34.
Мы живем ради того, чтобы найти наш правильный путь, идти по нему, никуда не сворачивая. Питер был счастлив, что Тони оказался таким нежным и приятным человеком. Он бескорыстен, его взгляд всегда наполнен невероятным количеством любви и понимания. Разве есть то, что заменит мальчику всю эту череду прекрасных эмоций? Нет, и быть не может. Мужчина стал для него абсолютно всем, его рвение к счастливой жизни, к светлому будущему так и остались где-то вдалеке, когда парень впервые решился покинуть родительский дом. Домработница для взрослого мужчины была не только, как средство для уборки дома, в котором, и то, редкость найти на полках пыль. Тот не скрывал факта, что таким способом он заманивал к себе прекрасных дам, пользуясь ими за небольшую доплату, якобы, за их труды в районе кухни или холла. Каждый нормальный человек задастся вопросом, почему Старк не приветствовал в своем доме девушек легкого поведения. Ответ прост, он брезговал. Его отличие от всех мужчины заключалось именно в этом. Ему действительно нужно было положить под себя самую невинную и чистую девушку, обходиться с ней бережно, невообразимо нежно лаская ее прелести. Увы, надолго те у него не задерживались по странным стечениям обстоятельств. Каждая, совершенно неосознанно влюблялась в старшего, начиная чуть ли не на коленях молить о замужестве. Все шло крахом, от начала и до конца, ведь этот человек не был способен на долгие и строгие отношения.
С появлением этого маленького чуда, в виде Питера, брюнет забывался ни единожды, прогибаясь под того, и даря непонятно откуда берущуюся заботу, заживляя ей раны мальчика, от предыдущих опекунов. Это напрямую связано с тем, что у Тони никогда не было того, с кем бы он мог проводить все свободное время. С ним никто и никогда так не возился, никогда не волновался за то, где он в поздний час и во сколько тот ложился спать. Он точно понимал, какую ответственность взял на себя, как было глупо, явиться в дом пьющей семьи и предложить им «договориться», получая взамен взгляд с прищуром и холодное недоверие. Конечно, какой человек захочет отдавать своего ребенка в чужие руки, даже не узнав того поближе, и даже, если бы они его знали, вряд ли бы отдали из-за абсурдности ситуации и чьей-то прихоти. Паркер – не игрушка, и этим все сказано, но, отныне и навсегда, теперь малыш в руках Тони, и это, отчасти по обоюдному желанию всех сторон, как бы кареглазый не упирался и не вел себя с ним по-хамски. Это отголоски ужасной жизни, где тебя кормят по расписанию, и покупают новые вещи только на День Рождения, и то, нет точной гарантии на это. В первый месяц пребывания мальца в доме мужчины, тот часто заходил к нему в комнату, рассматривая оголенное тело в мягком одеяле. Все гематомы и бледные шрамы так выделялись на теле юноши, так портили вид и пугали хозяина дома. Вся охрана начала распускать сплетни о том, что Тони нашел не только прислугу для дома, но и мальчика на побегушках, живущий с тем и соглашаясь на все извращенные дела Старка, либо за еду, или за крышу над головой. Никто не мог точно узнать причину, по которой парень оставался у старшего, так как их поцелуи напоказ стали более частыми и чувственными, нежели раньше, когда младший стеснялся его и всеми силами скрывал свои чувства к нему.
