19.
Тони сидит у запертой двери юноши, все же не сбавляя обороты, так и прося который час того открыть дверь. Шатен уперт, его ответ логичен.
— Питер, нам нужно поговорить.
— Мне не о чем с Вами разговаривать, – Старк встает с пола, еще раз дергая за ручку.
— Мы же партнеры, мы всегда все должны делать вместе, – на это парень срывается, распахивая перед лицом старшего дверь, зловеще скалясь, словно дикий зверь на обидчика.
— Партнеры? По постели, не больше. Вы обещали мне жизнь лучше, а с такими правилами я ужиться не в силах с Вами.
— Ты жил по ним до аварии.
— Лжете, я не мог быть таким, я не такой, и изменить Вы меня не сможете! Вы же были таким, я уверен, вспомните себя, Вы же...
— Питер, я лучше знаю себя, и лучше понимаю, что тебе нужно.
— Это не так, Мистер Старк, я сам о себе позабочусь! – Энтони находит на того, вынуждая Паркера отступать назад.
— Сам? – шаг, что вплотную прижимает юношу к стенке. — Напомнить, кто именно тебя спасал из переделок? Кто за тобой гонялся, а? Неужто твой новоиспеченный дружок с конной гривой? – голос негромкий, но Паркер прекрасно его слышал, поджимая губы.
— Я, – кареглазый смотрит на старшего, касаясь его руками, на что Старк тяжело вздыхает, притягивая к своей груди. — Я же знаю, что Вы бережете меня, но, мне правда жаль, что так вышло, и, я надеюсь, Вы позволите мне свободу, – мужчина кивает, целуя мальчика в волосы, спускаясь ниже, нежно проходя губами по бледной коже.
— Ты нагрубил мне.
— Извините, Мистер Старк, я правда не знаю, как так вышло, – старший молча кивает, показывая, что и вовсе не сердится, просто был, мягко говоря, удивлен распущенности юноши. Руки спускались на талию, поглаживая бока.
— Все хорошо. Ты только будь осторожнее, я не переживу твоей гибели, – брюнет мягко касается своими губами губ шатена, впутывая длинные пальцы в волосы, оттягивая назад. Питер осознает все, понимает свою ошибку. Он принимает, что мужчина не желает ему зла, а только хочет предостеречь, укрыть от опасности так, как только это возможно. Его помыслы ясны наперед, и юноша всегда их понимал, каждое движение и его правило – свой собственный способ доказать Паркеру его важность. Сам Питер для Тони важен, и, пока тот не начнет жить правильно, не начнет делать все с пометкой «А что будет после этого?», брюнет от него не отвяжется. А скоро ли будет такое? Сможет ли парень сам принимать решения и не доверять чужакам?
А был ли Локи для того чужаком?
Мужчина отрывается от мальчика, замечая, что он перестал отвечать на поцелуй, просто застыв у твердой поверхности.
Он молча ушел, перед этим похлопав по плечу Питера.
---
Ночью, когда Питер Паркер все же остался один, когда на улице стих ветер, и белесый свет луны освещал темные покои мальчика, белая атласная лента пробралась на его кровать и стол, так красиво и плавно растекаясь по поверхностям. Карие глаза наблюдали за этим чудом, но попутно в его голове возникали странные мысли по поводу Тони и его пребывания здесь. Он так любит его, так предан и покорен, по мнению младшего, но общение с Локи было другим, и его присутствие показалось тому иным, менее напряженным. От него не требуют ничего, лишь он сам и только выставляет списки просьб. Это так непривычно и ново.
Он аккуратно берет телефон в руки, находя в контактах нужное ему имя.
Гудки.
Паркер откидывается на подушки, недовольно проговаривая проклятья.
— Алло?
— Привет, ты спал? – на той линии слышен шорох, слова брюнета были отчетливо проговорены: «Это мама, я сейчас приду. Нет, правда, все хорошо, спи».
