Часть 7
Чимин обнял и поцеловал Тэхёна, забрал его рюкзак и нёс его, пока они шли к машине, дождался, пока сын сам заберётся на заднее сидение, пристегнул его, положил рюкзак рядом с ним, закрыл дверцу и сел за руль. Проводив взглядом машину семьи Чон, что увозила гувернера с младшим хозяином, Чимин завёл мотор и выехал с территории школы, после вливаясь в общий поток. Тэхён, как обычно, пересказывал всё, что происходило в школе, а потом сказал:
— Учитель Чан сообщил, что через два месяца пройдёт традиционный ежегодный семейный фестиваль, на котором семьи показывают свои таланты. Поют, танцуют, сценки показывают, стихи читают, да всё что угодно делают, главное, чтобы вся семья участвовала. Папа, давай, и мы с тобой примем участие!
— Хорошо, я не против. Что ты хочешь показать?
— Давай с тобой что-то станцуем? Ты же раньше был звездой. И отец тоже.
— Звездой это слишком громко сказано. Да и не танцевал я уже сколько лет, — отозвался Чимин, поглядывая на сына через зеркало заднего вида. Тэхён сложил ладошки в молебном жесте и воскликнул:
— Ну, папа! Пожалуйста!
— Ладно, посмотрим. Только вот отец вряд ли сможет принять участие. Он уезжает через две недели в длительную командировку. Нет смысла ему даже говорить.
— Вот так всегда, — насупился Тэхён, отворачиваясь к окну.
— Тэхен-а, милый, не обижайся. Я придумаю что-нибудь. У нас будет классный номер. Там есть призовые места?
— Да. Там и жюри оценивают выступления, и зрители голосуют. Победители получают ценный приз.
— Замечательно. Даже если не выиграем, то участие должно принести много незабываемых эмоций. Я подыщу нам музыку и подумаю над номером.
Тэхён довольный продолжил щебетать о своих важных делах, а Чимин вёл автомобиль к дому родителей, так как сегодня они ужинали и ночевали у них. Неожиданностью для Чимина стало присутствие Хосока в отчем доме. Его запах омега почувствовал сразу, как вошёл. Папа махнул рукой в сторону кабинета и сказал, что Хосок с отцом там сидят уже третий час, и, судя по всему, выходить не собираются. Тэхён тут же отреагировал на эту реплику возмущённым возгласом и побежал в кабинет, бесцеремонно врываясь к альфам. Чимин встал на пороге и смотрел как сын, запрыгнувший на колени к Хосоку, крепко обнимал его за шею и просил не уходить и побыть с ним. Альфы даже рады были возможности отвлечься от работы и переключили своё внимание на ребёнка. Тэхён тут же рассказал отцу о грядущем конкурсе и стал упрашивать его принять участие, на что получил мягкий, но окончательный отказ, что расстроил мальчика. Чимин хмыкнул и ушёл в зал к папе: другого ответа от Хосока он и не ожидал.
На удивление ужин прошёл хорошо. В основном всё внимание взрослых было сосредоточено на Тэхёне, от чего сам ребёнок был в восторге. Чимин в основном молчал, разговаривая лишь, когда обращались непосредственно к нему. Он пользовался моментом и постоянно смотрел на Хосока, ощущая, как сладко замирает сердце каждый раз, когда встречался с ним взглядом. А это за этот час случалось чаще, чем за весь прошедший месяц. Даже странно как-то. Чимин совсем отвык от внимания со стороны бывшего мужа, хотя жаждал его столько лет. После ужина Чимин вышел в сад, закутался в плед и сел в кресло, разглядывая цветы и просто наслаждаясь покоем. Начало уже смеркаться, когда в соседнее кресло сел Хосок. Они некоторое время молчали, а потом Чимин негромко сказал:
— Мне вчера Тэхён пересказал ваш разговор о течках и детях. С чего вы вообще об этом говорили?
— Он волнуется за тебя. Спрашивал, почему омегам больно в этот период. Ну, я и рассказал, как мог.
— Молодец. Теперь он каждый час требует от меня братика, спрашивает, когда у меня следующая течка и буду ли я проводить её с альфой. Помог, спасибо.
— Возможно, ты в скором времени и порадуешь его этой новостью. Твой любовник тебя так хорошо трахал, что его запах не выветривается даже спустя пару дней после течки. А может это из-за того, что ты залетел?
— Ревнуешь что ли? — усмехнулся Чимин. — Если бы я знал, что смогу привлечь твоё внимание, изменив тебе и разведясь, то сделал бы это ещё пять лет назад. Столько времени потерял. Чонгук заботливый партнёр и делал всё, чтобы не допустить этого. Нам обоим не нужен ребёнок.
— Почему? — поинтересовался Хосок. — Прошла любовь? Или её и не было?
— Не твоё дело. Если я и буду рожать, то только от своего мужа, а его у меня сейчас нет. Так что хватит об этом. Ты лучше скажи, почему не хочешь принять участие в семейном фестивале?
— Шутишь? Я сто лет не танцевал. Да и не будет меня в это время в стране.
— Ты легко смог бы изменить свой график. Главное желание. Но тут, видимо, даже Тэхён не поможет. Ну и ладно. Обойдёмся без тебя. Нам не привыкать. Попрошу Чонгука станцевать вместо тебя. Он же ведь теперь наша семья, а ты так, приходящий дядька.
— Ты можешь нормально разговаривать, а не огрызаться, как вспыльчивый подросток? — проворчал Хосок, слегка меняя положение тела в кресле.
— У меня был отличный учитель, — буркнул в ответ Чимин, после чего наступило длительное молчание. Каждый думал о своём, и смотрели они в разные стороны, но были рядом, что уже из ряда вон выходящее событие для них двоих. Вскоре на улице стало совсем темно, мошкара стала слетаться на свет под крышу балкона, и Чимин зашевелился, намереваясь встать.
— Я не буду ничего обещать, но вполне возможно, что смогу принять участие в этом вашем фестивале.
Они некоторое время смотрели друг на друга, а потом Чимин встал, свернул плед, положил его в кресло и зашёл в дом, направляясь вначале в ванную, а потом в спальню к Тэхёну. Мальчик уже готов был ко сну и лежал в постели, уютно устроившись в гнезде из подушек и одеяла. Он тут же встрепенулся, приподнял одеяло, приглашая папу к себе, и пока он устраивался, достал из-под подушки книгу со сказками, которую они читали перед сном. Чимин обнял сына и переместил его так, чтобы он опирался спиной ему на грудь, после чего поцеловал его в висок и щёку, и взял книгу. Пока он искал страничку, на которой они остановились в прошлый раз, Тэхён сказал:
— Вы с отцом долго разговаривали. Дедушка сказал, что если вы и дальше так будете общаться, то скоро помиритесь. Это правда?
Чимин разглядывал родное любимое личико, что замерло с вопросительным выражением, снова поцеловал сладкие щёчки и сказал:
— Дедушка слишком громко мечтает. Я бы хотел помириться с Хосоком, но у взрослых всё решается не так легко, как у детей. Нужно время, милый. А пока давай с тобой начнём новую сказку.
Тэхён давно завёл такую традицию читать перед сном. В зависимости от объёма сказки читалась за раз либо целая, либо половина, а потом они обязательно обсуждали прочитанное, если не сразу, то утром. За несколько месяцев они прочитали три больших сборника сказок народов мира, и сейчас уже были на середине четвёртой книги. Если они ночевали у дедушек дома, то книга в обязательном порядке первая отправлялась в рюкзак, чтобы не нарушалась традиция. Чимин уже дочитывал историю, когда к ним заглянул дедушка, чтобы пожелать приятных снов и сообщил, что Хосок давно уехал. Когда они оставались с ночёвкой у родителей, Чимин часто спал с Тэхёном. Вот и сейчас они дочитали сказку, немного обсудили её, и уснули вместе.
Утром после завтрака Чимин отвёз Тэхёна в школу, а сам поехал на работу. Время быстро бежало. В отеле полным ходом шли работы, Чимин лишь раз в пару дней приезжал туда, чтобы проверить всё, а остальное время был занят другими проектами. С Хосоком виделись редко и то на общих собраниях. А потом альфа и вовсе уехал в запланированную командировку. Чимина удивил секретарь Хосока, который попросил подарить ему каталог с продукцией бренда «Мой омега», да ещё автограф потребовал. Раньше Чимин не замечал за ним восторга в свою сторону. Скорее всего, для кого-то другого просил. То, что каталог может быть для Хосока, Чимину даже в голову не пришло. Зачем тешить себя болезненными иллюзиями? У Чимина подобного каталога не было, но Минхёк любезно подарил ему целых пять штук, один из которых тут же себе забрал Тэхён.
