6.
Иногда человек не имеет право на то, чтобы говорить о своих чувствах, какими бы они буйными не были. Я не могу ужиться с моим молчанием, когда вижу его. Когда чувствую, насколько сильно я нужен ему поздним вечером иль ранним утром. Он видит мой не наигранный страх, пока я вжимаюсь в дверцу автомобиля. Его руки аккуратно притягивают меня на его колени, сквозь мое сопротивление ему удается устроить меня на своих ногах. Это непозволительно, его поведение выходит за грань дозволенного. А глаза все те же; темный горький шоколад слишком сильно затопил своим цветом радужки старшего, не давая мне шанса узнать нечто большее, чего я еще не узнал. Меня охватывает сильный мандраж, когда его руки опускаются на мою талию, смещаясь на ягодицы. Тони видит, как я внутренне борюсь за свою свободу, как желаю быть спасенным любой ценой, желаю дышать. А вместо ценного кислорода я получаю тон его духов, кои слушать мне, конечно, было дороже, чем вдыхать свежий запах после дождя.
Прикусив губу, я непристойно осел на пах старшего, не понимая, для чего устраиваю весь этот спектакль. Он и я, да это же вздор! Он лишь хочет добить до победного возгласа, он возжелал заполучить лишь мое тело, не мою душу. Ничего и не могло быть, такие люди, как он не способны на любовь, они потребляют, увы, без самоотдачи. Распаляя мое нутро своими касаниями мне вдруг стало противно донельзя, я запротестовал пуще прежнего, желая убраться прочь отсюда, лишь бы не вспоминать моих благих намерений, тех сладкий грез о том, как хорошо нам будет, как проста будет моя жизнь с ним. С этим законченным ловеласом в сорок с лишним лет. Я дал ему шанс, я поверил его словам, но сейчас все становится ясным, как день. Юноши, подобны мне, совсем, к сожалению, не нужны таким, как он. Как правило, такие люди могут пользоваться, а не брать полностью, выплачивая жизненный долг за любовь слишком поздно, когда не уже не ждут.
— Питер, – тот проводит одной рукой по моим волосам, проникая к коже головы, слегка проводя по ней ногтями, убивая во мне бойца. Это запрещенный прием, я не смогу бороться с такими ласками. Я тихо вздыхаю, утыкаясь в плечо Тони, шепотом проговаривая невнятные ругательства. Закрыв глаза, мне пришлось обнять его за шею, начиная скулить, раззадоривая мужчину сильнее и сильнее с каждым оброненным словом. Я делаю все неправильно, попутно ударяя себя по голове в мыслях за открытые просьбы продолжать. Они еле слышны ему, но он их может прочесть по губам.
— Посмотри на меня.
— Нет. – Я схожу с ума, мне трудно контролировать себя из-за подобных просьб. Это выше моих сил, я не всесилен, чтобы держаться так крепко, чтобы покорно принимать то, что дала бы мне моя никчемная судьба.
— Посмотри на меня, – он говорит это строже, в надежде на мое послушание. Ах, как бы это было бы просто. Я озаряю его своим взором, окунаясь в бескрайнюю красоту перед собой, явственно чувствуя, как он хочет меня. И мне становится дурно. Мне слишком мало лет для подобного, его, вероятно, это совершенно не волновало до селя, но меня, увы, это стороной обойти не может. Мне ударяет в голову один точный план, что уже получил свое начало: я наскоро снимаю блокировку с ближней двери, выпрыгивая из стоящей на месте машины. Я сожалею, Тони, мне так стыдно перед Вами, но иначе и быть не могло.
— Паркер! – Старк не успевает уловить мою руку и теряет в толпе людей на тротуарах и остановках. Мне довелось лицезреть его слегка удивленный вид. Он не ожидал от меня такого? Насколько сильно я разочаровываю его, раз Тони был совершенно иного мнения обо мне? Это нехорошо, я так думаю, но... это неизбежно. Впервые я видел в его глазах пустоту; безжизненный пустырь, что не мог зарасти свежим весенним покрывалом из белых ветрениц и зеленой травой. Все омертвело, стало безжизненным. Неужели и на душе у него также?
Pov. Автор.
Питер задает себе слишком много вопросов, пока лавирует между потоками людей, сбегая по поребрикам на другие улицы. Навстречу ему открываются двери тихих кафе и булочных, зажатых между цветочными магазинами и прилавками с игрушками ручной работы. Над старыми вывесками склонились каменные кашпо с петуниями цвета нежного персика. Мальчик забывается, успокаивая шаг и вспоминая о том, что за ним, вероятней всего, погоня. Он прячется в одном из закоулков Куинса, прижимаясь к кирпичным стенам.
— Уже устал? – Тони настигает его прямо в подворотне, кивая на юница, после чего двое мужчин из его свиты уже норовили броситься на загнанного в угол мальчишку. Питер не такой уж и простак, раз успевает, подобно рыбе, что запуталась в сетях, выскользнуть из их цепких лап на волю, оставляя охрана за решетчатыми воротами. Через разогнутые, потертые прутья пролезет любой доходяга, в силу своего телосложения, а вот люди в форме – нет. Это и помогает юноше скрыться от чужих глаз по другим улицам.
— Стой! – кричит в унисон охрана, ударяя кулаками по кованным прутьям, а Паркер... его уже нет с ними рядом. Тони хладно оглядывает людей, что лишь разводят руками. Старк качает головой, начиная скоро придумывать план перехвата. Далеко этот негодник уйти не мог, явно точится где-то поблизости. И он прав, как никогда. Питер скрывает себя за тенями высоких деревьев в полупустом парке. Взрослые клены гордо держат свои кроны над землей, осматривая несчастных людей, что бродят и бродят по песчаным дорожкам. Одним из этих обреченных людей оказывается и юный беглец от своей судьбы. Он успокаивает свое сердце добрыми словами, нежно проводя по левой стороне ладонью. Это разглаживает его неестественно быстрый ритм.