— Я спал, все люди в три часа ночи спят, Питер.
— Давай встретимся? – Локи молчал больше двух минут, даже не пытаясь придумать отговорку.
— Тони тебе запретил, да и мне он будет явно не рад.
— А мы сейчас. Давай съездим куда-нибудь. Я никогда не гулял ночью, и нам стоит это исправить! – воодушевленно говорит тот, чуть прикрывая рот рукой.
— Тебе стоит попробовать, а вот нам двоим, вместе это вкушать никто не разрешал.
— Да брось, тебе лет за сорок, так что все нормально, прикинешься моим опекуном.
— За сорок? Я настолько стар для тебя?
— Не в этом плане, просто, ну, так ты согласен?
— Я не согласен. И с каких пор мы на «ты» перешли?
— Не знаю, ты против?
— Нет, без проблем, так даже лучше. Все, а теперь иди спать.
— Значит, я собираюсь. Ты же водишь машину? – опять долгая пауза, что так сильно выводила шатена из восторженного состояния.
— Я же вожу машину, – грустно отвечает старший, бросая трубку. Это да, абсолютное да!
Шатен собирает рюкзак, закидывая в него бутылку воды и пару яблок, не забывая про небольшую, черную кофту, ведь на улице уже, малость, похолодало. Питер опешил на пороге дома, вспоминая о спящем Тони, который и вовсе не мог подумать так низко о мальчике, не мог предвидеть действия побега, и весь замысел двоих. Да, тот делал все неправильно, даже хуже обычного, но это же азарт! Чувство страха, рвение на свободу. Что может быть желаннее?
И новый приятель. Разве это не важнее дисциплины и правил поведения? Для Старка, конечно, это абсурд, и был бы скандал от одного лишь упоминания имени брата Тора. А что делать, если взялся на попечение шестнадцатилетнего бунтаря? Сам виноват, вот пусть и решает проблемы в обществе только себя любимого. Питер срывается с места, вдали услышав подъезжающую машину. Парень подходит к высоким, розовым кустам, что одурманивают его своим запахом тут же, словно это проделки хозяина этой растительности. Он аккуратно прокручивает железный прут высокого забора, затем второй, тихо складывая на место, как только тот перелез через ограждения. Свобода, как она есть. Этот ветер, это чувство, что было не похоже на любое другое. А все же, Паркеру было жаль так подводить мужчину.
Но по-другому никак.
— Привет, Локи! – Питер запрыгивает в машину, садясь на переднее сиденье. Брюнет слегка сжимает твердый руль, кивая, позже подавая голос.
— Ну, привет, сорванец, который обвел своего папочку вокруг пальца.
— Хэй, это вовсе не так, ты же, небось, под каким предлогом от Тора ушел?
— Это важно? – кивок. — Я просто ему сказал, что мне нужно уехать.
— Ночью? Он вот так отпустил тебя?
— Да, это ты у нас только под домашним арестом, а я то уже взрослый, мне все дороги открыты. – Кареглазый смотрел на того с прищуром, ему казалось, что тот недоговаривает, да и выглядит все очень неправдоподобно. Машина тронулась, и мальчик всю дорогу смотрел в окно, впервые, за свою жизнь не спя ночью, при этом разглядывая дома в ночном шелку, что окутывал даже самые невзрачные, закрытые магазины и кафе. Возбужденный от чувств, которые переполняли его, Питер дивился пустоте на дорогах, по которой раз в несколько минут проезжала встречная машина. Такая детская радость, которую давал ему отнюдь неродной человек. А для счастья юноши нужно было так мало.
— Локи, это так прекрасно, боже мой, я не могу поверить! – зеленоглазый добро улыбнулся, не отрываясь от дороги взором.
— Тони не догадался показать тебе мир ночной, я прав? – младший кивнул, прикусывая губу.
— Он бы, может, и показал мне все это, но точно не после моих проступков. Одно недопонимание сейчас.
