретились.

— Он абсолютный ублюдок, поверь. Каждый из моей школы может подтвердить это.

— Ты хороший парень, Найл, — она вздохнула. — Мне так жаль, что ты имеешь дело со мной.

— Это нормально, — кожа буквально горела под её пальцами, которыми она водила по моему животу, заставляя меня всё больше беспокоиться. Неужели гермофобия не может исчезнуть на несколько минут?

— Я всё ещё хочу услышать твоё обещание. Нельзя говорить Луи, Зейну или ещё кому-нибудь.

— Я не могу пообещать тебе этого.

— Почему? — она подняла свои слезящиеся глаза наверх, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Потому что тебе нужно избавиться от этих отношений, — объяснил я. — Так больше не может предложаться, и ты должна быть с кем-то, кто будет уважать тебя.

— Во мне нет ничего, к чему можно иметь уважение, — упрямо противилась она, поджав губы. — Это именно та причина, по которой я всегда оказываюсь в таких ситуациях, и это больно.

— Нет, это не так, Айрис. Твоё отсутствие самоуважения сопутствует этому.

Она зажмурилась на несколько секунд, видимо, переваривая всё сказанное.

— Если ты скажешь Луи, то больше не будешь существовать для меня.

Она заснула вскоре после этого. Под звук её дыхания я понял, что лучше уж умереть в глазах любимой девушки, чем позволить Джейку продолжать причинять ей боль.