ДНО

   Лера наклонилась над двумя огромными черными колонками и прокрутила влево колесико для регулировки звука. После чего, музыка стала играть значительно тише. При всем этом, споткнувшись, она чуть не потеряла равновесие и не завалила стол, на котором стояли колонки.

  На этом же столе, дорогом, из красного дерева, с массивными дубовыми ножками, находилось ни весь что.

  Он был зверски изуродован. Пустыми упаковками из-под семечек и чипсов. Грязными тарелками с полу протухшей рыбой, колбасой, картошкой, и другими объедками не первой свежести. Здесь же находились немытые рюмки и стаканы для пива.

  Весь этот адский бардак дополняли бутылки. Из черного пластика, прозрачного и зеленого стекла, с яркими и выцветшими этикетками. Они были буквально повсюду, словно иконы в доме помешавшегося на религии человека. Стояли не только на столе, но и под ним, на покрывшемся грязью и пылью, паркете. Они, словно любопытные глаза, переливаясь при свете люстры, следили за каждым движением Леры.

  Лера засуетилась в поисках той самой, из которой пила всего несколькими минутами ранее. До того, как в дверь позвонила беспокойная соседка.

  Но как бы тщательно она не пробегала глазами по столу, все никак не могла ее найти. Бутылки нигде не было. Все остальные были абсолютно пусты. И лишь одна из них, водка «Березонька», чей привкус до сих пор остался у Леры на губах, была выпита не до дна. Но она исчезла. Испарилась, словно ее никогда и не существовало.

  Лера проверяла за колонками, под столом, возле кресла, в стоящем рядом шкафу с хрустальными бокалами и фужерами. Но это не принесло никаких плодов.

  Бутылка словно сквозь землю провалилась.

  Чем дольше Лера продолжала искать, тем глубже кинжал боли впивался ей в грудь. Ей до умопомрачения хотелось сделать хотя бы один глоток, вновь почувствовать это непередаваемое ощущение, когда горячая смесь обжигает горло и рекой разливается по всему организму. Для нее это также необходимо, как и дышать. Безумное желание, словно цунами, накрыло ее с головой.

 - Где она?

  Вопя как сумасшедшая, почти рыдая, Лера упала в огромную кучу грязной нестиранной одежды, валяющейся прямо на полу. Она стала копошиться в ней, словно муха в навозе, яростно разбрасывая вещи в разные стороны.

 - Где?

  Вопрос с диким криком вырвался у нее из легких. С криком, полным отчаянья и безысходности. С криком, одержимым желанием, необходимой потребностью. С криком, порожденным зависимостью.

  Это был крик человека, мечтающего получить новую дозу «наркотика».

 - Чего разоралась? – послышался вдруг хриплый мужской тембр.

  Но принадлежал он далеко не мужчине. Тому, кто называл себя таковым. Мужская у него была, разве что, физиология. В остальном он походил на свинью. На грязную, вонючую свинью, пропахшую запахом дерьма и пива. В ободранной, свисающей лохмотьями одежде. С отекшим от алкоголя лицом. С затуманенным разумом и кроваво-красными глазами.

  Бомж лежал в углу комнаты, на диване. На диване, некогда бывшем мягким и удобным, выглядевшим достойно, современно и стильно. Настоящий Европейский стандарт, купленный не за гроши. Лишь со временем ставший жертвой человеческой лени и свинства. Сейчас он выглядел как древняя, безвкусная рухлядь. Испачканная и изуродованная, мебель, за которой нужен бережный уход, которую не мыли и не чистили со времен покупки.

  Все в этой квартире было таким. Когда-то прекрасным, но в последствии испорченным и уничтоженным, плодом наплевательского отношения.

  - Куда ты ее дел? Отвечай!

  Позволив истерике овладеть собой, Лера накинулась на своего собутыльника. Сверкая глазами, сметая все на своем пути, она бешеной фурией подлетела к нему.

 - Что тебе надо? Отвали от меня... И перестань орать как ненормальная...

  Алкаш положил голову на подушку и прикрыл веки, делая вид, что не замечает разъяренную женщину.

  - Отвечай, куда ты спрятал бутылку! Ублюдок!

  С головой утонув в море безудержности, Лера со всей силы ударила бомжа в грудь.

 - Что ты творишь? – от неожиданности завопил тот, распахнув глаза.