— Ты пробовал объяснить ему твой мотив действий?
— Мотив? Его нету, наверное, – Лафейсон тормозит, останавливаясь у небольшого четырехэтажного дома. Его глаза устремились на мальчика, а чуть теплые пальцы провели невидимую дорожку от ушка, до плеча.
— Я, кажется, понял, в чем дело. – Он отстегнул ремень безопасности, легко выдохнув. — Ты его боишься. Боишься, не в плане наказания, или упреков, ты волнуешься, что он тебя не поймет. Твое рвение, твое бунтарство – это нормально. И он был таким, но жаль, что не признает это ни за какие деньги. А пока его дисциплина тушит в тебе твой огонь, он и доволен. Ты дома, ты в безопасности. А ты этому рад?
— Не совсем. Можно сказать, я бы был рад, если бы он стал открытым со мной..., как ты, – Лафейсон тянется за объятьями к юноше, скрепляя руки за спиной шатена. Тот по-дружески его гладил по голове, ощущая спокойствие и легкость на душе юнца.
— Если он не станет слушать тебя, я устрою ему «карнавальную ночь». – Оба засмеялись, отпрянув друг от друга. Волосы брюнета небрежно лежали на плечах, а завитки вьющихся прядей кареглазого торчали в разные стороны из-за ветра с окна автомобиля. Мужчина предложил Питеру последовать за ним, при этом, не отпуская руки ни на секунду, боясь за мальчика не меньше, чем боялся бы сам Тони.
Приятели шли по лестнице вверх, молча поднимаясь в непонятном, для Питера, направлении. Зеленые глаза были отчетливо видны в темноте лестничной площадки. Он достал небольшой ключ, что помог им пройти через небольшие, решетчатые двери. Они на крыше.
— Локи, что ты... – он берет того за руку, ведя по плоскости крыши, решительно проходя по поверхности. Крыша состояла из гладкой поверхности из металлических листов, от которых, вниз шел ребристый шифер, по которому уже ходить было невозможно. Мужчина довел мальчика до середины крыши, садясь на нее, притягивая за талию парня рядом. Карие глаза заглянули поодаль от антенны, смотря вниз, чуть вздрогнув от высоты, которая была не маленькой. Локи погладил того по спине, говоря:
— Питер, как думаешь, паучки боятся высоты? – он вздрогнул, отрицательно кивая. — Верно, они живут высотой. Они могут висеть на паутинке часами, не боясь тех метров, что под ними. Бесстрашные создания, коих боятся некоторые люди. А чем они нам не угодили?
— С-Своим видом, да?
— Именно. Но, они все так же прекрасны внутри, а их внешний вид – лишь оболочка. Знаешь, что еще они обожают, помимо высоты? – Паркер кивает, уже понимая, зачем была эта присказка, что помогла ему успокоиться и почувствовать себя настоящим паучком. Тем, кто бесстрашен и благороден.
— Вот это, – тонкие пальцы приподнимают подбородок юноши вверх, обращая его взор на небо. Тот ахает, неотрывно глядя на это.
Все небо было усыпано звездами, их мерцание завораживало, как и само небо, что хранило в себе их хрупкость и жизнь. Словно крошки от только выпеченного пирога, были рассыпаны по скатерти темной ночи. А может, это искры бенгальского огня в новогодней сказке? Это можно было сравнивать бесконечно, но найти правильное сравнение и ответ на столь дивную красоту у обоих не получалось. Не было ни ветра, ни шума от гремящего обыденным грохотом, города. Будто лишь для них в эту ночь открыты все дороги. Так спокойно, так хорошо, что Паркер положил свою голову на плечико старшему, тихо проговаривая.
— Если бы только это видел Тони, – и Локи кивает, тревожно вздыхая.
— И брату бы понравилось.
Это – их общая печаль, грусть от незыблемых оков, что держат их обоих. И кто навязал эти цепи и кандалы?