Паркера сильно заводило то, что мужчина старше его намного, хотя точного возраста не знал, он именно для него варьировался от тридцати трех-четырех до тридцати семи. Это ложь. Тони больше, намного, но, от этой правды младшему может стать еще хуже, чувствуя себя ничтожно маленьким и неопытным, в связи с этим, все люди, имеющие хоть какое-то отношение к дому Старка, или к охране, точно зарубили себя на носу, что тот, кому они служат, явно помолодел, «сбросив» с себя лет так восемнадцать. Это может закончиться плачевно для Питера, ведь вранье в его сторону он не мог переносить, считая, что они уже стали настолько близки, что любые секреты друг от друга могут сильно подкосить их отношения, которые, больше напоминали игру с кинками, нежели «семейные будни». Темноволосый с виду казался обыкновенным человеком, с большими счетами в банках. Он был хитер, полностью отдавая себе отчет о реакциях юношеского тела на грубые толчки и различные игрушки, которые так нравились юнцу в себе. Весь вспотевший, с мутными, от возбуждения глазами, с разведенными ножками на мягкой постели, весь раскрасневшийся и податливый. Это все, что было нужно в эти моменты Тони, его чертовски заводил тот факт, что мальчику нравится спать только с ним, оказываясь вернее любой другой девушки. Преданность, и постоянное желание кончить с постыдным стоном, заглушенным подушкой. Их кинки были хорошо знакомы Питеру. Он называет его папочкой время от времени, игриво прикусывая губу и облизывая губы так, что прозрачная слюна теперь смотрелась на губах так, что походит на блеск для губ.
Невероятная пошлость и громкие вскрики от глубокого проникновения внутрь узкого прохода, которые, казалось, слышала вся охрана и некоторые соседи. Зачастую, старший просто забывал о том, что мальчику всего лишь семнадцать, и он слишком слаб после первого оргазма, неспособный на второй. Его это так не волнует, и если у того есть настрой на второй раз, то Паркер просто готов отключиться на пару минут от того, как судороги охватывают тело, а орган снова пульсирует под тяжестью руки мужчины. Чертовщина.
И это стало ему привычным, пока Питер стоит в мужском отделе какого-то большого магазина и выбирает самый красивый галстук для его папы, ведь, однажды, тот уже порвал один, когда его связали шелковой тканью. Пальцы перебирают сверточки галстуков, пробуя их на ощупь и откладывая назад, беря в руки другую модель. Шатен обходит стенд и встает на носочки, доставая темно-синий галстук с вышивкой золотистыми нитками. Взяв его и относя на кассу, он расплачивается картой и кладет вещь в свой рюкзачок, выходя на этаж. Его взгляд цепляет магазин игрушек, и тот сразу отправляется туда, приветливо здороваясь с продавщицей. Старк на этаж ниже, в хлебном отделе, выбирает булочки с корицей и простой хлеб к столу. Ему на телефон поступил звонок от Хэппи и тот отрывается от своего занятия, моментально берет трубку.
— Что с Питером? – Строго спрашивает Тони, кладя в тележку еще булочки с клубничным джемом. Водитель быстро отвечает.
— С ним все прелестно! Он только что купил галстук и теперь ходит по детскому магазину.
— Галстук? Ребенок не носит галстуки, Хэппи, – Тревожно сказал он, двигая тележку в отдел с морепродуктами.
— Вероятно, он купил его вам, Мистер Старк, – На этом мужчина кивает сам себе, даже не представляя, каким был парень, если сразу, после фразы у входа в комплекс, что ему можно купить все, что тот пожелает, он пошел покупать своему мужчине галстук. Как трепетно относился мальчик к нему, как хотел, чтобы тот имел самую красивую одежду и питался как можно лучше. Хотя, это и делал сам Тони для себя. Он улыбается, тапая на «отбой» и продолжает выбирать еду для сегодняшнего обеда. День начался слегка несуразно, с легкого скандала и сладкого миньета на светлой кухне. Это первый и последний раз, когда старший решает именно таким способом доказать свою любовь, невзирая на похожие методы такого действия.
Питер ходит по кафельному полу, рассматривая игрушки и беря в руки пару плюшевых сов. Их зрачки были черными а поволока усыпана розовыми и голубыми блестками, так ярко сверкая под навесными, белыми лампами помещения. Девушка за прилавком пересчитывает те товары, которые сегодня уже были куплены, попутно записывая что-то у себя в блокноте. Шатен ставит игрушки на место, подходя к полкам с куклами и игрушками по фильмам и комиксам.