С номером для фестиваля было глухо. Чимин не мог решить, что именно ему поставить: серьёзный номер со сложной хореографией и множеством поддержек либо же что-то простенькое на уровне детей. Определиться с выбором ему помог случай. Тэхён задержался на новом дополнительном занятии, а Чимин в его ожидании бродил по школе и услышал музыку из актового зала, куда и заглянул. Там было много народу и потом он понял, что это открытая репетиция, на которой организаторы просматривают номера и решают, подходят они для фестиваля или нет. Чимин сел в сторонке и целый час наблюдал за происходящим на сцене. Были интересные номера, смешные, откровенно слабые, неинтересные, которые не допускались и подвергались критике, а были и профессионально поставленные номера, из-за чего Чимин и принял решение поставить сложную хореографию. К тому же песня у него появилась, что уже хорошо: Linkin Park — Numb. Динамичный оригинал не подходил, инструментальная версия тоже, поэтому Чимин выбрал версию в исполнении пианино, так как она плавная и мелодичная. Она постоянно играла у него везде: в машине, в наушниках, дома, на работе, перед сном. Он танцевал в мыслях под неё, чтобы подобрать нужные движения. Потом встал вопрос, где именно тренироваться. Дома было не то, у родителей был маленький спортивный зал, но папа постоянно прерывал Чимина и упрашивал то поесть, то обсудить с ним очень важную тему, что вынудило Чимина искать другой зал. Как назло все залы в его районе были заняты в удобное для него время, а ехать в другой конец города совсем не хотелось. Чонгук разрешил ему тренироваться в своём зале, что он часто использовал для фотосъёмок, и Чимину там понравилась акустика, но когда тот же Чонгук прервал его неожиданной съёмкой, то Чимин решил, что в их старой квартире он наконец-то сможет найти покой. К тому же Хосок был в командировке и вряд ли будет против. Хотя кто ему скажет? Чимин точно не собирался сообщать об этом. Пароль в замке он не поменял, поэтому Чимин легко вошёл в свою бывшую квартиру. Тут особо за год ничего не поменялось, лишь документы кое-где лежали, доказывая, что Хосок домой всё же приходит.
Чимин освободил комнату, которая у них планировалась под репетиционный зал, вынеся оттуда вещи в другие комнаты, и начал тренироваться, завершая полностью рисунок танца. За следующие две недели он несколько раз приглашал Тэхёна, чтобы разучить с ним танец, а с Чонгуком репетировал у него. Чимин радовался тому, что Чонгук согласился танцевать с ним, хоть сам альфа и не танцует профессионально, но у него есть чувство ритма и на танцполе он также привлекает восхищённые взгляды. Тэхён всё же надеялся, что Хосок сможет станцевать с ними, но Чимин не питал на этот счёт иллюзий, поэтому сразу представлял себя в танце с Чонгуком. Правилами это не было запрещено, к тому же Чонин готовил смешную сценку со своим папой и брат ему не нужен был. Это была история омеги, который однажды встретил альфу и влюбился в него. А потом альфа оставил его, когда узнал о беременности. Омега остался один с сыном. И если в части с альфой омега летал в поддержках и выполнял некоторые трюки, то в этой части Тэхён теперь был тем, кто взлетал вверх, а Чимин его держал и ловил. В конце альфа одумался и вернулся к ним, и танцевали уже втроём, завершая номер трогательными объятиями. Знакомая история, не правда ли? Хоть немного и не точная, да еще и со счастливым концом. Но ведь мечтать не вредно, вредно не мечтать.
Сегодня Тэхён остался с ночёвкой у Чонина, и Чимин оказался абсолютно свободным, поэтому допоздна задержался в зале, оттачивая связки и движения. Тренировался он уже не первый час, был взмокший и разгорячённый, волосы то липли к мокрому лбу, то взметались сосульками. Чимин одет был в короткие джинсовые шортики и свободную белую рубашку, что была уже вся мокрая и больше липла к телу, чем разлеталась от движений, как было это ещё час назад. Чимин сделал серию пируэтов, а после посмотрел в зеркало на себя и сбился с шага, так как увидел в проёме двери Хосока, что внимательно за ним наблюдал. Плечом он опирался о дверной косяк, а руки с закатанными манжетами белоснежной рубашки были спрятаны в карманах чёрных классических брюк. Чимин сделал глубокий вдох, пытаясь восстановить дыхание, зачесал мокрые волосы, а потом руки поставил на пояс и смотрел на альфу в зеркале, ощущая, как дыхание постепенно успокаивается. Через несколько мгновений он повернулся к Хосоку и сказал:
— Привет. Я думал, тебя ещё неделю не будет. Мне негде было заниматься, поэтому я пришёл сюда.
— Я не против. Несмотря на развод, эта квартира по-прежнему твоя. Ты этот номер будешь показывать?
— Да. Там много поддержек и есть даже пара трюков, но думаю, ты справишься. Порепетируем немного? — лицо Чимина зажглось ожиданием, но тут же потухло, когда Хосок ответил:
— Вряд ли. Перелёт был сложный, я устал.
— Ну да, конечно. Глупо с моей стороны было вообще предлагать это. Я приму душ и уеду.
Чимин выключил колонку и направился к Хосоку, который так и стоял в дверях, не собираясь освобождать дорогу. Чимин приподнял бровь в ожидании, а Хосок сказал:
— Поздно уже. Можешь остаться. Я что-нибудь закажу на ужин. И вино твоё любимое ещё осталось.
Это сон? Может Чимин в танце подвернул ногу, упал, ударился головой об пол и теперь у него галлюцинации? Чимин облизнул губы, поправил воротник, а потом помассировал шею, мило улыбнувшись альфе. Хосок ответил на улыбку и сказал:
— Не волнуйся, приставать не буду. Просто хочу, чтобы ты не ехал поздно домой.
Улыбка слетела с лица Чимина и он даже нахмурился, а потом снова улыбнулся, подошёл вплотную к альфе, обдавая его своим разгорячённым запахом, поднялся на носочки, приближая своё лицо к его и кокетливо проговорил:
— Возможно, я бы ответил на твои приставания, но ты как всегда всё настроение испортил, — сделав шаг назад, Чимин запустил пальцы во влажные волосы и сильно их взъерошил, пытаясь просушить. Глянув на альфу, он сказал: — Закажи несколько порций яннём тундак, чапчхэ и пибимбап. И для себя что-нибудь. Я после тренировки слона съесть смогу.
Последнюю фразу Чимин проговорил на ходу, кокетливо виляя бёдрами. Он скрылся в ванной, где вскоре зашумела вода, а Хосок смог выдохнуть, после полной грудью вдыхая запах омеги, что приятно оседал в рецепторах и лёгких. Хосок вспомнил, как в начале их отношений быстро заводился от аромата Чимина, и каким сладким он становился, когда тот возбуждался. С Хосоком происходит что-то странное, когда с ним рядом Чимин, и нельзя сказать, что ему это не нравится. Взрослый Чимин ему совсем незнаком. Альфа так рьяно пытался избавиться от его присутствия, что совсем не заметил, как изменился характер бывшего мужа. И внешность. Чимин сейчас безупречно красив, знает как подчеркнуть и выделить свои достоинства, хотя у него из недостатков сейчас лишь острый язычок, чего раньше тоже не наблюдалось. Хосок достал телефон, нашёл номер ресторана, в котором часто заказывал еду, сделал заказ, упомянув все названные Чимином блюда и добавив для себя порцию жареного мяса и некоторые закуски с соусами. В спальне он переоделся в домашнее и пошёл на кухню, чтобы открыть бутылку вина. Он удивился, увидев свет в своих окнах, когда подъезжал к дому, и ещё больше удивился, когда консьерж ему сообщил, кто именно посещал квартиру в его отсутствие. А там его ждало потрясающее действие: прекрасный, пластичный, разгорячённый, красивый омега, который двигался легко и плавно. Почти так же, когда был на десять лет моложе. И Хосок наслаждался прекрасным зрелищем, пока Чимин его не заметил. Хосок испугался, что выдержка его может треснуть, как хрупкий лёд, и он может натворить глупостей, поэтому отказался от репетиции, но не смог отказать себе в желании и дальше знакомиться с новым Чимином, поэтому предложил ему остаться.
Очень быстро доставили заказ, и Хосок стал расставлять блюда на столе, когда пришёл Чимин. Волосы его были влажные, а сам он был наглухо закутан в махровый халат для гостей, который всегда лежал в ванной. Он потянул носом ароматные аппетитные запахи и сел напротив альфы, тут же принимаясь за еду. Хосок разлил вино по бокалам и Чимин свой выпил почти сразу, поэтому налил ему ещё раз. Некоторое время они ели в тишине, иногда поглядывая друг на друга, а потом альфа спросил о сыне, слово за слово и разговор у них стал непринуждённым и даже весёлым. Чимин рассказывал о жизни сына, потом поделился некоторыми историями с работы, спросил как прошла командировка Хосока, и что интересного было в чужой стране. Одна тема переходила в другую, потом пошли воспоминания, а потом они замолчали.