Их собственные близкие люди.
— Хочешь яблоко? – его дружелюбный товарищ кивает, доставая из-за пазухи небольшой ножик.
— Паучка прирезать захотелось? – Локи отрицательно кивнул, беря из рук парня фрукт. Пара движений, и оно было разрезано на четыре части, что были отданы мальчику. Они о чем-то говорили, попутно рассматривая звездное небо. Младший знатно подмерз на крыше, что руки его стали холоднее рук брюнета. Мужчина заметил это, снимая с себя джинсовую куртку, позже накидывая на плечи юноши.
— Не стоило, ты же...
— Ты бы так же сделал, – и Питер повторяет за ним, давая в руки старшему кофту из рюкзака. Он надевает ее, приобнимая младшего за плечи. Эта тишина начинает рассеиваться, с первым лучом солнца, с первыми, тонкими голосками птиц, город начинает пробуждаться ото сна. Мрак отступает, перед светом, что вступает в свои права, озаряя все блеском и свежестью. Соседи снизу проснулись, начиная греметь посудой на кухне, та женщина выгуливает своих собак, а родители ведут детей в детский садик. Разве это не чудо? Обыденная жизнь, которая так нравится обоим. Им бы хотелось всего этого, да пока не судьба. Питер слегка стонет, открывая заспанные глаза. Лафейсон не спал, считая своим долгом дать парню возобновить силы во сне, сам же прочесывал его кудри, убаюкивая историями про Тора, его привязанностью к брату, хоть и сводному.
— Гм, г-где мы?
— Нам пора домой, беглец, – юноша все вспоминает, кивая, забирая рюкзак с крыши. — Как спалось?
— Отлично, правда! Ой, то есть, мне жаль, – Локи смеется, забирая куртку обратно, ведя мальчика за собой к выходу. — Это, это было просто незабываемо, я так тебе благодарен! Я так жалею, что Тони никогда не узнает об этом, он бы...
— Он бы был в ярости от этого. – На пути к выходу из здания они встречают Старка, его голос пугает обоих, и глаза Питера тревожно были направлены в сторону двоих человек, что стояли, сложив руки. Зеленоглазый вступается за младшего, чуть прикрывая рукой, отводя за свою спину.
— Чисто из любопытства, какого черта тебя не оказалось в постели в четыре часа утра? – Тони выдыхает, выжидая ответа.
— Я, я, просто, М-Мистер Старк, мы просто...
— Он тут вообще ни при чем, так что разговаривай со мной, Старк, не терроризируй ты ребенка, – мужчина подходит ближе к обоим, вновь продолжая. — С ним все в порядке, ни единой царапины, так что устраивать тут истерику не в твоем праве.
— Локи, ты обещал, что к парню больше не притронешься, ты обманул меня!
— Тор, тебе ли не привыкать?
— Ты сказал, что уехал к маме, что за конспирация? – Паркер непонимающе посмотрел на Локи, что потер переносицу, чуть хихикнув.
— Ну, ты же все-таки поверил в эту околесицу, – Тор стыдливо отвел взгляд, осознавая всю глупость ситуации. Тони посмотрел на мальчика, впервые за несколько месяцев решаясь встать в его защиту.
— Питер, – он подошел к Старку, опустив голову. — Я бы мог снова начать склоку, и посадить тебя под арест до конца этого месяца, но...
Зеленоглазый встретился с темными глазами Энтони.
— Но вашей дружбе все мои преграды, как щепки, – шатен подпрыгнул на месте, обнимая старшего.
— Спасибо, спасибо, спасибо! Я знал, что Вы в душе так же светлы, как и я, – Старк кивает, притягивая к себе юношу.
— На самом деле это златовласка меня на это вытянула, – Лафейсон улыбнулся брату, позже ощущая на своих плечах руки блондина.
— Спасибо. – Говорят в унисон оба беглеца, каждый, с любовью, благодаря судьбу за понимающих близких людей.