По магазину играет музыка, слишком напоминающая ему «Oh Wonder». Он расхаживает по отделу с игрушками для маленьких детей, и уже собирается свернуть в другое место, но медлит, обращая свое внимание на маленьких котят в пластиковой упаковке, играющих с клубками ниток. Они были полностью сделаны из мягкой резины и окрашены в серые и черные тона, украшенные маленькими пятнышками. Тот выдыхает, вспоминая подобных котят у себя в комнате, когда ему было не больше пяти лет. Именно такие, пять котят с клубочками, раскиданные по картонной подложке в виде желтого, узорчатого коврика с кружевной каемочкой. Становится тяжело, и хочется выкинуть эти воспоминания из головы, а это так сложно.
— Питер, как мы назовем эту милашку? – Его мама сидела рядом, показывая маленькому мальчику игрушку.
— Иви! – Восклицает кареглазый, забирая котенка к себе в кровать.
— А эту? – Но, на этот вопрос он уже ответить, увы, не сможет. Женщина встает с места, заслышав внизу, на первом этаже дома, как дверь в прихожую распахнулась, и в нее ввалился пьяный мужчина. Она просит малыша так тихо, говоря чуть ли не самым неразборчивым шепотом. — Ложись в кровать, если он зайдет к тебе, притворись спящим, хорошо? Просто сделай вид, что-
Голова раскалывается от громкого хлопка двери сзади них. Ребенок в страхе жмется к стене на постели, и накрывается одеялом полностью, закрывая рот рукой. Страшно. Очень душно и чертовски тяжело знать, что за этим куском ткани происходит очередной ужас. А потом тебя будто слышат и скидывают с тебя одеяло, начиная злобно кричать и винить во всех бедах.
Юноша трясет головой и возвращается в настоящее время, опуская взор на свои кеды. Он выдыхает, оглядывая небольшой проход и замечает в нем маленького мальчика, выбирающего вместе с отцом пару машинок фиолетового цвета. В ушах сильно гудит и появляется нежеланный писк, показывающий, что давление падает. Ему уже становится нехорошо, а мысли о прошлом начинают новыми, грозовыми тучами наплывать на его личное, голубое небо, затмевая своей хмуростью и холодом теплую погоду. Это выводит его из себя, вынуждая выйти из помещения и отсидеться на лавочках в коридорах. Там он и сидит несколько минут, закрыв глаза и стараясь медленно считать до десяти, дабы успокоиться и прекратить нервничать по таким глупостям, как прошлое. Его уже нет, его в принципе не вернуть и не исправить. Плохо ли это? Возможно, но мы не должны задумываться над этим, нам стоит успокоиться и идти дальше, несмотря на преграды и трудности. Ах, как же было тяжело Питеру принимать все так, как оно есть. Пусть, его отец не был таким уж и хорошим человеком, но мама.. Она была прекрасной женщиной. Любящей, понимающей. И вот, ей пал выбор, избавить мальчика от страданий и отдать в более хорошую семью, или оставить, день за днем высушивая указы ее мужа по поводу дурного воспитания парня, недовольные фразы о том, как тот учится и тысячах его недостатков. Она сделала правильный выбор, и он, вероятно, уже был написан у него на линях судьбы на руке. Возможно, это должно было произойти однажды, и это свершилось. Невообразимая тягота и апатия наступает столь быстро, как и осенний дождь проливается над Куинсом. Перед глазами все так однообразно, и остается надеяться только на то, что Тони не будет против, что его малыш захотел вернуться к нему с просьбой купить сладости и ревеневый пирог. Ну, может еще яблочный сок, и клубничный. Еще пару йогуртов с семенами льна и ягодами черники. Можно тогда еще три пакетика мармеладных змеек? Разве это так много?
Старк замечает мальчика у соседнего отдела с напитками и, даже не задумываясь, отходит от тележки с продуктами, приближаясь к мальчику.
— Пит, что купил в игрушечном? – Старший подходит ближе, касаясь губами его горячей кожи, прикусывая участочек на ключицах. Паркер вздрагивает, жалобно прося.
