Глава 7( последняя)
- Объясни, - тихо потребовала Катерина.
Если бы я ещё знал, как ей это объяснить.
- Это... Сложно, - медленно проговорил я. - Если совсем кратко, то я помню не только свою жизнь. Я помню и жизнь Ильи. Причём так, будто он - это я. Везде в его воспоминаниях я узнаю самого себя, только младше, и... - я беспомощно замолчал, подбирая слова. - Я не знаю, что мне об этом думать. И я уже не знаю, кто я такой. Может быть, у меня раздвоение личности или шизофрения и... Всё, что я помню о своей семье... Моя мама... Её не существовало на самом деле? - я замолчал, в ужасе осознав, что это может означать. Значит, у меня другая семья. Люди, которых я вообще не знаю. Значит, единственного близкого мне человека, человека который меня всегда и во всём понимал - просто не существовало на земле никогда. - Но тогда... Получается, что я - Илья. Человек, который сделал всё это с тобой. - онемевшими губами проговорил я. И, тряхнув головой, добавил : - Но есть ещё кое-что. Я помню не только его жизнь. Я помню и его смерть. Я помню, как меня... Его... Сбила машина. И что было дальше с ним, я не знаю. - я замолчал, ожидая, что Катя начнёт кричать, вырвет свои руки из моих... Сделает хоть что-нибудь. Но она молчала и не двигалась.
- Я пойму, если ты не захочешь меня видеть после этого. - тихо сказал я. - Я хотел бы точно знать, что я - не Илья. Что я не тот, кто причинил тебе столько боли. Но я не знаю. Я пойму, если... - каково же было моё удивление, когда меня прервал тихий смех.
Катя смеялась, закрыв лицо руками. Поначалу тихо, затем захохотала в голос. "Это истерика, - предположил я."
- Отлично, - Катя наконец простонала сквозь хохот. Потом взглянула на меня отчаянными, безумными, веселыми глазами. - Ну и как мы с тобой будем дальше жить, а? Ты знаешь? - она снова засмеялась.
- Нет, - я не удержался и тоже захохотал. Её смех был такой заразительный.
Смех моей прежней Кати.
Жаль, что я так и не узнаю, моей ли...
За разговором мы и не заметили, как на улице стемнело и зажглись фонари.
- Пошли погуляем? - предложила Катя. - Начинать сходить с ума нужно с хорошей прогулки.
Улыбнувшись, я кивнул. Быстро собрались, оделись. Вышли.
На улице медленно, как в сказке, кружился и падал в порхающем вальсе ослепительно-белый, нежный, пушистый снег.
Мы замерли, не в силах поверить, что видим такое чудо. Я поднял ладонь и несколько снежинок приземлилось на перчатку. Я мог разглядеть каждый их лучик. Удивительно.
"Это всё белые драконы, - мелькнула в мозгу бредовая, но оттого смешная мысль, совершенно не свойственная прежнему мне. - Там, на облаках, гнездятся белые драконы с ослепительно-сияющей ледяной чешуёй. А когда они машут крыльями, чтобы взлететь, с неба сыплется белый снег совершенно удивительной, кристальной чистоты. Как вот этот."
Чёрт, похоже я этот бред произнес вслух.
К моему удивлению, Катя смеётся и кивает.
- Так ведь точно же! - восторженно восклицает она, будто я ей невесть какую истину открыл. Быстро достает телефон и бормочет : - Это надо записать...
Я умиленно смотрю на это чудо. И ведь записывает же. Убиться веником. Обнять и плакать. И даже не спрашиваю себя, откуда взялась эта поговорка.
Я принимаю эту жизнь.
Милая моя сумасшедшая, - думаю я, смотря, как Катя ловит снежинки языком. Милая, безумная девочка. Мы с тобой та ещё парочка дурацких балбесов. И плевать, что нам с тобой уже третий десяток пошёл. Ты будешь такой и в пятьдесят, и в триста. И в десять тысяч лет. И всегда.
И я тоже.
Потому что такие как мы, не умирают. С нами происходит что-то ещё.
