flower empire

 Я очнулась и увидела перед собой белый потолок. Первая мысль, которая мелькнула в моей голове: у меня случился сердечный приступ на кухне, меня отвезли в больницу и здесь мне приснился странный сон, в котором я прожила целую жизнь.

Но вдруг передо мной появилась наглая белая морда с красивейшими голубыми глазами-сапфирами.

– Вот ты и очнулась, – довольно промурлыкал Господин Пушистик, тыкаясь розовым носом в мой подбородок. – Я так ждал.

– Что случилось? – мой голос звучал хрипло, в горле пересохло. – Где я?

– В главной городской больнице Сеула, – кот принялся мять меня лапками, причиняя некоторый дискомфорт.

– Что произошло?

Мысли путались. Хорошо я запомнила лишь боль, обжигающую нутро, и тошноту. Ах да... ещё то, что мне хотели отрубить голову мечом.

– Дай-ка вспомнить. Алиссия превратилась в паучиху, воззвав к своей языческой тёмной богине, и пыталась убить всех, кто стал свидетелем и виновником её погибели. В особенности тебя.

– В паучиху? – я приподнялась, садясь через силу на кровати, протянула руку и взяла с тумбы стакан с водой. – Я думала, мне привиделось в бреду.

– Вовсе нет. Сама понимаешь, неспроста у неё были эти способности, высасывающие жизнь. Она продала душу злой богине, а та взамен наделила её силами, которые помогли ей взобраться так высоко.

Я сделала глоток воды, а затем вспомнила нити, которыми свекровь окутывала меня словно паутиной. И правда ведь паучиха.

– Почуяв скорую погибель, она воззвала к богине и потеряла человеческий облик. Но к счастью успела убить всего тридцать человек.

– Всего тридцать? – ужаснулась я. – Целых тридцать! А ещё императрицу. Кто же пострадал? Говори скорее.

– Не переживай, все твои знакомые живы. Барон, Тэхен, Дженни... они в порядке. Погребение Беатрисы прошло буквально на днях.

– А что с Алиссией?

– Герцог убил её. С ним тоже всё хорошо.

– Ужас... как бы там ни было, Чонгук считал Алиссию своей матерью всю жизнь. Даже не представляю через что ему пришлось пройти.

– Он уже узнал правду от старой Альбы.

– Сколько дней прошло? – всполошилась я.

– Недель, – поправил меня кот. – Почти четыре недели.

– Я лежала так долго! А Элена? Моя девочка...

Я хотела встать, но кот неожиданно сильно придавил меня к постели лапками:

– Отдыхай, нечего тут носиться. Тебе нужен покой. А Элену мы с тобой скоро увидим, обещаю. Она в безопасности.

– Хорошо... – я подняла руку и запустила пальцы в шелковистую кошачью шерсть.

Странное чувство овладело мной. Может быть его можно было назвать покоем. Мадридское солнце светило в широкое белое окно. На моей груди мурчал кот. Я лежала в тёплой постели и, несмотря на слабость, ничего не болело.

– Неужели всё закончилось? – спросила я вслух.

Даже не у Пушистика, а скорее у самой себя.

– Всё закончилось, – подтвердил кот, устраиваясь у меня на груди и поджимая под себя лапки.

– И что дальше? Меня осудят за колдовство? За то, что я притворялась другой женщиной? Что будет с ковеном?

– Думаю, после траура по своей жене император будет готов пересмотреть всё, что натворила Алиссия за последние годы. Инквизицию хотят упразднить, такие слухи ходят. Тем более, что местный ковен спас его дочь от яда. Это тоже уже открылось. А Тэхен и его люди помогли поймать подельников Алиссии, в том числе её подруг, которые были жрицами языческой богини-паучихи.

– Весело у вас тут было, – хмыкнула я и резко погрустнела.

– Ну что с тобой? Ты же вроде была так рада только что.

Я перестала гладить кота и коснулась рукой своего живота.

– Мне бы поговорить с местным врачом.