— М-Мистер Старк, мы не дома, дождитесь вечера, – Он ерзает в его руках, нервно смотря по сторонам. Никого нет, но это продлится недолго. — Господи, да что с вами? – Вскрикивает парень, ощущая на своем паху родные руки.
— Котенок, меня заводит публичность, – Отчетливо говорит мужчина на ухо тому, прижимая к к себе ближе. Питер воротит головой и вырывается из сильной хватки, ощущая на своих щеках румянец и легкую испарину на лбу.
— Совсем спятили? – Шатен выдыхает, слушая смех мужчины. — Возьмите клубничный и, и яблочный сок, я пока схожу за, з-за сладостями, – Мальчик быстро уходит от хохочущего, скрываясь за отделами. Тони успевает взять с полки две коробки молока и лоток яиц, кладя все в угол, к остальным продуктам. Старший пересчитывает еду и ждет малыша, который уже выбежал из-за угла, чуть не сбивая того с ног.
— Вот, – Парень кладет несколько вещей в тележку, после смотря совершенно невинно на Старка, опираясь на железные прутья. — Здесь нет ничего лишнего, – Мужчина понимающе кивает, беря в руки одну из шоколадок и читая состав.
— Нет, мы это не возьмем, – Он отдает в руки мальчика сладость, выглядя при этом настолько сурово, что можно было бы подумать, что сейчас Тони начнет его отчитывать по-настоящему.
— Но почему? Это стоит меньше двух долларов, я же специально-
— Малыш, зачем есть шоколад, с примесью пальмового масла. Выбери что-нибудь дороже, я не собираюсь-
— Ну, папочка, – Резкий, хитрый ход, заставляющий брюнета пошатнуться и часто заморгать, чувствуя себя сейчас так, словно он обижает своего мальчика, хотя на деле желает только лучшего. — Папа, я хочу эту шоколадку, – И это становится последней каплей. Его руки сами забирают сладость, кладя поверх коробочек с соком, попутно что-то шепча себе под нос, ругаясь на свою слабость. Малыш победно улыбается, зная, как сейчас все пылает у старшего. Прием не из легких, к нему нужно иметь индивидуальный подход, нужно встать по-особенному, опустить глазки прикусить зубками губу, чтобы тот просто был уничтожен, соглашаясь на все, что только у него попросят. Он продемонстрирует свои навыки этой ночью, он покажет ему, как научился играться с чувствами взрослого, извращенного человека.
— Первый и последний раз, это вредно, и есть это постоянно нельзя.
— Но, отчасти, вы сами виноваты, что позволяете мне кушать это, – Отвечает он, моментально останавливаясь, получая вдогонку непонимающий взгляд.
— Что ты сказал?
— Беру свои слова обратно, я за ревеневым пирогом, – Питер уходит от него в другой отдел, зная, что Тони уже скоро будет на кассе. Он решает для себя, что больше так издеваться над ним не будет, тем более, ему это сегодня припомнят. Тот проходит по кафельному полу к полкам с выпечкой и замечает, слева от себя знакомого человека, перебирающий хлеб, и проверяя дату изготовления. Мальчик боязливо подходит ближе, аккуратно кладя руку на плечо. Длинноволосый вскрикивает и роняет хлеб, быстро проговаривая ругательства.
— Тор, ты бы мог, – Зеленоглазый замолкает, увидав младшего в шаге от себя. Его вид меняется, а чувство вины и боль накатывают на него с пущей силой, отбирая у него все силы на разговор. Паркер молча обнимает его, трогая концы темных волос.
— Локи, я скучал, – Тихо промолвил он, поднимая на Лафейсона свой взор.
— Не нужно, паучок, – Совсем неразборчиво говорит он, желая отпрянуть. — Нам нельзя больше видеться, пожалуйста..