 - Я спрашиваю в последний раз... - оскалившись словно дикий зверь, прошипела Лера. – Куда. Ты. Дел. Мою. Водку?

 - Я не знаю. Ты совсем сошла с ума, бухая дура? – алкаша перекосило от испуга. – Ты ее выпила. Сходи и возьми в холодильнике другую, идиотка!

  Возмущенно скривив свою мерзкую пропитую рожу, он отвернулся к стене.

 - Больная на всю голову... - пролепетал он в пол голоса, но Лера этого не услышала.

  Она встала как вкопанная, раздумывая над его словами. Женщину невыносимо мутило, она уже мало что соображала. Мысли смешались в один огромный комок. Но где-то там, очень глубоко, в самых недрах подсознания, Лера поняла, что ее «друг» прав.

  Окончательно успокоившись, отойдя от кровати, она покинула комнату, оглушительно громко захлопнув дверь.

  Лера вышла в, средних размеров, коридорчик. По своему строению, ее квартира кардинально отличалась от Яниной.

  Яна жила в однушке, в то время как Лера обосновалась в просторных четырехкомнатных апартаментах. Роскошных. Точнее, некогда бывших роскошными. С виниловыми обоями, паркетом из шотландского дерева, натяжными потолками... Сейчас же квартира превратилась в помойку. Да, наверное, на помойке и то посвежее и почище.

  Мусор, стекла от бутылок лежали буквально на каждом шагу. Если в какой-то из комнат есть стол, значит он совершенно точно завален ужасными помоями, объедками и грязными вонючими вещами. Если же стола нет, будьте уверены – все тоже самое обосновалось на диване или на кровати, превратив их в ложе дьявола.

  Унитаз и ванна в уборной почернели, покрывшись сантиметровым слоем грязи. Серебристый душ в ванне поржавел, напоминая теперь старинную железку.

  Кухня прибывала в еще более отвратительном состоянии. Духовка и печка утопали в жиру и копоти. Белоснежные стены пожелтели, словно гнилые испорченные зубы. Раковину загромождала гора грязной посуды. На столе – все те же недоеденные продукты и бутылки, мозолящие глаза.

  Помимо алкашей и бомжей, постоянными гостями в квартире стали тараканы. Шевеля своими короткими черными усиками, они десятками, полчищами исследовали все помещение. Ничего удивительного, оно и понятно. Здесь им есть, чем поживиться.

  В общем, вся квартира представляла собой особое место в аду, куда после смерти попадают неопрятные неряшливые люди.

  Выйдя на кухню, качаясь, словно падающий самолет, Лера направилась к холодильнику. Она уже предвкушала этот сладостный момент вожделения, удовлетворения своей неконтролируемой потребности. Сердце начало стучать все чаще. Еще немного... и Лера получит то, что необходимо ей больше, чем что-либо другое. То, за что она готова пойти на преступление. Даже убить.

  Задыхаясь от нетерпения, Лера схватилась за ручку холодильника и открыла дверцу. Она пошатнулась, чуть не упав, но все же сумела устоять на ногах. Предвкушение придавало ей сил.

  Расплывшись в безумной улыбке, Лера схватила первую попавшуюся бутылку. И как по волшебству, это оказалась та самая «Березонька». Алкашка была готова разрыдаться от нахлынувших эмоций. Ее переполняло счастье.

 Помучившись с пробкой, Лера с характерным хлопком открыла бутылку. Недолго думая, она хлебнула прямо с горла. Водка, словно острейший кинжал, вонзилась ей в горло. В глазах потемнело. Она каждой клеткой своего тела ощутила этот мерзкий до невозможности горький вкус, показавшийся ей самым сладким на свете.

  Лера томно вздохнула, оторвав горлышко бутылки от губ. Умиротворение накрыло ее с головой. Это было все, чего она так сильно хотела. Все, что ей было нужно.

  Вся ее жизнь – наполненная до краев бутылка дешевой водки. Жизнь, которая ей по вкусу.

  Женщина пыталась перевести дыхание. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы холодильник в ее квартире всегда был сверху до низу набит алкоголем. Чтобы то чувство, которое она испытала всего секунду назад, длилось вечно.

  Стоя в ужасной, утонувшей в дерьме квартире, с алкашами и тараканами, держа в руке стеклянную бутылку пшеничной водки, живя в адских условиях, Лера ощущала себя в настоящем раю. В месте, о котором только могла мечтать.