Wish you were here

Меня наконец выписали из больницы. Правда, больничный до сих пор продолжался. Врач сказал, что мне нужно посидеть дома по крайней мере неделю. Для успокоения нервов, дескать. Я усмехнулась наивному предположению, что домашняя обстановка может меня успокоить. Однако расхаживать по улицам в моём теперешнем состоянии всё ещё не стоило : этого требовал элементарный инстинкт самосохранения, поэтому я промолчала.
Уходила я из больницы растерянная и подавленная : ведь мне предстояло вернуться домой.
Домой...
Я так давно не была там при дневном свете. Так страшно. Мне предстоит провести там целых 7 суток. Одной. Снова увидеть всё это... Нет, я не могу. Мне страшно даже думать об этом.

Все эти два года меня спасала работа. Да - ненавистная, да - безумно скучная. Продавец-кассир в "Пятёрочке", знаете ли... Зато - на целый день. Зато - не думать. Зато - руки заняты, пробивая товары, голова тоже вроде как при деле. Какое-никакое, а спасение от ненужных мыслей. К вечеру так одуреваешь, что сил нет уже ни на что. Правда, меня это всё равно не спасло в итоге, но всё же...
И ещё - это освобождало меня от необходимости говорить родственникам правду о том, почему я такая замученная, почему не звоню. Работа - железный аргумент. А ещё - я могла допоздна не возвращаться в этот ненавистный мне, постылый темный дом.

Но теперь мне предстоит провести там целую неделю.

Наедине с заброшенным, заросшим толстым слоем пыли, заваленным всем, чем ни попадя, пианино. Мне иногда кажется, что инструмент укоризненно смотрит на меня поверх облепивших его крышку тряпок и коробок. Словно не может поверить, что я его на самом деле предала.

Наедине с запылившимися томиками Шекспира (полное собрание, между прочим), которые я засунула в самый дальний угол книжного шкафа и не открывала вот уже два года.
Вот и в этот раз не открою.

Наедине с разбитой на мелкие куски пластинкой Pink Floyd "Wish you were here", обломки которой всё ещё лежат в нижнем ящике моего стола. Рука не поднялась их выбросить.

Наедине с моей остановившейся, разбитой, искореженной жизнью и брошенным призванием...

Выдержу ли я? Смогу ли я смотреть на всё это?

Каждое воспоминание о нём... Причиняет мне боль.

Но странное чувство... Каждый раз, когда Зар смотрит на меня, мне кажется, что на меня смотрит Илья.
Смотрит его глазами.

Особенно сильным было это ощущение сегодня, когда я упомянула о том, что мой любимый альбом...бывший любимый альбом Pink Floyd - "Wish you were here". Взгляд Зара странно затуманился; на какое-то мгновение мне почудилось, что я вижу перед собой Илью - просто повзрослевшего и ещё больше отрастившего волосы. Я даже отшатнулась от Зара. Мне казалось, я схожу с ума. Меня разрывало между двумя желаниями : броситься на шею Зару или выпрыгнуть от боли в окно. Однако парень, стоявший передо мной, моргнул, и наваждение исчезло. Я вновь увидела перед собой Зара, растерянного и ошарашенного моей реакцией... На что? Что это было? Если бы я знала.

Он как-то быстро ушёл в этот раз. Неудивительно : мало кому уютно наедине с человеком, который видит глюки. Не из-за моих же это слов?..
Хотя... В тот раз, когда мы впервые заговорили о Pink Floyd, он тоже очень быстро ушёл. Странно это.

*****************************

За размышлениями я и не заметила, как дошла до дома. Как обычно, я расстроилась тому факту, что дорога очень быстро кончилась, и мне придётся всё-таки войти в это страшное, унылое место. Поднималась в лифте я уже в самом дурном расположении духа, считая этажи.
С каждым этажом я всё больше приближалась к 22-му.

Однако на выходе из лифта меня ожидал сюрприз.