— Ты ошибаешься, ничего же не поменялось! – Громко выкрикивает шатен, недовольно хмыкая. — Если ты считаешь, что после всего, что произошло я перестану общаться с тобой, то ты глубоко заблуждаешься, Локи. Ты мой друг.
— Друг? – Поражается такому слову он, находя на мальчика. — Друзья похищают своих товарищей и насилуют? Что с тобой? Нам нельзя быть вместе, иди к Тони, может чего нового он тебе про меня расскажет, а то от моих слов, видать, в голове лишь ветер свищет, – Старший собирается уже уйти, но чувствует на своей руке чужую. — Чего еще? – Тон до дрожи холоден и остр. Паркер в момент отпускает тонкое запястье, отходя от мужчины.
— Я лишь, – Он медлит, собираясь с силами. — Я лишь хотел сказать, что то, что произошло, не ухудшило мое мнение о тебе. Ты лишь поддался гневу и злобе, это нормально, Локи, просто давай забудем-
— Замолчи, – Лафейсон перебивает его, пока глаза становятся слегка мутными от накатившей ненависти. — Я хотел использовать тебя, дабы уничтожить эту искру, коя по сей день горит в душе твоего папаши. Но он оказался проворнее, поймав нас в самый нужный момент. Именно нужный, иначе бы я сделал непоправимое. Ему удалось спасти тебя от меня. А теперь забудь дорогу к моему дому, и живи так, словно ничего не было, и не было меня, – Парень очень медленно подходит к тому, обнимая за талию. И обоим кажется, что так и должно быть, их неровное дыхание, и печальные взгляды от осознания того, что все будет уже по-другому. И будет ли вообще? Никто из них толком не знал, как они теперь будут жить после такого вот поворота их жизней. Локи жаль, что он так поступил, а Питеру обидно, что здесь нельзя, как в детстве, сказать, что все хорошо и он не обижаться, получая при этом одобрительную улыбку. Как же это было легко, а сейчас.. Все неизбежно крушится, рассыпаясь на миллионы осколков. И пока мимо проходят люди, и пока брюнета не зовут к себе, а кареглазого, не зовут к кассе, они все так же стоят, нежилая отпускать друг друга. Возможно, их судьбы пересекутся, и страх Лафейсона перед мальчишкой развеется, но на данный момент между ними жуткая пропасть, не дающая им быть вместе, как раньше.
Время шло, и Питер уже находился в машине, дожидаясь, когда его опекун договорит по телефону на улице и уже сядет в машину. На душе стало слишком тягостно. Хэппи чувствовал напряжение. Легкое, еле ощущаемое, но оно было. Мальчик перебирал в руках новый пакетик с клубничными леденцами, изредка перекатывая полупрозрачные шарики в упаковке. Радио пропускало через себя старую музыку семидесятых годов, а погода знатно ухудшилась. Темные, дождевые тучи начинали стягиваться в одно большое пятно на небесном покрывале, норовя полить город водой. Водитель чуть насупился, но позже он решает подать голос в сторону сидящего сзади.
— Пит, все хорошо? Ты выглядишь неважно, – С тревожностью произносит он, поправляя свой галстук.
— Ох, все, все хорошо, Хэппи. Ложная тревога, – Улыбчиво отвечает юнец, нежилая рассказывать о его личных проблемах людям, что так о нем заботятся. Старк садится в машину, устало выдыхая, когда замечает на себе опечаленный взор Питера.
— Не те? Я хотел взять яблочные, но опешил, – Бездумно говорит старший, чуть позже обращая внимание на холодные глаза парня. — Пит, все хорошо? – Словно издеваясь, спрашивает точно так же, как и Хэппи, брюнет, приподнимая опущенную голову за подбородок.