— Знаешь, мне так этого не хватало. Просто поговорить о делах. Я никогда не хотел скандалить с тобой. Просто поговорить. Но каждый раз меня захлёстывала обида от твоего безразличия ко мне и сыну, что ничего кроме скандалов у нас потом не получалось. Прости меня.
Чимин и сам не заметил, как первая слезинка скользнула по щеке, а потом он уже не мог остановиться, закрывая лицо ладонями. Три бокала вина делают своё дело. Хосок подошёл к нему и обнял за плечи, ожидая, когда омега успокоится. Чимин совсем скоро затих в родных объятиях, а потом сам развернулся в его руках и обнял за шею, прижимаясь к нему всем телом. Хосок уже и забыл, как это волнительно обнимать омегу. Он так погрузился в работу, что совсем забыл о плотских желаниях, и стал настоящим роботом, у которого из человеческого осталось лишь потребность во сне и питании. Чимин для него был досадной помехой, поэтому так раздражал, что хотелось от него поскорее избавиться. Когда он стал таким? Когда упустил момент, что превращается в бездушный автомат по зарабатыванию денег, которые ему особо и не нужны в таком количестве? А ведь когда-то любимый им омега доступными ему способами пытался привлечь его внимание, пока не отчаялся. Он ведь остался простым человеком, которому необходимо было его внимание, забота, любовь и ласка. Поэтому пошёл за всем этим к другому альфе, и всё это получил от него. Может ли Хосок или кто-то другой винить его за это? Нет.
— Ты меня тоже прости, Чимин-а, — тихо проговорил Хосок, на что получил сонное мурлыканье. Хосок запустил пальцы в сухие мягкие волосы и погладил макушку, снова услышав этот приятный звук. — Я хочу исправиться. Ты дашь мне шанс?
Омега молчал и Хосок чуть отстранил его, заглядывая ему в лицо, на котором застыла счастливая улыбка. Чимин задремал, пока нежился в его объятиях. Хосок перехватил его под коленями и поднял на руки, а Чимин тут же обхватил руками его шею, прижимаясь головой к плечу. Хосок отнёс Чимина в гостевую спальню, сомневаясь, что он захочет проснуться в его постели, и уложил в кровать, после укрывая одеялом. Чимин тут же скрутился в позу эмбриона, обнимая ногами и руками одеяло и подкладывая его под щёку, после чего мгновенно уснул. Хосок долго сидел рядом и просто смотрел на него, заново разглядывая черты милого лица. Губы засвербели в желании прижаться к нежной коже в поцелуе, и Хосок некоторое время игнорировал его, а потом всё же не сдержался и склонился над омегой, оставляя на его щеке нежный, еле заметный поцелуй. Хосок ушёл на кухню, где неторопливо прибрал со стола, после уходя в свою спальню. Сон долго к нему не шёл, и он смаковал воспоминания о сегодняшнем вечере, пока всё же не уснул. А когда проснулся, Чимина уже не было в его квартире и ничего не напоминало о том, что он вообще сюда приходил.
А потом работа снова захлестнула его с головой, и Хосок забыл обо всех своих благих намерениях. На неделе Чимин пару раз подходил к нему и предлагал найти время для репетиции, но каждый раз получал неизменный отказ и опостылевшую причину о занятости. А за неделю до выступления он осознал, что Чимин больше этого не делает, к тому же на работе сам редко появляется. Хосок позвонил ему, но вызов был отклонён и Чимин не перезвонил. На репетиции времени не осталось, а без них он не сможет выполнить тот объём поддержек, что запланировал Чимин, поэтому не стоит и пытаться. Похоже, Хосок упустил единственный шанс на сближение. Чимин его теперь точно к себе не подпустит. Поразмышляв ещё немного, Хосок принял дурацкое, на взгляд нормального человека, решение. Он поехал к Чонгуку в студию, чтобы попросить помощь и совет у него. Чонгук уже заканчивал фотосъёмку, когда охрана доложила, кто его ждёт. Он тут же попросил пропустить альфу, и пока тот шёл, персонал привёл студию в порядок и все ушли домой. Чонгук убрал фотоаппарат в чехол, а потом посмотрел в сторону альфы. Драться пришёл? Не поздно ли?
— Привет, — первым поздоровался Хосок.
— Привет, — отозвался Чонгук. Они некоторое время просто разглядывали друг друга, и Хосок не выглядел воинственно. Зато у Чонгука было, что ему сказать. Он отошёл от стола с камерой, чтобы случайно не повредить её, и заговорил: — Знаешь, мне всегда хотелось разбить тебе рожу за то, как ты обращался с Чимином. Тебе достался замечательный омега, а ты просто забыл о нём, оставив одного. Он постоянно тянулся к тебе, а ты только и делал, что его отталкивал. Ты ведь не знаешь, что после развода он чуть не умер. Я впервые в жизни так испугался, увидев вместо пышущего здоровьем Чимина, живой труп с пустым взглядом. Он не хотел жить даже ради Тэхёна, хотя он для него самый важный в жизни человек. И я до сих пор ощущаю облегчение и радость от того, что мне удалось его спасти и вернуть к жизни. Но он всё равно думал только о тебе. Эта сумасшедшая акция с «Мой омега» сделана лишь для тебя. Чтобы ты увидел, каким может быть Чимин, чтобы вспомнил о нём. Но каким же надо быть слепым кротом, чтобы не видеть своего же счастья и наоборот закапываться глубже в землю. Что тебе стоит нормально поговорить с ним? Просто ему улыбнуться и первым поздороваться? Зачем ты его каждый раз отталкиваешь? Как можно так сильно разлюбить, чтобы даже спустя время ранить своим безразличием?
— Ты прав. Я действительно ослеп по отношению к Чимину. И сейчас очень жалею об этом. Я хочу вернуть его. Это выступление первый и очень важный шаг на пути к этому. Но из-за работы я пропустил все тренировки и пришёл к тебе попросить помочь мне.
— Чимин одержим этим танцем. Он не позволит тебе влезть в последний момент и всё испортить. Он до последнего надеялся, что ты придёшь, но сейчас уже поздно. Там очень сложные поддержки, которые мы долго тренировались выполнять, — Чонгук замолчал, размышляя, а потом его лицо озарила улыбка и он воскликнул: — Но знаешь? Ты можешь выйти в конце, там будет лишь одна поддержка, с которой, думаю, ты справишься. Ты точно хочешь этого? Или опять забудешь в самый ответственный момент?
— Не забуду. Это важно и для Тэхёна.
— Хорошо. У нас завтра будет репетиция, и я запишу для тебя танец, чтобы ты увидел его и ту самую поддержку в конце. Тебе нужно будет хоть раз её с кем-то прогнать...
— Чонгук-и, ты скоро? — неожиданно донеслось со стороны, и Хосок увидел невысокого красивого омегу, что в нерешительности топтался на месте. Чонгук повернулся в его сторону и тут же подбежал к нему, обнимая и целуя в губы. Омега сильно покраснел, в смущении кинув взгляд на незнакомца, и они некоторое время перешептывались. Омега отошёл в сторонку, а Чонгук вернулся к альфе.
— Это кто? — резко спросил Хосок.
— Это Юнги, мой парень. И благодаря Чимину мы вместе. Я очень сильно его люблю, и благодарен Чимину, что он не только свёл нас вместе, но и вовремя ушёл. Мы с Чимином расстались, как любовники, и встречаться для секса больше не будем. Но дружить с ним я не перестану и всегда буду ему помогать, особенно, когда он попросит. Как сейчас. Кстати, я могу Юнги попросить сделать с тобой ту поддержку, мы с ним репетировали несколько раз.
— Хорошо. Не думал, что когда-нибудь скажу это любовнику своего супруга, но спасибо тебе. За всё.
— Да ладно. Я рад, что смог помочь хорошему человеку. Это я о Чимине. Знаешь, у него на днях должна начаться течка, и он очень сильно переживает по этому поводу, так как не хочет из-за неё пропустить фестиваль. Столько усилий насмарку пойдёт, а ведь номер реально классный. Ты там сориентируйся. Не упусти очередной шанс. А то вдруг их больше не будет. Чимин хоть и терпеливый, но и у него терпение имеет границы.
— Хорошо, я понял. Обменяемся номерами телефона?
Вскоре Хосок ушёл, а Юнги подошёл к Чонгуку, и они обнялись, обмениваясь поцелуями.