Тишина.
Питер садится на скамейку, опуская голову вниз, невольно начиная вплетать в каштановые волосы пальцы. Он остался без денег, без мобильной связи и долго так не просидит в этом парке. Ему верный путь назад, но правильным ли будет его поступок? Как объясниться перед Энтони после всего? Нет, Питер, так себя не ведут благородные юноши. Так, вернее всего, никто и никогда себя не ведет.
Сперва можно подумать, мол, тот ерничает, не хочет принимать его положение, не хочет жить по тем правилам, которые построил старший в погоне за безопасностью. Парень хотел быть просто прислугой, а стал ребенком, за которым следят и контролируют каждый шаг с тех пор, как он упал с той лошади. Может, стоит поддаться уговорам? Подчинение не есть слабость, лишь вера тому, кто дает тебе этот наказ.
Шелест листьев, журчание реки, которая была неподалеку от этого закутка. Все казалось таким красивым, и как было бы хорошо, ежели бы эту красоту ему показывал Старк, желая подарить тому только тепло и любовь, невзирая на поведение младшего. И все это было бы не в погоне за постельной сценой. Видимо, если хочешь жить счастливо, не стоит выдумать свой план на день, а жить по правилам твоего опекуна. Тот бы был рад, если бы Тони оказался его отцом. Человек, который всегда его поддерживал, переживал и ценил мальчика. Человеком, что подарил ему жизнь и любовь ко всему живому. А все загублено, его отец никогда не был таким, как Тони, его ненависть, злоба готова была поглотить последние лучи солнца, которые излучал шатен. Но это не вышло.
Юнец слышит шаги рядом.
— Мистер Старк ждет Вас в машине, – водитель стоит рядом, проговорив слова так, будто бы он вовсе не вдавался в суть сие происходящего.
— А больше он ничего не ждет? Если я так нужен, пусть сам и придет.
— Я буду долго ждать тебя? – Старк обходит человека, быстро подходя к младшему, хватая его за руку. Младший тихо вздохнул, все же следуя за тем до машины. Захлопнулась дверь, и снова он на том же месте, и снова он будет выслушивать нотации от него. Дежавю, не иначе.
— Питер, чего ты добиваешься? Думал, что не найду, да? – Тони кивает водителю, и машина плавно отъезжает от временной парковки на проезжую часть. Слегка затемненные очки Старка никак не могли дать понять Паркеру, что именно сейчас творилось на душе у него. Злится ли он по-настоящему, или же это всего лишь игра на тревогу мальчишке?
— Питер, я с тобой разговариваю, – Энтони тянет руку к его плечу, но тот отдергивает ее, огрызаясь:
— Извините, но слушать я вас не намерен, я же ничего нового не услышу. Я плохо себя веду? Я должен иметь уважение к Вам, верно? Перебьетесь, и ваша прислуга не должна к Вам так относиться, словно Вы избранный. Да Вы без денег никто, пустое место, которое не умеет любить никого, кроме себя, – мужчина дает парню подзатыльник, что сопровождается вскриком и обидой. Паркер срывается с места, норовя покалечить старшего за распускание рук, но тот перехватывает его, держа запястья в ладонях так сильно, что парень невольно кривится от хватки.
— Ненавижу! – кареглазый дергает руками, пытаясь выкрутить их из цепких пальцев, брыкаясь, тихо проклиная все, что только в голову взбредет; самого мужчину, того же водителя, даже эту машину. Его глаза наполнены горькими слезами, а в голове вновь начинает неприятно пульсировать, не давая ему адекватно воспринимать происходящее. По рассеянности Старк ослабляет кисть, чем и пользуется шатен, вырывая одну руку. За секунды он срывает дорогие очки с лица его Тони, ломая их на глазах, позже откидывая на коврик в машине лишь мелкий осколки. Водитель чуть встрепенулся, все же не решаясь влезть в их нестандартную дискуссию
— Я ненавижу тебя, ты слышишь? – мальчик кричит, начиная дрожать, посматривая на осколки солнцезащитных очков с тонкими душками. Дыхание неспокойное, дышать ровно не выходит, как и сдерживать слезы. Он повторно замахивается, желая навредить Тони, но его перехватывают опять же, с силой прижимая к груди. Парень самостоятельно сдается этому привычному теплу, чуть вздрагивая от мягкости тона мужчины.
— Тише, тише, – брюнет держит его, поглаживая по голове, слыша уже привычный ему плач. Паркер сжимает зубы, тихо шепча, как он его ненавидит, как жаждет сбежать и не возвращаться. В этот момент тот чувствует боль в ладони, медленно поворачивая голову к ней, шипя. Старк замечает происходящее, отворачивая его голову назад.
— Не смотри, всего лишь царапина.
— Т-Там стекло.
— Нечего стеклышко руками ломать, – Он проговаривает это с тягостью, смотря на бедолагу, — не сжимай сильно, дома промоем, – шатен всхлипывает, кладя голову на грудную клетку мужчины, вслушиваясь в биение сердца. Тот забывчиво сжимает ладонь, громко вскрикивая, отчего Старку становится крайне дурно.
— Я же сказал, не сжимай, из принципа не слушаешься? – брюнет гладит его по спинке, слушая его невнятные слова. Рубашка старшего слегка намокает от слез, но к этому Старк относится уже нормально, такова его судьба. Наверно, так хочет всевышняя.