Между ними проскользнула неприятная, молчаливая пауза, и машина тронулась. Дождь застучал по стеклу, пока Тони не решался попробовать выудить из того хотя бы пару слов о его состоянии. Пробок на обратном пути не было, оно и к лучшему. В воздухе витал ощутимый запах сгорающих пален в чьем-то камине или печке. Паркер задерживается на улице долго, опираясь корпусом о деревянные перила беседки в саду, что местами становился золотистым, либо оранжевым. Сколько всего происходит в его жизни, и сколько всего он не может рассказать тому, кто стал для него всем. Абсолютно, без преувеличений. Он любит, когда мужчина обнимает его за плечи, когда припадет к бледной шеи, проводя самым кончиком верхней губы по ярко-выраженному кадыку. Шатен рассматривает пожухлую траву у беседки, как капли холодной воды стекают по крыше домика, падая точно на его макушку, что выглядывала из навеса. Порыв ветра все разносит запах тлеющих бревен и веток по простору, дурманя собой шатена так сильно. Питер садится на деревянный выступ, служивший сиденьем, и печально вглядывается вдаль, надумывая у себя в голове различные россказни. Завтра ему снова придется идти в школу, снова играть в двойную жизнь, скрывая от Мишель свое настоящее «я», пока та все так же беспечно отживает свои года в этом городке. Локи никогда не простит себя, а Паркер винит во всем случившимся только себя одного. Разве это правильно?
На его плечи ложатся мужские ладони, нежно поглаживающие его тело. Карие глаза теперь снова закрыты, личико спрятано в свои же руки, пока Тони не садится рядом с ним, желая поговорить.
— Ты пропустил обед. Мы договаривались есть вместе.
— Я знаю! – Огрызается тот, сразу исправляясь. — Я знаю, Тони. И уверен, что Вы знаете причину моей печали, – Шатен встает напротив того, поправляя свои волосы, которые местами стали влажные от дождя.
— Несомненно. Ваши вопли слышали за тридцать шагов от вас. И стоило так унижаться? – Он садится на место, где ранее сидел мальчик, и притягивает его к себе на колени, пристально рассматривая искусанные губы. В голове просвистывает ветер, и словно он вымел все осознание у младшего. Старк позволяет себе наслаждаться волнением мальчика, любит высматривать в нем этот неподдельный страх и одновременную тягу к этому «ужасу». Питер кладет свои руки тому на плечи, сцепляя их сзади в замок, по-детски рассматривая своего опекуна.
— Локи не смеет так страдать из-за всего этого. Пригласите его и Тора к нам, это будет выходом из неудобного положения, – Говорит юнец, своим видом выпрашивая согласия на столь странную с его стороны просьбу.
— Это только сделает ему больно, понимаешь? Если только, сам Тор предложит ему прийти сюда.
— А какая разница? – Резко выпаливает он, позже сдерживаясь, чтобы не засмеяться от вида Хэппи за окном.
— Что ты...? – Брюнет поворачивает голову в сторону окна и так неожиданно для самого малыша смеется, увидав сие чудо. Их водитель пробегал мимо облетевших, розовых кустов, что сейчас больше похожи на старый орешник, из которого обычно делают метлы для дворников. Он ловит черный зонт, попутно держа свою шляпу, громко ругаясь на весь сад. — Хэппи, лови ее! – С издевкой выкрикивает старший, хохоча от этой картины все сильнее.
— Хэппи, в кустах! Лови ее скорее! – Звонко смеется юнец, утыкаясь носиков в широкую грудь напротив.
— Вам бы только потешиться, господа! Ох, стой же ты, окаянный! – Мужчина вынимает из кустов, что росли у белокаменного фонтана, зонт, закрывая, пока он не улизнул во второй раз. И пусть идет дождь и он весть промок, что уж тут поделаешь, зонт ведь жалко. Тишина снова наступает в их саду, и Питер осмеливается задать вопрос повторно.
— Так, в чем разница, если мы его к нам позовем, или его пригласит к нам Тор?
— Он никогда не скажет ему что-то в отрицание.
— Почему же?
— Не сейчас, милый. Это пока тебе знать не нужно, – Темноволосый прижимает его к себе, вслушиваясь в его запах. Эта сладкая карамель и яблочный сок. Ребенок, его счастье.