— Ты, правда, позволишь чужому дядьке лапать меня? — пряча взгляд, спросил Юнги.
— Не лапать, любимый. Хотя бы пару раз необходимо прогнать ту поддержку. Чимин нам очень помог, иначе я бы и дальше тупил при виде тебя и мы бы не встречались этот волшебный месяц. Помоги нам, любимый.
— Ладно. Если у них всё получится, то Чимина станет меньше в нашей жизни.
— Ты ревнуешь?
— Нет.
— Ревнуешь. Не стоит. Я люблю только тебя и я весь твой душой и телом. И мыслями тоже. Я люблю тебя, Юнги-я, слышишь?
— И я тебя люблю.
Влюблённые слились в поцелуе, а потом не сговариваясь расположились на пушистом ковре в зоне отдыха и занялись тем, чем мечтают заняться с Чонгуком на этом же ковре все работающие с ним омеги. Только повезло одному единственному. Ему одному теперь принадлежит Чонгук и душой, и телом. И мыслями тоже. На следующий день Чонгук, как и обещал, записал видео для Хосока и отослал ему. У Чимина талант хореографа, раз поставил такой танец. Это был контемпорари, который так обожал Чимин. Альфа смотрел на то, как танцует Чимин, как он плавно двигается даже спустя многолетний перерыв, что посвятил сыну и ему, и пожалел, что не убедил его в своё время вернуться к танцам. Столько лет и возможностей упущено. Хосок миллион раз просмотрел видео, разглядывая и запоминая, а на следующий день снова встретился с Чонгуком и Юнги, чтобы прогнать конец танца. Юнги в танце был не так грациозен, как Чимин, но благодаря ему, Хосок смог потренироваться поднимать омегу в воздух и перехватывать там, где необходимо, когда он спускался из поддержки. Юнги смеялся с Хосоком, требуя повторить поддержку ещё раз, но Хосок отступил, посмотрев в сторону хмурого Чонгука. Он поблагодарил их обоих за помощь и ушёл, а Юнги крадучись подошёл к альфе и заглянул в его лицо.
— Ревнуешь? — улыбнулся игриво Юнги, взвизгивая от неожиданности, когда Чонгук резко и крепко его обнял.
— Чуть не умер от ревности. Больше никому и никогда не разрешу к тебе прикасаться. Ты только мой, Юнги.
— Только твой, Чонгук-а. Я так счастлив. Очень. Люблю тебя.
— И я тебя. Хочу поставить тебе метку. Ты выйдешь за меня замуж?
— Да. Но обычно в такой момент дарят кольцо, — улыбнулся Юнги, ощущая, как от счастья кружится голова. Чонгук расцеловал его лицо, а потом сказал:
— Подарю тебе любой ювелирный отдел, только ткни в него своим пальчиком. Хочу, чтобы все знали, что ты мой омега. Когда у тебя течка?
— Скоро. Через месяц.
— Ты сам займёшься приготовлениями к свадьбе? Мой папа тебе поможет. Он в этом профессионал. Многие свадьбы организовал.
— Мы же с ним даже не знакомы.
— Точно! После фестиваля на выходных приглашаю тебя познакомиться с моими родителями. Папа давно интересуется, кем я так вкусно пахну. Я уверен, что вы понравитесь друг другу. Твоего папу тоже приглашаю. Он у тебя замечательный.
На том и порешили. День выступлений настал очень быстро. Чимин нервничал с самого утра не столько из-за выступления, сколько из-за предчувствия близкой течки. Очень близкой. Низ живота болит уже с вечера и в жар бросает периодически. Как же не вовремя. Не хочется протечь в самый ответственный момент, тем самым опозорив сына. Чимин принял таблетки и подстраховался средствами личной гигиены, чтобы точно не быть застигнутым врасплох. Выступали они в середине, и Чимин очень сильно хотел, чтобы время не так медленно тянулось. Тэхён наоборот был спокоен и даже улыбался постоянно, как будто знал какую-то тайну, в прочем о которой Чимин сам вскоре узнает. Чонгук обнял и поцеловал Юнги, отсылая его в зал, чтобы он не только посмотрел их номер, но и снял его на телефон. Он обвёл коридор взглядом, высматривая Хосока, но не увидел его и повернулся к Чимину, беря его руки в свои.
— Чимин, всё будет хорошо. Не волнуйся ты так, а то точно течка сейчас начнётся.
— У меня руки немеют. Я знаю, что таблетка действует, но не могу ничего с собой сделать. И ты так вкусно пахнешь. Я еле себя сдерживаю, так мне хочется ткнуться тебе в шею. Поэтому если не хочешь ссоры с Юнги из-за моего запаха на тебе, лучше прекрати меня трогать.
— Прости, — отозвался Чонгук, отпуская его руки. — Три номера осталось, потом наш выход.
— Да. Я знаю. Вот бы ещё ведущие меньше трепались, было бы вообще супер.
— Папочка, — Чимин почувствовал, как сын взял его за руку и тут же присел перед ним на колено. Тэхён обнял ладошками папино лицо и сказал: — Не переживай. Мы хорошо выступим. А если что-то пойдёт не так, ничего страшного. Ты же сам говорил: важна не победа, а участие.
— Да, мой хороший. Ты прав.
Чимин обнял сына, вдохнул его чистый невинный запах и почувствовал, как ему стало легче. Волнение отступило, а то, что скручивалось и тянуло внутри — расслабилось. Они некоторое время обнимались, а потом Чимин осмотрел Тэхёна, поправляя ему причёску и костюм, прошёлся взглядом по Чонгуку, и только после этого сам посмотрел в зеркало. Он добавил блеск на губы, вспушил волосы, придавая им объём, и поправил рукава на свободной белоснежной рубашке, что разлеталась от каждого движения. Под ней была одета майка, чтобы не сверкать голым телом перед детьми и их отцами, а ноги были обтянуты белыми брюками, что не сковывали движений и не были в облипку по той же причине. Выступать они все будут босиком, поэтому разулись только тогда, когда ведущие стали объявлять их номер. Они втроём обнялись и стукнулись кулачками, после чего Чимин приготовился выходить первым, так как его соло открывало номер.
Когда зазвучала их мелодия, и Чимин уже танцевал на сцене, растворяясь в танце, из-за угла появился Хосок, и Чонгук вздохнул с облегчением. Тэхён запрыгал от радости и захлопал в ладоши, бросаясь отцу в объятия, а Чонгук обратил всё внимание на сцену, чтобы не пропустить свой выход. Он побежал на сцену, вступая в свою партию и тут же поднимая Чимина в сложную поддержку, которая потом перешла в ещё одну. Мелодия дошла до своего пика, Чимин упал на пол, сворачиваясь в позу эмбриона, горюя о том, что альфа бросил его, а потом к нему подбежал Тэхён, обнял его, и они вдвоём танцевали. За тридцать секунд до окончания мелодии Чимина обнял альфа за плечи, и он развернулся в его руках, чтобы обнять, но распахнул глаза в удивлении, не веря, что видит перед собой Хосока. Тот сам обнял его за талию и повёл в танце, импровизируя, и радовался, что Чимин следовал за ним. Потом он подхватил Чимина за талию и поднял над головой, начиная кружиться на месте, а Чимин развёл руки в стороны, наслаждаясь полётом. Потом альфа опустил его вдоль тела, а Чимин обнял его ногами за талию, опускаясь верхней частью тела вниз, показывая зрителям, что доверяет альфе. Слушая мелодию, Хосок не пропустил момент, когда необходимо было снова перехватить омегу за талию, поднять его вверх и подкрутить в полёте, чтобы он прокрутился в воздухе вокруг себя, как делают это фигуристы в парном катании. После чего поймал его, поставил на пол и они обнялись, завершая танец. Финальным аккордом стало то, что их обнял Тэхён. Музыка закончилась, и наступило мгновение тишины, после чего зал взорвался аплодисментами. Хосок обнял Тэхёна, а потом поднял его на руки, кланяясь вместе с ним. Чонгук тоже вышел на поклон, и подтолкнул оцепеневшего Чимина, что так и не пришёл в себя от неожиданного сюрприза. Они вчетвером ушли со сцены, а ведущие уже объявляли новый номер.
— Папочка! Это было потрясающе. Мы справились! Ты был таким красивым! И неожиданное появление отца было классным. Правда, же круто получилось?! — огласил коридор радостным возгласами Тэхён. Чимин потрепал его по волосам и сказал:
— Правда. Все мы молодцы. Ты тоже хорошо постарался. И Чонгук. А ты что здесь делаешь? — Чимин повернулся к Хосоку, что оказался неожиданно близко к нему, отчего Чимин даже сделал шаг в сторону.