– Не переживай. Хо Мен – глава мадридского ковена – принесла антидот. Да, зелье нанесло уже вред организму. Ты едва выкарабкалась, но выжила же.

– Выжила, – эхом повторила за котом я. – Только вот от судьбы не убежишь.

В моём мире я была бесплодной, и в этом меня постигла та же участь.

– Какая глупость! – фыркнул кот. – Мы все с ног сбились, пытаясь помочь тебе. Ты и правда была на грани того, чтобы не иметь детей. Зелье буквально заставило твои органы растворятся наживую.

Меня аж передёрнуло. Я вспомнила как дико и нестерпимо болело внутри.

– Но как вы смогли помочь? Столько времени прошло? Доза была огромна.

– Сеньора Мен отыскала один ритуал, и вуаля!

Я тихонько рассмеялась, откинувшись на подушках. Из глаз потекли слёзы от переизбытка чувств. Внутри всё дрожало. Затем я потянулась и чмокнула кота в розовый нос:

– Как хорошо, что ты у меня есть!

– Эй, давай вот без этих нежностей, – фыркнул кот, пытаясь отстраниться.

– Если бы не ты, я бы не справилась, – я погладила и почесала пушистого. – Тебя здесь хоть кормят?

– Кормят, – важно заявил он. – Тэхен гладит меня каждый день, а Дженни приносит мясные блюда от твоего повара. У меня прямо в палате блюдце с молоком

Я хотела спросить про мужа, но сдержалась. Что мы скажем друг другу, когда увидимся? Что будет дальше? Между нами огромная пропасть. Столько лжи и боли, что их так просто не преодолеть.

– А-а-а-а! – услышала я внезапный девичий визг.

Я и не заметила, как дверь приоткрылась и ко мне метнулась Дженни. Плюхнулась на кровать, обхватывая меня руками.

– Ты выздоровела, Лиса! Милая сестра! Ты очнулась! Как же я рада!

Я рассмеялась, обнимая Дженни в ответ.

– Мя-я-я-у! – раздался злобный вопль кота, который оказался зажат между нами.

Пушистик кое как спрыгнул на пол, не забыв напоследок нашипеть на нас. Через пару секунд раздался характерный звук – кот принялся пить молочко.

– Эй, ты её сейчас задушишь! – осуждающий голос Тэхена послышался совсем рядом.

Я отпустила Дженни, чуть приподнялась и увидела молодого мужчину, смущённо стоящего на пороге моей палаты.

– Ваша Светлость, – шутливо поклонился он мне.

– Иди сюда, – махнула ему я, открывая объятия.

Он заулыбался и тоже сел на кровать, приобнимая меня. Так мы и сидели, Тэхен с одной стороны, Дженни с другой.

– Не поверишь, скоро мы выйдем из тени! Нам больше не нужно будет скрываться. Император узнал, что Хо Мен помогла его дочери, спасла её от яда. А потом она помогла тебе, и он просто растаял.

– С чего бы вдруг он растаял от того, что она помогла мне? – прервала поток речи подруги я.

– Так ты теперь чуть ли не самая главная мученица. Уж прости. Алиссия же пытала тебя годами. Все удивляются, как ты только смогла выжить, когда весь мир был против тебя.

– Да уж... – проворчала я. – И где эти сочувствующие были раньше, когда я была одна и меня искали во всех уголках Кореи, чтобы убить. А вы здесь вообще откуда? Я же валяюсь в больнице уже...

Я прикусила язык, понимая, что пушистого нельзя выдавать. Для остальных он по прежнему простой кот.

– Ты здесь уже четыре недели! – ответил Тэхен, стискивая мою руку. – Мы боялись, что ты не очнёшься.

– Говори за себя, – хмыкнула Дженни. – Я знала – Лиса сильная и справится!

– Что ты там знала, плакала дни напролёт, – Тэхен шутливо толкнул ведьму в плечо.

А та рассмеялась, обнимая меня сильнее.

