Глава 2
Очнулась я в больнице.
Я поняла это ещё до того, как открыла глаза, по запахам. Кто из нас не знает этих больничных запахов? Запах лекарств, запах болезней, запах приближающейся смерти, запах страданий. Я различаю их так же чётко, как, к примеру, запахи мяса и гречки. Их ни с чём не спутаешь.
— Катя? - окликнул меня негромкий голос. — Ты проснулась? Я же вижу, проснулась. Как ты себя чувствуешь?
Голос был странно знакомым, но я никак не могла вспомнить, кому же он принадлежал.
Голова странно кружилась. У меня не было сил открыть глаза.
— Катя! Не молчи!
— Оставьте меня в покое, - пробормотала я. — Я выспалась впервые за этот месяц. Никакой бессонницы, боже мой.
И снова погрузилась в туман.
<================>
— Катя, ты должна поесть. Ты спишь уже двое суток. Просыпайся.
— Катя, да скажи же уже что-нибудь!
— Доктор, что мне делать? Ведь это из-за меня...
Темнота.
— Катя!
Меня трясёт кто-то сильный. Кто-то очень сильный. "Почти как Илья", - думаю я сквозь забытье. Трясёт за плечи. Моя голова болтается из стороны в сторону.
— Открой глаза, чтоб тебя! Оживай!
Наконец, я, собравшись с силами, медленно открываю глаза. И первый, кого я вижу, это ни брат, не мать, а...
— Илеазар? Какого чёрта я здесь делаю? Почему ты здесь? И... - я оглядываюсь по сторонам, замечаю кучу капельниц со всех сторон, тянущихся ко мне, замечаю кардиограф, отсчитывающий удары моего сердца. — Что, чёрт возьми, со мной случилось?
Илеазар шокированно смотрит на меня и долго пытается подобрать слова. Решает, говорить мне правду или солгать.
Наконец, он отвечает :
— Гликимическая кома. А так всё в порядке. Ну и ещё, - он жёстко посмотрел на меня, - сотрясение мозга. Ты билась головой об стену. Хотел бы я знать, зачем и какого хрена.
Он помолчал, через минуту снова заговорил : Также ты изрезала себе все руки. У тебя в кармане был нож, и ты... Попыталась вскрыть себе вены. При этом ты кричала, что не можешь видеть мои глаза. Я сказал врачам, что ты упала на осколки стекла. Не то тебя забрали бы в дурку, а я хотел пообщаться с... Живым человеком.
Он снова помолчал. Наконец что-то пересилил в себе, накинулся на меня и крепко обнял.
— Господи, как же я боялся. Ты жива. Я так боялся... Прости. - он отстранился, смутившись. — Понимаю, выглядит странно. Я человек эмоциональный и открыто выражаю чувства. Порой даже слишком. Но ты себе представить не можешь, как я рад.
— А вот я совсем не рада, - прошептала я. — Но... Спасибо тебе, Илеазар. Я думала, у моей постели не будет никого. А тут ты, чужой человек. Почему?
— Этот чужой человек хорошо знает твоего брата и семью, — ухмыльнулся Зар. Мне хотелось теперь называть его мысленно так. "А ещё этот чужой человек, - мысленно добавил парень, - сидел у твоей постели каждый день. Все эти две недели. Но этого тебе не нужно знать." Вслух он сказал :
— Я напарник твоего брата, по часовой мастерской. Мы вместе работаем.
— О... - только выдохнула я.
— Был заказ, как раз из того района, где мы с тобой встретились. Я стоял, ждал покупателя. Увидел, идёт привидение. Решил поболтать. Не каждый день на улице живых призраков видишь.
. Я слабо хихикнула и улыбнулась. — Так я похожа на привидение?
Он помедлил, потом прошептал : да. Очень. Про себя подумал : "ты себя замучила".
— А вообще-то, я тебе тут пирог принёс. С яблоком. Угощайся. И не возражай, слушать ничего не желаю. Кожа да кости не имеют права спорить со мной, так и знай.
— Я совсем не кожа да кости! - запротестовала я. — Я человек!
— Да, ты уверена? А я вот говорю, кожа да кости! - Зар рассмеялся и воззрился на меня скептическим взглядом. — Скажи честно, сколько ты не ела до нашей встречи? К тебе даже прикасаться страшно. Того и гляди, раздавлю. Вот так : - тут он снова стиснул мои плечи, почти перекрыв мне доступ к воздуху. Я судорожно захрипела, смеясь : — Хватит! Сдаюсь!
— Будешь есть, или тебя придушить?
— Буду, буду, только отпусти! Ааа!!!
Смех. Радость. Шутки. Объятия. Всё, о чём я забыла вот уже два года назад. Я так боюсь. Что этот человек делает в моей жизни? Почему он сейчас со мной, почему мне снова хорошо? Бог мой, да я улыбаюсь!
Зар смеётся. У него очень хороший смех. Другие бы сказали, что он истерично-громкий, но мне нравится. Вместе с ним, кажется, невозможно не смеяться.
И улыбается он заразительно.
И мне хочется улыбаться. И не фальшивой дежурной улыбкой, а искренне. Этот человек сдирает с меня маску.
К добру ли это?
Но мне сейчас так хорошо. Я не хочу всё это вспоминать.
И я совершенно искренне улыбаюсь смешному парню, который спас меня.
А он смотрит на меня, и улыбается, стараясь не смотреть на мои порезанные руки и провода, которые тянутся ко мне.