— Выступаю со своей семьёй на семейном фестивале, — ответил Хосок, ответив на объятия сына.
— Ты же не был ни на одной репетиции, откуда ты знаешь эту поддержку?! — нахмурился Чимин.
— Чонгук помог, — кратко ответил Хосок, ближе придвигаясь к Чимину.
Тот не обратил на его манёвры внимания, так как хотел расспросить Чонгука, но тут Тэхён снова заговорил, выплескивая в быстрой речи свои возбужденные и многочисленные эмоции. Чимин честно пытался слушать сына, но у него начало всё плыть перед глазами, стало жарко и всё тело, как будто, стало ватным. Он пошатнулся, но сильные руки его тут же поддержали, и Чимин опёрся на Хосока, чтобы не упасть. И его руки так правильно ощущались на теле, что совсем не хочется их убирать. Чимин провел ладонями по рукавам рубашки и остановил их на тыльных сторонах ладоней альфы, подлезая пальчиками между его пальцами к ладони. Хосок приподнял свои руки, чтобы переплести с ним пальцы, но Чимин уже забыл о том, что хотел делать, поднял голову на плече альфы и носом потерся о его шею, после разворачиваясь в его руках, всем телом прильнул к нему и обнял за шею, припадая губами и носом к запаховой железе. Он испытал кайф, как наркоман получивший дозу, ведь он столько лет не целовал Хосока в этом месте. Болезненные ощущения начала течки исчезли, и Чимин теперь был одновременно и спокоен, и возбуждён. Возбуждение не было болезненным и нестерпимым, нет. Оно приятно тлело в теле, обещая часы удовольствия рядом с любимым альфой.
Чимину так уютно было с этими мыслями в руках альфы, окутанным его запахом, что не сразу здравая мысль пробилась в мозг: они же с этим альфой вообще-то в разводе. Да и вообще, ты в своём уме вытворять такое? На глазах у сына и других зрителей потерял голову и ластишься к альфе, как мартовская кошка. Чимина, как будто, окатило холодной водой. Он стал слышать окружающий шум, с огромным трудом отлепился от горячего, но спокойного Хосока, окинул взглядом Тэхёна, что искрился счастьем и надеждой на то, что родители помирятся, и Чонгука, который обнимал появившегося неизвестно когда Юнги, вздохнул с облегчением, что не встретил осуждающих взглядов, и прижал ладошки к горящим щекам. Он сел перед Тэхёном на колено, обнял его и поцеловал, сказав:
— Милый, ты прости меня, пожалуйста, но я не смогу дождаться результатов фестиваля. Мне нужно будет уехать домой.
— Ты такой горячий, папа. Тебе плохо? Ты заболел? — с беспокойством спросил Тэхён, погладив папу по щеке.
— Нет, милый, не заболел. Побудь эти дни с дедушками.
— У тебя течка! А ты будешь проводить её с отцом? Пожалуйста, папа, я хочу братика.
Чимин растянул губы в болезненной улыбке, так как сын танцует на его мозолях, совсем об этом не подозревая, снова поцеловал Тэхёна, встал, пытаясь не шататься, и сказал:
— Давай, не сейчас, милый. Пожалуйста, Чонгук, найди моих родителей в зале. Пусть они заберут Тэхёна. А мне такси нужно вызвать. Сам я не доеду.
— Я отвезу тебя, — тут же отозвался Хосок, снова кладя руку на талию омеге, но тот скинул её, пытаясь отойти дальше. Хосок недовольно нахмурился и сказал: — Не глупи, Чимин. Ты же еле на ногах стоишь. Я отвезу тебя. Так будет намного безопасней.
— Ты прав, — горько улыбнулся Чимин, направляясь к выходу из школы. Нет ничего безопаснее в мире, чем довериться бывшему мужу, который даже в течку не видит в нём омегу.
Чимин так погружён был в свои невесёлые мысли, что шёл на полном автомате и совсем не замечал того, как Хосок ревностно оберегал его от других альф, которые с интересом поворачивались в сторону течного омеги. Смотрел на них таким взглядом, что даже те, кто хотел подойти, замирали столбом. Выйдя на улицу, Чимин с облегчением увидел автомобиль Хосока недалеко от школы. Водитель натирал мягкой тряпкой лобовое стекло, но когда увидел своих пассажиров, тут же спрятал её и вытянулся по струнке. Чимин поприветствовал его и быстро назвал свой адрес, тут же залезая на заднее сидение, а Хосок изменил маршрут, но омеге об этом знать пока не нужно. Хосок обошёл автомобиль и сел на заднее сидение с другой стороны, отметив, что Чимин расположился как можно дальше от него, прилипнув к дверце. Хоть водитель был бетой, Хосок всё равно поднял тонированное стекло между передними и задними сидениями, чтобы он не смущал омегу. Некоторое время они ехали молча, но вскоре дыхание у Чимина участилось, он начал ёрзать на сидении, бесконечно поправлять воротник рубашки, сводить и без того сведённые коленки вместе, а потом болезненно заскулил, когда они замерли в пробке.
— Как же долго... я не выдержу... хочу домой... — бормотал Чимин себе под нос, прижимаясь лбом к стеклу.
Разрядом тока по телу для него ощутилось прикосновение ладони к спине. Чимин дёрнулся, всхлипнув, и проскулил, вытирая хлынувшие потоком слёзы:
— Не трогай меня... мне так плохо, ещё ты издеваешься. Зачем я поехал с тобой? Лучше бы такси вызвал. Больно... как же больно...
Хосок потянул его на себя, а Чимин упрямо брыкался, но когда Хосок позвал его, попросив пересесть к нему, Чимин сам забрался ему на колени. Он сел боком, лицом к своему окну, чтобы ближе быть к его левому плечу, обнял альфу за шею и ткнулся носом в запаховую железу, замирая. Боль утихла, дискомфорт больше не ощущался, слёзы высохли, а сильные руки, обнимающие его, дарили покой и защиту. Чимин давно себя так хорошо не чувствовал в течку. К счастью, автомобиль снова начал движение, но задремавший Чимин этого не заметил. Хосок осторожно заглядывал в спящее личико омеги и переживал давно забытые ощущения: в груди приятно свербит и затапливает тёплое чувство. Снова хочется не только его обнимать, но и целовать. Только вот еле слышный шёпот омеги, заставляет хмуриться, ругая себя в который раз.
— Почему... ты не можешь меня... снова полюбить? Мне так... хорошо с тобой. Скучаю очень... Хосок... мой Хосок...
Автомобиль резко дёрнулся и хоть Хосок удерживал Чимина в объятиях, прижимая к себе, он всё равно проснулся, потеряно озираясь. Омега попытался выпутаться из рук альфы, но тот не дал, проговорив:
— Сиди, Чимин-а, тебе так лучше. — Чимин покраснел, ощущая себя одновременно неловко и счастливым. Он посмотрел в окно, не узнал местность и спросил:
— Куда ты меня везёшь? Это не мой район. Я же просил отвезти меня домой.
— Обязательно отвезу. Потом.
— Когда потом? Почему потом? Сейчас вези! Неужели ты такой чурбан бесчувственный, что не видишь, что у меня течка началась. Мне нужно домой. Подальше от тебя...
— Почему подальше?
Чимин упорно молчал, отворачивая лицо от альфы. Он краснел и потел всем телом не столько от течки, сколько от осознания того, что сидит на коленях любимого альфы, в кольце его рук, окутанный и пропитанный его природным ароматом. Это сон? Чимин почти не помнит, как он оказался в таком положении. Всё, как в тумане.
— Мне нужно позвонить Чонгуку.
— Вряд ли он приедет, — усмехнулся Хосок.
— Это почему же? Он всегда мне помогает с течкой. Он за этот год, сделал больше, чем ты за все пять лет! — привычно ощетинился Чимин, натыкаясь на непробиваемое спокойствие альфы.
— Не спорю. Но его не отпустит тот красивый белобрысый омега, что виснет у него постоянно на шее, как бриллиантовое колье. Он всем своим видом показывает, что другим омегам с Чонгуком больше никогда и ничего не светит. Я знаю, что вы расстались.
— Когда это ты успел подружиться с Чонгуком? — недовольно буркнул Чимин, снова прижимаясь плечом к груди альфы. Зачем терять такую волшебную возможность?
— Я, правда, очень хотел выступить с вами от начала и до конца. Но...