– Я смотрю вы подружились, – отметила я с улыбкой.

Дженни внезапно покраснела и отвела взгляд.

Я посмотрела на Тэхена, он нарочито небрежно пожал плечами, но в его глазах загорелся странный огонёк.

– А дядя? – спросила я. – Где же он?

– С У Сик всё отлично. Он сказал, что не может просто ждать, поэтому уже снял какое-то помещение и готовит место под засадку саженцами, – просветил меня Тэхен.

Ну вот, мы с дядей поменялись местами.

– Вы с ним больше не в ссоре? – удивилась я.

– Проклятый старый хрыч меня уже достал. Но в целом да. Мы решили все вопросы.

– Беда сближает. Ты бы знала, как они оба за тебя волновались. Нужно сообщить барону Бан, что ты пришла в себя! – всполошилась Дженни.

– И герцогу Чон, – произнёс Тэхен, вставая с кровати.

– Ему зачем? – нахмурилась я.

– Так он здесь даже ночевал. Не отходил ни на шаг. Привёз несколько врачей из разных концов Кореи, чтобы все тебя осмотрели. Герцог волновался за тебя, Лиса, – Дженни улыбнулась, но улыбка у неё вышла натянутая.

Она знала, какие неоднозначные отношения меня связывают с мужем.

– А сейчас где он? – спросила я.

Сердце сделало кульбит, а нервы натянулись до предела. Почему-то мне одновременно и хотелось, и не хотелось увидеть Чонгука. Я сама себя не понимала.

– Врачи выгнали его, – Тэхен издал смешок. – Сказали, что, если он будет буравить тебя взглядом и не спать сутками, это не поможет.

– Он что же сидел в моей палате? – ошарашенно спросила я, резко вставая.

Почему-то меня приводил в ужас и в смущение тот факт, что Чонгук мог тут сидеть и пялиться на меня целыми днями. Что вообще на него нашло? Чувствует вину? На него это непохоже. Обычно он думает лишь о себе.

– Сидел ещё как, – ответил Тэхен. – Сутками, говорю же! А теперь пойду-ка я позову врача.

Как только Тэхен вышел, Дженни помогла мне подняться с кровати. К окну я подошла уже сама, хоть ноги и слегка дрожали.

На улице кипела жизнь: ярко одетые сеньоры спешили куда-то, держа детей за ручки, молочник ехал, погоняя старую лошадку, бабушки семенили мимо с корзинками в руках. Я распахнула створку, на меня хлынул запах жареных каштанов.

Именно в этот момент я поняла, что жива. Всё закончилось.

Потом были долгие осмотры врачей, меня хотели оставить в больнице ещё на недельку, но я воспротивилась. Мы спорили ровно до того момента, пока не приехал Гробовой Барон и быстро всех не разогнал. Сгрёб мои вещи в свою огромную ручищу и усадил меня в карету вместе с котом.

– Он лечил тебя, Лиса, – потрепал дядя Пушистика по холке. – Хороший котик.

– Хороший, – подтвердила я, глядя в окно.

– Я говорил с императором и уже обо всём позаботился, – заявил Гробовой Барон, глядя на меня с хитринкой.

– Ты о чём?

– Ты ведь слышала, что ведьм больше не будут преследовать?

– Слышала.

– Так что ты свободна, как ветер. Император позволяет тебе развестись с мужем и жить с дочерью, где пожелаешь.

– Развестись?

– Разве ты этого не этого хотела? Элена останется с нами, мы её вылечим, ты сможешь её воспитывать, а я буду помогать чем смогу. Вот уже начал разворачивать наш бизнес в столице. Скоро заживём! А ведь я теперь могу и к похоронному вернуться, там у меня всё схвачено. Скоро всё будет лучше прежнего, Лиса. Мы с тобой ещё горы свернём.

Странное чувство апатии накрыло меня, будто в кокон завернуло. Я не думала о разводе. А ведь и правда нужно... наверняка, Чонгук будет рад избавится от проблемной жены. Да и я сама хочу закрыть эту страницу.