И вот это "что-то ещё", видимо, со мной и случилось.
И мне это, Господи, до чертиков нравится.
Спасибо, спасибо, спасибо.
Шли, растерянно улыбаясь и держась за руки, как пара заблудившихся детей. Сравнивали, кому какая снежинка на шарф попала. Пробовали снег на вкус, и сошлись, что пахнет он лимонадом, а на вкус - как вино. И кружит голову так же. И шатает от него с непривычки так же - неслабо. Лежали в снегу и рассказывали друг другу сказки.
А когда совсем побелели и окоченели от холода, где-то во втором часу ночи зашли в крошечную кафешку, и, стучащие зубами от холода, но абсолютно, дурацки счастливые, попросили у пятисотлетней, не иначе, старушки за стойкой алкогольный глинтвейн.
Старушка строго потребовала с меня паспорт. Я радостно вручил ей документ - по счастью, он у меня оказался с собой. Хотя потом уже, вспоминая, я долго думал - откуда он взялся? Я ведь не брал. Забыл в другой куртке. Так ничего и не придумал, решил : случилось - и ладно. Тогда же я вообще не задался ни этим вопросом, ни тем, что никаких кафе, в теории, не должно быть на этой улице - я её прекрасно знаю и никаких таких заведений там не было. Но тогда я этому тоже не придал значения.
Суровая пожилая леди строго сравнивала взрослую нахмуренную физиономию в паспорте и живого настоящего меня.
После тщательного осмотра наконец налила нам глинтвейн , и неожиданно объявила :
- Ты смотри, тебе в другом месте могут и не дать. Выглядишь ты не на тридцать, внучок, а на все восемнадцать. А девушке я бы вообще шестнадцати не дала. Хоть маскируйтесь, что ли. Я-то знаю, что с вами, а другие могут и в подделке документов объявить.
— Знаете? - ошеломленно переспросил я. - И что же с нами?
— Для вас сегодня время в обратную сторону идёт, я вижу. На часы посмотри-ка.
Она указала пальцем на старинные, изукрашенные всевозможными завитушками, часы, висевшие над стойкой.
— Пять вечера? - в ступоре сказал я. — Наверное, у вас что-то с часами, бабушка. Хотите, починю?
— А ты сам хотел бы?-лукаво спросила она. — Да и не получится. Время не починишь так просто. Да и не получится. Разве что своё, личное, если очень постараешься.
— Личное...?
— Ох, хватит, - она досадливо приложила руку ко лбу. — Посмотри в зеркало лучше. Всё сразу станет ясно.
Она махнула рукой куда-то в пространство. В пространстве при ближайшем изучении обнаружилась уборная, в коей висело большое, в полный рост(зачем только?) зеркало.
Результаты осмотра меня самого шокировали. Я истерически засмеялся, не в силах сдерживаться.
— Действительно, обвинят, - смеясь, крикнул я. — А что, неплохо! Вопиющее безобразие, но мне нравится!
На сидящих в зале посетителей я предпочёл не обращать внимания и, продолжая смеяться, позвал :
— Катя, ты иди, тоже на себя посмотри. Держу пари, тебе тоже понравится, - и вернулся в зал, к стойке. Посетители как-то незаметно разбежались. Да и были ли они вообще?
— У меня только один вопрос, - улыбаясь своей самой широкой улыбкой, спросил я : — Зачем?
— Нет такого вопроса, - подмигнула бабушка. - Он в любом случае совершенно бесполезен. Запомни одно важное правило : случилось - и случилось. Важен результат, а не причина.
Из уборной донеслись восторженные вопли Кати, а также грохот. Похоже, там кто-то отбивал чечётку. Просто от избытка чувств.
– Пойдём, - сказал я ей, взял за руку - и боже, как же это естественно произошло. — Надо успеть вернуться домой до... Вечера вчерашнего дня.
Возвращались домой в счастливом молчании. Слова были лишними.
— Знаешь, - проговорил я Кате, когда мы наконец вошли в дом. Наш дом. — Я кажется знаю, зачем нам столько времени.