— Знаю, знаю, можешь не продолжать. Работа превыше всего, — Чимин расслабился в руках альфы, склонив голову к нему, и блаженно вздохнул, прикрывая глаза. Он даже осмелился провести ладонями по его рукам, а потом внезапная мысль пронзила мозг и он напрягся. Хосок тут же уловил перемену в нём и вопросительно заглянул в лицо. Чимин хмурился, обдумывая мысль, а потом посмотрел на альфу и спросил: — Значит, ты считаешь Юнги красивым? Такие омеги теперь в твоём вкусе? И ты сравнил его с бриллиантом. Вот значит как? Он, может, и красивый, но характер у него ещё хуже моего. И нечего завидовать Чонгуку, он ещё попла...
Хосок не в силах был больше смотреть на пухлые губы, что двигались в такой преступной близости от него и говорили полный бред, поэтому он повернул голову Чимина к себе и поцеловал его, обрывая омегу на полуслове. Чимин никак не отреагировал, поэтому Хосок ещё пару раз поцеловал его губы, а потом чуть отстранился, не в силах сдержать улыбку от шокированного выражения лица омеги. Чимин во все глаза смотрел на него, оставив губы в том положении, что были во время поцелуя, а потом облизал их, сжал рубашку альфы в своих кулачках и сказал, пристально смотря на альфу:
— Если это шутка, то очень жестокая.
— Я похож на шутника? Я поцеловал тебя, потому что хочу этого. Ты сидишь у меня на коленях уже час, потому что я хочу этого. Я пришёл на выступление, потому что я хочу этого. Я хочу снова быть с тобой. Поэтому мы едем ко мне.
— Но я не хочу вот так, — надул губки Чимин, потираясь лбом о подбородок Хосока.
— Как?
— В течку. Не хочу. Я сейчас вообще плохо соображаю, поэтому не уверен, что это всё не моё воображение... Ах, к чёрту всё, поцелуй меня ещё раз.
И Хосок тут же выполнил просьбу омеги, сжимая его в объятиях. Чимин снова расплакался, целуя альфу. Пришлось отвлечься от приятного занятия, чтобы успокоиться и высморкаться, хотя Хосоку совсем не было противно. Весь оставшийся путь они провели за поцелуями, а потом Хосок попросил водителя подать ему из багажника плед, обернул им бёдра Чимина, прикрывая промокшие брюки, и сам прикрылся пиджаком, так как вид у обоих был ещё тот. Водитель был отпущён домой на несколько дней, а Хосок и Чимин вошли в лифт. Возможно, если бы Хосок обнял омегу, то ему бы не пришли глупые мысли в голову, но альфа стоял в стороне, следя за стрелкой, отсчитывающей этажи, а Чимин думал, что не так он хотел, чтобы у них всё началось. Течка вообще должна была начаться на несколько дней позже, и выходит, что Хосок только во время этого периода захотел Чимина? А потом что? Бросит его? Слова альфы, что он сказал ему в машине, вылетели из памяти, а зря. Когда они вошли в квартиру, Хосок обнял Чимина и хотел поцеловать, но тот стал вырываться, приговаривая:
— Нет, Хосок. Я не хочу так. Не в течку. Не хочу. Отпусти меня. Всё не так должно происходить. Я не хочу.
Чимин побежал в ванную и громко хлопнул дверью, скрываясь за ней. Хосок подошёл к ней и прижался ухом, слушая всхлипы и стоны омеги. Он не стал открывать дверь, так как подумал, что Чимин закрыл её на замок.
— Чимин, если тебе что-то нужно будет, ты сразу говори. Я буду рядом. Чимин?
Ответом ему был шум воды, что вскоре стал приглушённым, что говорило о том, что Чимин, возможно, закрылся в душевой кабинке. Хосок постоял некоторое время под дверью, но больше ничего не услышал и пошёл в другую ванную, чтобы принять душ и бросить вещи в стирку. Да и с возбуждением необходимо разобраться. Два часа он не подходил к ванной, где спрятался Чимин. Привезли из ресторана огромный заказ из нескольких блюд, рассчитанных на несколько дней, и Хосок поел, откладывая и Чимину лакомые кусочки. Позвонил Тэхён и рассказал, что они заняли первое место и получили в качестве награды билеты на аттракционы. Хосок пообещал сыну сходить с ним в парк развлечений и даже пообещал уговорить папу присоединиться к ним. Тэхён был в восторге от сегодняшнего дня. Хосок взял бутылку воды и направился к ванной. Дверь оказалась не заперта и он вошёл внутрь. На полу валялась одежда Чимина, а сам он обнажённый лежал на дне душевой кабинки, свернувшись калачиком, лицом к выходу. Хосок с сожалением выпустил тёплый воздух из кабинки, когда открыл дверь. Чимин тут же отреагировал на его появление, подняв голову и прикрыв ладошками возбуждённый член. Альфа протянул ему бутылку с водой и Чимин жадно выпил её, осушив почти всю, после чего попросил оставить его одного и больше не тревожить.
Хосок потом ещё несколько раз поил его водой и предлагал поесть, но Чимин каждый раз его прогонял, уклоняясь от прикосновений. Он старался заходить в периоды покоя, когда омега переставал стонать и скулить, забываясь в коротком сне. Запах омеги кружил голову и завязывал узлы возбуждения внутри, но Хосок старался держать себя в руках, и не нарушать запрет омеги. На третий день Чимин не отреагировал, когда Хосок открыл дверь. Была уже середина дня и целое утро Хосок его не беспокоил. Чимин лежал спиной к двери, и Хосок засмотрелся на изгиб позвоночника и округлые ягодицы, что блестели от природной смазки. Он коснулся плеча омеги, и не получил никакой реакции, после чего смелее прошёлся пальцами по предплечью и боку. Спустив ладонь на ягодицу, Хосок сжал её, замечая каплю смазки, что выделилась из припухшего прохода. Он глубоко вдохнул спёртый воздух, и с сожалением стал убирать руку, когда Чимин неожиданно поймал его пальцы своими и вернул руку к ягодице. Альфа опустился на колени перед кабинкой и стал мять ягодицу пальцами, подбираясь к анальному отверстию, а Чимин прикусывал губы, принимая долгожданную ласку.
— Хочу вылизать тебя, — услышал он хриплый возбуждённый голос альфы, от которого тут же побежали мурашки по всему телу.
Чимин с трудом приподнялся, становясь на колени и поворачиваясь задом к альфе, после распластался верхней частью тела по дну душевой, так как сил совсем не было удерживать вес тела даже на локтях. Ладони альфы так хорошо ощущались на ягодицах, массирующие движения приносили облегчение, а когда губы коснулись припухшей звёздочки мышц, Чимин громко простонал, поддаваясь им навстречу. Давненько Хосок таким не занимался. Он сильнее обхватил омегу за бёдра, фиксируя на одном месте, и принялся целовать, вылизывать сокращающееся анальное отверстия, ввинчиваясь в него языком, заставляя Чимина бесконтрольно громко стонать и дрожать всем телом. Не понадобилось много времени, чтобы омега кончил, но Хосок продолжил вылизывать его, лаская его член рукой, а потом язык заменил пальцами, трахая ими податливое тело, что так остро реагировало на все действия. Чимин отходил от второго оргазма, когда Хосок включил лейку и стал бережно обмывать омегу, не забыв и себе умыть лицо. Чимин потянулся к вздыбленным штанам Хосока, но тот перехватил его руку и сказал, что руками и так много работал в последнее время. Хочется чего-то более существенного. Чимин некоторое время смотрел на него, потом выключил воду и попросил принести полотенце. Хосок сам медленно вытер его тело, а потом Чимин обнял альфу за шею, и обхватил ногами талию, чувствуя как его подхватили под ягодицами. Хосок быстро донёс Чимина в спальню и опустил его на постель, после мягко целуя в губы. Чимин отвечал на поцелуй, но в тоже время снимал штаны с альфы, спустив их на столько, чтобы вытащить член наружу. Пару раз проведя по стволу ладонями, Чимин приставил головку ко входу, смазывая его своей смазкой. Хосок качнул бёдрами, входя в жаркое нутро, наблюдая за тем, с каким блаженством Чимин выгибается под ним, желая насадиться больше. Улыбка не сходила с его лица, а в глазах плескалось столько любви, что Хосоку даже стало стыдно за своё поведение. Он принялся трахать омегу, чутко реагируя на его действия и просьбы.