Этого ведь я хотела. Жить с Эленой долго и счастливо. Но почему же внутри так пусто, а на сердце такая странная всепоглощающая тоска.

– Ты устала, – дядя с грубоватой лаской потрепал меня по плечу. – Вернёмся домой и отдохнёшь. Я велел перевезти твои вещи ко мне, больше нет нужды скрываться.

– А Чонгук? Неужели он не против того, что дочь будет со мной? – вырвалось у меня.

Зная мужа, он точно будет в ярости. Уничтожит любого, кто посмеет пойти против него. А дочь он любит, я сама видела.

– Конечно, он был против, – нахмурился барон. – Но потом согласился. Сказал, что не будет чинить препятствий. Что ты позаботишься о Элене лучше, чем он. Вроде как он и так оплошал слишком сильно. Не заметил зло у себя под носом.

– Алиссия поила его своей кровью, – произнесла я. – Не знаю, зачем и что это значит. Но явно не просто так.

– Чёрная магия, – покачал головой дядя. – Ничего хорошего в ней нет.

– А где Элена? Её осматривала глава ковена?

– Герцог привёз Элену обратно в Сеул. Сеньора Мен её осматривала, но прогнозы пока неутешительные...

– Что это значит? – испуганно спросила я, вцепляясь руками в сиденье.

Я думала, что дочери станет лучше, как только Алиссию казнят. Но видимо всё работает по-другому. И станет ли ей теперь вообще лучше когда-либо?

Я хотела увидеть дочь прямо сейчас, но дядя сказал, что надо бы известить Чонгука. Всё-таки она под его опекой.

Не прошло и получаса, как герцог прибыл в наш дом. Я из окна второго этажа видела, как он идёт по дорожке, как дядя открывает ему дверь. Я услышала мужские голоса.

Вот-вот мы столкнёмся нос к носу. Чувство страха и нетерпения повисло в воздухе.

Когда дверь в мою комнату открылась после непродолжительного стука, я помедлила прежде чем обернуться. Собралась с силами, пытаясь унять бешено стучащее сердце, но не получалось.

Муж стоял на пороге, в его взгляде было столько невысказанной нежности, что я едва не задохнулась. Сделала шаг назад, уперлась поясницей в подоконник.

– Чонгук? – мой голос был сам на себя не похож.

Я даже не знала, что от него ждать. Вдруг он меня ненавидит? За то, что я желаю забрать дочь, за то, что всё это время скрывалась. За то, что дурачила его.

Он шагнул в комнату, не сводя с меня тяжёлого взгляда.

– Мне жаль, Лиса, – произнёс он спустя несколько секунд. – Я заблуждался и ошибался столько раз, что потерял нить, когда всё пошло наперекосяк. Я не жду, что ты простишь меня.

Никогда не думала, что муж признается в том, что был не прав.

– Прошли те времена, когда я винила тебя и жаждала отмщения, – устало произнесла я. – Сейчас у меня другие приоритеты.

– Элена?

Я кивнула, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Моя милая и любимая доченька. Совсем скоро мы будем вместе, и больше никто нас не разлучит.

– Ты ведь приехал, чтобы отвезти меня к ней?

– Да, кучер напоит лошадей и поедем.

Мы оба понимали, что это лишь предлог. Не могли лошади так быстро устать даже от мадридской жары.

– Как ты себя чувствуешь? – Чонгук подошёл почти вплотную.

Я видела, что он хочет коснуться меня, но осторожничает. Я и сама не знала, как себя вести с мужем. Мы одновременно и близкие, и чужие друг другу. Странное чувство терзало меня.

– Мне лучше. Есть небольшая слабость, но врачи говорят, что это скоро пройдёт.

– Ты была такая бледная. Всё случилось, потому что я не распознал сразу врага. Не понял, что Алиссия была самым настоящим злом.

– В твоё оправдание могу сказать, что этого никто не понял, – горько усмехнулась я. – Ты считал её матерью, нормально то, что ты верил ей. Но знаешь, что ненормально? Твоё отношение ко мне.