Около дверей моей квартиры, на полу, сидел совершенно пьяный, как я определила по характерному запаху, Зар и играл на белой флейте. "Белая. YAMAHA. Такая же была у Ильи."

Он играл главную тему из песни "Wish you were here".

Перед тем, как потерять сознание, я услышала голос Ильи :
- Пустишь переночевать? А то мне одному страшно сегодня. Эй, Катя, ты что?!

Звякнул упавший на пол ключ...

Открыв глаза, я сначала несколько минут лежала и тупо смотрела в потолок, не понимая, где я и что это за комната. У меня бывает такое. Наконец, осознала, что я у себя дома и подскочила от голоса Зара :
- Признавайся, когда ты здесь в последний раз делала уборку?

Чего-чего, а такого вопроса я ожидала меньше всего. Если конечно не учитывать того факта, что в моей квартире находился почти абсолютно чужой мне человек. Я рывком поднялась с подушки и посмотрела в сторону, откуда доносился голос.

Зар сидел, нагло развалившись в моём любимом кресле и положив ноги на стол. Ещё одна привычка Ильи. Приходя ко мне, Илья всегда складывал ноги на стол : говорил, что это обычай сурового индейского племени джикархедов, к которому якобы принадлежал его двоюродный прадед(мы оба прекрасно знали, что он выдумал эту историю, но оба верили в эту легенду - ведь так веселее). Однако у меня сейчас не было ни душевных, ни физических сил для того, чтобы хоть как-то отреагировать.
- Кто бы говорил об уборке, - вяло ответствовала я. - Для начала убери свои ноги с моего стола.
- Мои ноги, что хочу то и делаю. И вообще, это мой семейный обычай, так что молчи и смирись.
- Только потому, что у меня нет сил тебе врезать, - я закатила глаза. И тут, поддавшись какому-то внутреннему порыву, выпалила : - И давно это с тобой?
- Что? - растерялся парень.
- Не... Не потащишь в дурку, если расскажу?
- Нет, - взгляд Зара странно изменился. - Говори. Прямо сейчас.
- И не уйдёшь? - отчаянно спросила я.
- Нет. Говори.
- Хорошо... - я на несколько секунд замолчала, подбирая слова. - Просто... Ты мне в последнее время очень сильно кое-кого напоминаешь.
- Да? И кого же?
- Этот человек погиб. Мы с ним были очень близки, - я приостановилась, пораженная тем, как окаменело лицо Зара. Оно словно превратилось в безэмоциональную маску. Я осторожно продолжила : - Мне всё время кажется, что ты... Это он. Ты очень похож на него. Иногда даже слишком. Те же привычки, вкусы, жесты. То же выражение лица, похожая внешность. И ещё... - я замолчала, раздумывая, стоит ли говорить. Наконец решилась и выпалила : - глаза! У тебя такие же глаза, как у него!
Зар медленно поднял на меня взгляд и я охнула.

Меня поразило выражение бесконечной боли, застывшее в его взгляде. Это был взгляд отчаявшегося, взгляд человека, у которого ни на что уже нет надежды.

Несколько бесконечных минут он смотрел на меня, не произнося ни слова. Потом всё так же молча поднялся с кресла и медленно подошёл ко мне. Я выжидающе смотрела на него снизу вверх. Сердце заколотилось как бешеное, наполнилось какой-то безумной, совершенно сумасшедшей надеждой.

- А ты не убежишь, - тихо спросил он, - если я расскажу? Готова ли ты это услышать?
- Я не смогу без этого жить, - пробормотала я, даже не осознавая, что говорю вслух. Зар усмехнулся и стукнул меня пальцем по носу. Так делал только Илья.
Потом обнял меня и притянул к себе.

- Сейчас ты выслушаешь меня, захочешь ты слушать или нет, - сказал он, глядя мне прямо в глаза. - А если захочешь сбежать, не дослушав, я тебя не отпущу. Я сильнее.