Целые сутки они были вдвоём: часто занимались любовью, неторопливо и с наслаждением; спали в обнимку, бесконечно целуясь; и Хосоку даже удалось накормить Чимина, хотя тот горел совсем не гастрономическим желанием. Даже раз довели до сцепки, но Хосок был в презервативе, поэтому Тэхён в этот раз вряд ли братика получит. Они уснули в обнимку, и поздним утром Хосок первым проснулся, всё также обнимая Чимина. Запах омеги больше не кружил голову, а приятно оседал в лёгких, но всё же необходимо было вставать. Хосок осторожно выпутался из рук омеги и плена одеяла, посетил туалет, а потом ушёл на кухню, где провёл ревизию продуктов, выкинул то, что испортилось, и отложил в сторону то, что ещё пригодно в пищу, после чего вернулся в спальню. Чимин ещё спал и альфа ушёл в гардеробную, чтобы выбрать одежду для него, ведь у Чимина, кроме костюма, в котором он выступал, вещей больше нет. Все брюки и штаны альфы были велики для омеги, поэтому Хосок полез вглубь шкафа, надеясь, что Чимин мог забыть свои вещи, когда уезжал. И действительно, в самом углу гардеробной лежала пара штанов омеги, которые тот давно не носил, но вполне возможно, что они ему подойдут. Хосок уже хотел выйти, когда увидел, что Чимин зашевелился в постели и потянулся. Хосок решил за ним понаблюдать, поэтому осторожно закрыл дверцу гардеробной и через тонкую щель смотрел в комнату.
Чимин снова потянулся, разминая мышцы, приподнялся в постели, явно прислушиваясь к звукам квартиры, а потом выбрался из постели и скрылся в ванной. Альфа с удовольствием облизал взглядом красивые изгибы идеального тела, и ощутил, что начинает возбуждаться. Через пару минут Чимин вышел из ванной и крадучись прошёл к двери, выглядывая в коридор, предоставляя альфе идеальный обзор на свою округлую попку. Хосок не смог сдержать стон и дёрнулся, зашумев вешалками в стороне, тем самым напугав омегу, который со всех ног бросился обратно в кровать, под одеяло, принимая ту же позу, в которой спал. Хосок улыбнулся, оставил вещи на полке и прошёл в спальню, забираясь под одеяло и обнимая омегу со спины. Чимин жмурился, пытаясь притворяться спящим, и Хосок пару мгновений разглядывал его, после чего покрыл поцелуями всю доступную ему часть лица омеги. Чимин улыбнулся, принимая поцелуи, а потом подставил губы, тут же отвечая на поцелуй. Он туловищем развернулся под альфой, обнимая за шею, и некоторое время они целовались, каждый раз начиная новый долгий поцелуй. Очередной поцелуй закончился серией мелких целовашек, а потом Хосок чуть отстранился, опираясь на локти над Чимином, разглядывал его лицо и сияющие счастьем глаза, поглаживал пальцем бархатистую щеку, и ощущал, как маленькие пальчики ласкают его затылок, путаясь в волосах. Чимин облизнул губы, в свою очередь любуясь лицом альфы над собой, и в полной мере наслаждался моментом. Он заласкан, зацелован и затрахан любимым альфой, который смотрит сейчас на него с нежностью и никуда не торопится. Чимин попал в параллельную реальность? Или вернулся на десять лет назад? До сих пор не верится, что это действительно происходит сейчас с ним. Он всё-таки не сдержался и прошептал:
— Я думал не увижу тебя, после того как проснусь. Поэтому не хотел просыпаться. Хотел подольше остаться там, где ты меня любил и целовал.
Хосок улыбнулся ему, снова целуя в губы, и сказал:
— Прости меня. Простишь?
— Да, давно простил.
— У тебя смазка ещё осталась? Не всю в течку использовал? — игриво приподнимая брови, поинтересовался альфа, вгоняя Чимина в краску.
Мысль, что Хосок хочет заняться с ним любовью сейчас, без течки, возбудила Чимина, и он почувствовал, как упомянутая субстанция выделилась из прохода, увлажняя его. Покраснев ещё больше, Чимин кивнул, двигаясь бёдрами под альфой, чтобы он лёг между ними. Хосок тут же толкнулся внутрь, начиная неспешно двигаться, ловя губами стоны омеги, и запечатывая их в поцелуях. Чимин даже моргать боялся, впитывая и запоминая каждую секунду, проведенную сейчас с Хосоком. Альфа был необычайно нежным, ласковым, заботливым, реагировал на любое его действие. А глаза! Как он смотрит?! Как будто снова любит. Чимин боялся поверить своим мыслям, боялся обжечься неверными выводами, поэтому гнал их прочь, просто наслаждаясь происходящим. Он не выпускал альфу из объятий, постоянно гладил ладонями его тело, отвечал на бесконечные поцелуи и дарил ему свои. Потом они отдыхали в объятиях друг друга, снова поглаживая друг друга, не в состоянии насытиться прикосновениями. Как будто синхронизировавшись, желудки обоих заурчали одновременно, и они рассмеялись, выбираясь из постели. Душ они принимали тоже вместе, намыливая друг друга между бесконечными поцелуями, а потом Хосок принёс одежду Чимину, но тот надел только боксеры и рубашку альфы, напрочь игнорируя штаны. Вместе они приготовили несложные блюда и не спеша пообедали, после убрав со стола.
Чимин уже домыл посуду, когда Хосок обнял его со спины и поцеловал в шею. Чимин опёрся мокрыми руками о край раковины, повернул к нему голову, и принимал нежные поцелуи, что оседали на его шее. Хосок правой рукой медленно стал расстёгивать верхнюю пуговицу на рубашке, как будто спрашивая разрешения, а левой забрался под ткань, лаская подтянутый живот. Чимин плавился, поддаваясь несильно назад, впечатываясь ягодицами в пах альфе. Вторая пуговичка была расстегнута, и Хосок так же неторопливо перешёл к третьей, спуская рубашку с плеча, тут же покрывая его поцелуями. Расправившись с пуговицей, Хосок потерял к ним интерес и положил ладони на бёдра, потеревшись возбуждённым членом о мягкие ягодицы. Хосок одним движением передвинул Чимина от раковины к столу, развернув его лицом к окну, перед которым стоял стол, спустил с него боксеры, оставив их в свободном падении, и проговорил на ушко, лаская губами ушную раковину:
— Ты разбудил во мне желание. Теперь расплачивайся за это.
— Я разве против? — хрипло промурлыкал Чимин, опираясь руками на стол. — Но у меня вопрос: с чего вдруг?
— Как будто сам не знаешь, — Хосок потянулся к пульту, что лежал на полке, нажал на кнопку, отбросил его в сторону, приставил головку к отверстию Чимина и толкнулся внутрь, начиная двигаться в нём, пока Чимин наблюдал за разъезжающимися шторами, за которыми во всё окно висел баннер с его изображением. Чимин расплылся в улыбке, опускаясь туловищем на стол и хватаясь руками за его края, но Хосок не больно схватил его за волосы и направил голову на окно, проговорив на ухо, при этом не сбавляя темп: — Нет, смотри на себя пока я тебя трахаю. Ты же этого хотел. Эти баннеры повсюду. На каждом шагу и на каждом углу. И везде ты разный и такой красивый. Я и не знал, что ты можешь быть таким. Тобой все восхищаются и любуются, но я хочу, чтобы ты принадлежал только мне одному.
— Я только твой, Хосок-и, — всхлипывая, проговаривал Чимин, пытаясь стоять на дрожащих ногах. Он глаз не сводил со своего лица на баннере и переживал незабываемый восторг от того, что его задумка удалась. Он поднял туловище вверх, прижимаясь спиной к груди альфы, чувствуя, как рубашка становится влажной от их пота, и сказал ему в губы, целуя их после каждой фразы: — Только твой. Это всё для тебя. Я буду таким, каким ты хочешь. Только люби меня, пожалуйста.
Хосок жарко поцеловал его, напоследок прикусив нижнюю губу, наклонил над столом, снова заставляя смотреть на баннер, и ускорился, доводя обоих до разрядки. И снова они не могли нацеловаться, посвящая этому приятному занятию не один десяток минут. Спустя некоторое время они лежали в обнимку и Чимин с таким задумчивым видом водил пальцем по груди альфы, что тот не выдержал и спросил, о чём он думает.
— Да так. Глупости. Думал, что наша семейная жизнь давно уже разбилась вдребезги. Каждый из нас в равной степени виноват в этом. Хочется вернуть всё, собрать разбитое и склеить. Но она ведь всё равно будет с трещинами. Измену нелегко простить и забыть.
— Выбрось эти мысли из головы. Твоя измена была вынужденной. Я виноват. И очень жалею об этом. И если разбитое нельзя склеить без видимых следов, то всегда всё можно начать сначала. Что я и предлагаю нам сделать. Забудем старые обиды и нехорошие моменты и начнём заново строить наши отношения. Каждый из нас сильно изменился за эти годы, и мы снова вынуждены знакомиться друг с другом и узнавать вкусы и интересы. Раньше ты обожал эклеры, а сейчас их совсем не ешь. Почему?
— Однажды мы с Тэхёном купили очень много эклеров и я объелся ими до тошноты. Мне тогда было очень плохо, поэтому я больше их не ем. И мне нравится идея начать всё сначала. Лучше я заново познакомлюсь с любимым альфой, чем с каким-то чужаком, которого мне рано или поздно подсунет папа в качестве жениха.