Чонгук взял мою руку и поднёс к губам. Я задержала дыхание, когда его губы коснулись кожи. Медленная и мучительная пытка. По коже поползли мурашки, а внизу живота сразу заныло.

Он по-прежнему был для меня самым желанным мужчиной. Единственным.

Эта мысль прострелила сознание. Я резко убрала руку и ускользнула прочь, отходя в сторону.

– Не надо, Чонгук, – прошептала я.

Лучше я буду всю жизнь одна, чем снова кому-то доверюсь. Тревога сжимала сердце в ледяных объятиях.

Чонгук остался на месте, лишь его взгляд по-прежнему ласкал меня:

– Я помню каждую минуту наедине с тобой. Помню, сколько боли причинил. Мне нет оправданий, я был одержим тобой. Ненавидел, за то, что ты бросила меня, отдавшись чёрной магии. Ненавидел за то, что сделала с Эленой. И любил так, что был готов уничтожить. И себя и тебя. И поверь, Лиса. Я умирал тысячу раз, глядя на твоё бледное лицо, пока ты лежала там в палате в последние дни. Лишь я виноват в том, что моя семья разрушена. Прошу тебя, позволь мне просто объяснится. Дай шанс...

Я часто задышала, с опаской глядя на Чонгука:

– Долгие месяцы ты был для меня олицетворением кошмара. Я боялась тебя так сильно, что меня едва не трясло. Не спорю, я справилась с этим. Всё изменилось. Но ты ведь понимаешь, что мне не забыть того, что было?

– Нам не забыть, – поправил меня Чонгук.

– Пусть так. Нам... но я не могу просто разговаривать с тобой и не думать о прошлом, понимаешь? Я хочу уехать в Пусан с дочерью. Как только она очнётся, мы сразу же уедем. И надеюсь, что ты не будешь чинить нам препятствий.

– В Пусан? С этим юнцом Тэхеном? – в голосе Чонгука появились гневные нотки.

– Он здесь не при чём. Нас ничего не связывает, кроме дружбы. Хочу уехать с дочерью.

– Ты всё ещё моя жена, Лиса.

– Император сказал, что даст нам развод.

– Зачем?

– Я просто хочу быть свободной и счастливой, – прошептала я. – Неужели ты этого не хочешь?

– Лиса, не уезжай, – Чонгук шагнул ко мне и сгрёб в свои объятия, прижимая к груди. – Ты единственная женщина, которую я любил. Единственная о ком я хочу заботиться. Я обещаю, никогда больше вам с Эленой ничего не будет угрожать.

Я стояла, чувствуя сильные мужские руки, сжимающие мою талию. День, которого я так долго ждала настал, Чонгук получил то, что заслужил. Но стала ли я счастливее? Нет.

– Ты должна быть моей, Лиса, – прошептал он горячо, исступлённо целуя мои волосы. – Потому что я люблю тебя, слышишь?

Затем поцелуи Чонгука перешли на моё лицо. Губы коснулись лба, щёк. А затем он прижался лбом к моему, словно спрашивая разрешения. Тяжело дыша, глядя на меня голодным взглядом.

Я не стала отталкивать мужа, просто посмотрела на него выжидающе. И его губы вмиг смяли мои. Жадно и по-собственнически. Чонгук попытался углубить поцелуй, но я оттолкнула его. Подалась назад, тяжело дыша.

– Прошу... не усугубляй, – выпалила я, прижимая руку к груди. – Я уеду, Чонгук. Мне нужно время, я хочу просто пожить без топора, занесённого над моей шеей, понимаешь?

Он закрыл на мгновение глаза, а потом кивнул:

– Хорошо. Пойдём, думаю, можно ехать.

Мы в молчании вышли на улицу. Дядя проводил нас взглядом, но тоже ничего не сказал.

Лишь когда мы прибыли к огромному особняку, когда вошли в дом, Чонгук произнёс:

– Элена на втором этаже.

Я взлетела по ступенькам будто на крыльях. Муж открыл одну из дверей, и я увидела мою девочку. Служанка, которая была в комнате с ней, сразу же извинилась и вышла. А я села на чистую белую постель, разглядывая малышку. Протянула руку и коснулась белых шелковистых прядей волос. Совсем, как у отца...

Что же теперь делать? Как ей помочь? Нужно встретиться с Хо Мен. Наверняка она сможет что-то посоветовать.

– Ты не спросила, как я понял, что ты Лалиса, – вдруг раздался позади меня напряжённый голос Чонгука.

И правда.

– И как? – я повернулась, глядя на мужа с любопытством.

– В комнате дочери, – ответил он, становясь рядом с нами. – Ты всегда смотрела на неё вот так по-особенному. Только ты.

Я отвернулась, скрывая боль в глазах. Я бы всё отдала за нормальную семью, за возможность иметь ещё детей. Но мне было так сложно принять мужчину в свою жизнь.

– Но ты ничего не сказал мне, – напомнила я. – Почему?

– Сначала я был ошарашен. Подумал, что схожу с ума. Но потом сложил дважды два и понял, что должен был догадаться раньше.

Я хотела ответить Чонгуку, но вдруг увидела странный кулон на шее Элены.

– Что это? – я протянула руку и дотронулась до него, вытаскивая.

– Это же кулон твоей бабки-ведьмы.

Прямо на меня смотрел серебряный кот с сапфирами вместо глаз.

– Ты ещё в детстве отдала его дочери и говорила, что он будет оберегать её. А если случится беда, то...

– То он защитит её. Ведь в нём сила всех одарённых ведьм нашего рода, – я повернула голову, пронзительно глядя на Чонгука.

Сама не знаю, откуда в моей голове взялись эти слова. Ведь это должна была знать другая Лиса, но никак не я.

– Верно, – кивнул муж.

– Мяу, – послышалось совсем рядом.

Я встала с кровати и увидела Господина Пушистика. Он сидел на тумбе и спокойно вылизывал лапу. Будто ничего и не случилось.

– Откуда здесь твой кот? – насторожился Чонгук.

А я и сама не знала. Он был в нашем с дядей особняке, когда мы выезжали.

Пушистик спрыгнул с тумбы и вальяжно направился к нам. А затем нагло запрыгнул на кровать и уткнулся розовым носом в руку Элены.

Чонгук подошёл и хотел убрать кота, но я остановила его.

– Подожди, он знает, что делает.

И вдруг на моих глазах кот засветился голубоватым светом. Этот свет заполонил всё вокруг, заставляя меня зажмуриться. И вдруг будто весь впитался прямо в Элену.

– Мяу!

– Ты чего, Пушистик? – я коснулась рукой мягкой шерсти.

Кот повернул голову, но что-то в нём изменилось. Его глаза по-прежнему были голубыми, но больше не такими яркими. И из взгляда ушла та осмысленность, свойственная магическому животному. Он выглядел... обычным.

– Что с тобой? – с тревогой спросила я кота.

– Мамочка!

Я подняла глаза, и моё сердце сжалось с такой силой, что я бы и упала, если бы Чонгук не придержал меня сзади.

Элена открыла веки и смотрела на меня с улыбкой. Её голубые глаза-сапфиры сверкали в вечернем мадридском солнце.

– Девочка моя, как же нам тебя не хватало, – я бросилась вперёд, обнимая дочь и заходясь рыданиями. Обжигающие слёзы хлынули из глаз. Я не могла поверить, что она правда очунлась!

Моё материнское сердце было готово разорваться от щемящей нежности и обожания. Я так любила её, что была готова за неё умереть.

– Дочка, – Чонгук обнял Элену, а затем и привлёк меня к себе, сжимая нас в объятиях.

– Почему тебе меня не хватало, мамочка? – удивлённо спросила Элена. – Я ведь всегда была рядом. Помогала тебе, как могла.