— Задавай любые вопросы. Обещаю, что отвечу на все.
— Вот как? Ты сам предложил. Я же тебя засыплю сейчас вопросами.
Вопросы пришлось отложить на попозже, так как Хосок начал щекотать Чимина, а позже они снова стали целоваться, что плавно перешло в занятие любовью. Утром они поехали к родителям Чимина и провели с Тэхёном весь день, использовав выигранные билеты в парке аттракционов. Это был незабываемый день для всех, оставивший после себя не только шквал позитивных эмоций, но и море фотографий. Конечно же, Хосок не стал резко идеальным мужем, который вечерами приходит домой, так как трудоголики не излечиваются мгновенно. Лечение трудоголизма — это комплексный процесс, в котором участвуют такие специалисты, как психотерапевт, психиатр и психолог, и лечение заключается в диагностике, психотерапии и медикаментозной поддержке. Только Хосок излечился без традиционного лечения, получив нетрадиционное, которое напрочь отбило желание работать в прежнем объёме.
Прошёл целый месяц их новой жизни. Хосок честно пытался уменьшить количество проектов, которыми занимался лично, тем самым освобождая время для Чимина и Тэхёна. Не каждый вечер, но через раз точно Хосок приходил к ним домой и проводил досуг с ними, играл с сыном, смотрели вместе мультики и фильмы, гуляли, разговаривали обо всём на свете, а когда Тэхён засыпал, Чимин и Хосок занимались любовью, наверстывая упущенные годы.
Синоптики давно предупреждали о сезоне дождей, который всё равно застал всех врасплох. Ливни лили несколько дней беспрерывно, из-за чего ливнёвки не справлялись и улицы стало затапливать. Машины плавали по крышу в воде, людям вода была по грудь и выше, все первые этажи в помещениях были затоплены, две станции метро тоже затопило. Хосок и Чимин успели закупить много продуктов, чтобы хватило на несколько дней, и чтобы не было нужды выходить на улицу. Тэхён только рад был непогоде, так как был с родителями теперь постоянно. Только вот учёбу никто не отменял, и Тэхён сейчас был занят, выполняя задания, а Чимин сидел рядом с ним за столом, рисуя эскиз для нового проекта. Он прислушивался к новостям, которые смотрел Хосок и поднял голову, когда альфа чертыхнулся. Шёл сюжет о наводнении и как раз показывали поток воды, который подмывал берег, на котором стояли три дома, один совсем близко к краю, два других на двадцать метров дальше от него. Хосок схватил телефон и стал кому-то набирать сообщения, погружаясь в длительную переписку. Вскоре на телефон Чимина пришло сообщение, и, прочитав его, он округлил глаза. На его счёт поступило несколько миллионов долларов. Потом пришло ещё одно сообщение от банка о зачислении такой же суммы на счёт Тэхёна, а следом на его накопительный счёт. Чимин сел возле Хосока и спросил:
— Что происходит? Зачем ты деньги переводишь?
— Этот дом со дня на день смоет потоком. Я консультировал заказчиков, когда они строили дом, говорил им, что берег не прочный, что рано или поздно его размоет. Они не послушались и построили дом на самом краю. Там хозяин упрямый, как мул. Погибнет сам, и свою семью со мной потянет.
— Ты же писал заключение? Значит, всё будет в порядке и тебя не привлекут к ответственности.
— Видимо, не сейчас. Власти в который раз не справляются с наводнением, из года в год одно и тоже. Одни и те же ошибки, которые не исправляют. В прошлом году тоже несколько зданий рухнуло из-за подмытого фундамента, но спустили всё на тормозах. А сейчас они обязательно найдут крайнего, и это буду именно я, как один из крупных застройщиков города, который ещё и взятки не раздаёт, тем самым мешая некоторым высокопоставленным шишкам. Поэтому необходимо как можно меньше оставить на счетах, чтобы им нечего было конфисковывать в качестве морального и материального ущерба.
— Надеюсь, ты ошибаешься, любимый. Мой отец защитит тебя. Всё будет хорошо.
Чимин обнял Хосока и получил от него поцелуй в лоб, после чего они дальше смотрели новости, лёжа в обнимку. Два дня прошли в тревожном ожидании. Вечером в новостях сообщили о новых жертвах наводнения, которые по неосторожности гибли по всему городу, и о том доме, который днём раньше всё-таки смыло потоком, и в котором погибла семья из пяти человек. На вопрос, почему семью не эвакуировали раньше, сообщили, что глава семейства был категорически против того, чтобы оставить свой дом и ругал застройщика, который построил дом так близко к краю, что никакие мероприятия по укреплению берега не помогали. Кто-то уже умело переводит стрелки, настраивая общественность как нужно им. Вода стала сходить, давая возможность людям наводить порядок в городе после стихии. Хосок и Чимин завезли Тэхёна дедушкам, дом которых находился на возвышении, а потому почти не пострадал, и поехали на работу.
Они прошли проходную, не афишируя, что приехали вместе, но вдвоём вошли в стеклянный лифт, которым пользовались в основном начальники отделов и президент компании. Лифт хорошо просматривались в огромном фойе, как впрочем, и в лифте был хороший обзор не только на фойе, этажи, которые они проезжают, но и панораму города, так как вся стена высотки была выполнена из бронированного стекла. Когда они поднялись уже на двадцатый этаж, Хосоку позвонили с проходной и сообщили, что к нему пришли полицейские и требуют пропустить их в компанию. Хосок сказал, что сам спустится к ним, сбросил вызов и нажал на кнопку «Стоп», останавливая лифт. Он вытащил из папки Чимина лист, достал из кармана ручку и быстро стал писать на нём что-то. Чимин возмутился, сказав:
— Ты что делаешь?! Это же готовый проект детского центра...
— Замолчи и слушай. Это пароль от моего сейфа в кабинете. Срочно беги туда и забери из него все папки с проектами, что там есть. Деньги можешь оставить. Пустой сейф вызовет у них лишние подозрения. Найди папку с номером пятьдесят три. Это папка со всеми документами по утонувшему дому. Что угодно делай с ней: размножь, отсканируй, сфотографируй, но содержимое не должно пропасть. Копии передай моему адвокату и своему отцу. Оригинал лучше спрятать в надёжное место. Следователям ничего не говори. Ты ничего не знаешь. И по поводу денег тоже. Понял?
— Да.
— Беги. В своём секретаре я уверен, но всё же ему тоже не говори, зачем пришёл в кабинет.
— Хорошо.
Хосок нажал на кнопку и лифт открыл двери, выпуская Чимина на два этажа ниже офиса Хосока. Омега побежал к лестнице и взлетел по ступенькам к нужному этажу, пробегая мимо секретаря, который всё же успел спросить, что случилось. Чимин крикнул ему, что потерял свой телефон, а накануне он был последним в этом кабинете, вошёл в него и закрыл дверь на замок. Подбежав к сейфу, Чимин натянул на руки рукава свитшота и через ткань быстро набрал код, открывая дверцу и вытаскивая с нижней полки все лежащие там папки. На верхней полке было много пачек денег, и Чимин вытащил пару штук, после заталкивая их в портфель для документов, что лежал на столе. Бегло просмотрев папки, он увидел нужную ему, и положил её поверх остальных, после тоже засовывая в портфель. Вжикнув молнией и щёлкнув застёжкой, Чимин закрыл портфель, а потом дверцу сейфа и быстро вышел из кабинета, направляясь обратно к стеклянному лифту.
Глянув вниз, он увидел, что Хосок был только на третьем этаже, так как лифт спускался в два раза медленнее своей обычной скорости. Кому, как не проектировщику этого здания знать его секреты. Хосок вместе с президентом Пак проектировал десять лет назад их высотку, и спрятал в этом здании не один секрет. Чимин видел как Хосок вышел к полицейским, как тут же к ним подбежали журналисты с камерами, как они снимали разговор с полицией, и как на Хосока надели наручники, после выводя его из здания. Три полицейских в сопровождении начальника охраны пошли в сторону обычных лифтов, явно имея ордеры на обыск, иначе их бы дальше проходной не пропустили. Чимин по лестнице спустился на свой этаж, закрылся в копировальной комнате и сделал несколько копий документов из папки с номером пятьдесят три. Все документы и справки были верно составлены, имели регистрационные номера и сопровождались фотографиями и расчётами, и Чимин думал, что адвокат легко сможет доказать невиновность Хосока в смерти семьи, только он не учёл того, что кто-то очень сильно хотел убрать Чон Хосока с дороги, а потому всё сфабриковал так, как необходимо ему.