flower empire

 Чонгук покачал головой, давая понять, что мои слова для него пустой звук.

Вдовствующая герцогиня засопела и процедила сквозь зубы:

– Грязная, порочная девка! Вот как ты платишь за всё добро, что я тебе сделала?

Никто не поможет. Я узница даже без права на слово.

– Иди сюда, Лиса, – Чонгук протянул мне руку, видимо, ожидая, что я брошусь к нему, как собачонка за подачкой.

Но я осталась стоять, вскинув голову и прожигая взглядом высокого беловолосого мужчину, который был мужем этой другой Лисы.

Она была несчастной. Ни в чём неповинной и выброшенной на обочину жизни.

Чонгук не просто не защитил её. Он сам стал её тюремщиком наравне с его матерью.

– Лиса, – в голосе Чонгука прозвучало нетерпение.

– Ты должен верить мне, – я вложила в голос всю силу убеждения. – Алиссия схватила меня и пыталась применить колдовство, я почувствовала слабость и едва не потеряла сознание. Она ведьма!

Свекровь мигом подлетела ко мне.

– Дрянь! Я спасла тебя от сожжения на костре. Мы скрыли твоё преступление ото всех, – в мою руку впились острые ноготки. – И всё ради чего? Чтобы ты, неблагодарная, клеветала на меня?!

– Не прикасайтесь ко мне! – я вздрогнула от касания.

– Хватит этих игр, – грубо отрезал Чонгук. – Либо ты зайдёшь в дом сама, жена, либо я тебя туда затащу силой. Выбирай.

Непоколебимость во взгляде этого жестокого мужчины говорила о том, что он правда не будет церемониться.

Я увидела, что в окна на нас смотрят какие-то люди. Неужели слуги?

Немного подумав, я кивнула.

Стало понятно, что просто так мне не сбежать. Вдовствующая герцогиня сказала, что они скрыли «преступление» Лалисы? Наверняка Алиссия сделала это для того, чтобы выкачать из тела бедняжки жизненную силу. Подставила её и использовала мнимое преступление, как предлог.

Не успели мы войти в дом, как меня сразу отвели назад в полутёмную комнату-тюрьму.

Чонгук вошёл следом и положил на прикроватный столик белый конверт.

– Это пришло от твоего дяди. Справляется о твоём здоровье. Я ему писал, что ты совсем плоха, вот он и спрашивает... не отдала ли ты богу душу? Можешь прочесть и написать ему ответ. Я отправлю.

Какая щедрость.

– А вы все только и ждёте, когда я умру, – негромко сказала я, но письмо схватила и прижала к груди.

Мой ответ наверняка будут перечитывать, вряд ли я смогу в нём что-то сообщить. Но я успела мельком увидеть адрес! Это мой шанс. Если сбегу, подамся к родственнику и попрошу помощи.

– Послушай, Лиса. Я много раз просил тебя одуматься. Ты сама виновата в том, что произошло. Тебе и правда недолго осталось, чёрная хворь берёт своё.

Я подняла взгляд и остановилась на янтарных глазах Чонгука, нечеловечески сверкающих в полутьме. Это странно завораживало. Я никогда не встречала настолько мужественного, но при этом и жестокого мужчины.

– Ты чудовище, как и твоя мать, – отчеканила я. – Вы ответите за всё. Подлецы и убийцы!

Лицо Чонгука исказилось гневом. Он подался вперёд и одним резким движением схватил меня за горло.

Я почувствовала, как сжимается хрупкая тощая шея Лалисы. Как становится нечем дышать. На глазах выступили слёзы страха и гнева.

– П-пусти, – прохрипела я, вцепляясь в руку Чонгука.

Но стальные мышцы герцога не оставляли мне даже шанса на то, что я смогу выйти из этой схватки победителем.

Он вглядывался в моё лицо. Мы были буквально в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Признайся, как спасти нашу дочь, – произнёс Чонгук мне в лицо.

– Н-не знаю.

– Скажи мне, Лиса, – продолжал настаивать он.

Я хватала ртом воздух, но он не поступал в лёгкие. Перед глазами начало темнеть.

– Н-ненавижу, – просипела я и почти обмякла в руках Чонгука.

Внезапно он отпустил меня, и я упала на кровать, сжавшись в комок, исходя слезами, кашлем и пытаясь втянуть в себя хоть каплю живительного кислорода.

Подняла голову и встретила полный брезгливости и злости взгляд.

– Ты тень себя прежней – отвратительное жалкое создание, испорченное чёрной магией, – бросил мне Чонгук.

Слышать это было больно, хоть тело и было не моим, я прекрасно понимала, что должна ощущать молодая женщина, когда супруг бросает ей в лицо подобные слова.

– Убирайся! Пошёл прочь! – закричала я, чувствуя, как дерёт горло.

Он же едва не сломал мне шею!

Чонгук отвернулся и вышел. Напоследок я увидела, искажённое яростью лицо, по которому рябью пошла чешуя.

Неужели мне померещилось в полутьме комнаты?

Потёрла шею, чувствуя, как не только пальцы, но и я сама вся трясусь от пережитого.

Но нужно было брать себя в руки.

Я быстро схватила письмо, упавшее на пол во время нашей стычки и пробежала глазами строчки.

Быть того не может!

Адрес отправителя значился в городе Пусан. Именно там родилась и провела юность моя бабушка. Я окончательно перестала понимать, что происходит.

Но времени подумать не было.

Потому что в комнату снова проскользнула свекровь. За ней вошли её верные слуги-амбалы.

На меня быстро натянули что-то похожее на смирительную рубашку и привязали к кровати, как душевнобольную. Но повезло – Алиссия спешила и трогать меня не стала.

– Я вернусь вечером, – лихорадочным шёпотом «обрадовала» меня она. – И поверь. Это твой последний день на этой земле. Сына не будет, и я выжму тебя до капли за то, что ты устроила сегодня, тупая сука. Завтрашний рассвет Чонгук встретит в столице, держа в руках донесение о том, что он стал вдовцом. И тогда я возьмусь за твою дочь.

Я поняла, что времени у меня осталось несколько часов. Нужно бежать, иначе мне уже никто не поможет. Как и маленькой девочке, которая, очевидно, находилась в руках этой семейки.

Спустя несколько минут я услышала голоса на улице. Кажется, Чонгук и его мать действительно покинули дом.

Следующий час я пыталась выбраться из пут и смирительной рубашки. Ожидаемо, ничего не выходило.

Тело моё было слабым и тщедушным. А даже если бы я была в своей прошлой форме, вряд ли бы справилась. Скрутили меня на славу.

Зато было время подумать. И принять произошедшее.

Единственное, что приходило на ум – я оказалась в какой-то параллельной реальности или альтернативном мире. Если информация на конверте верна, мой дядя живёт в одном из крупных городов Кореи. Значит и я сейчас где-то в этой стране. Странным казалось совпадение, что оттуда была родом моя бабушка.

Только вот я оказалась в прошлом?

Или в том же времени, но на Земле, которая пошла по какому-то альтернативному пути развития?

Нужно было всё выяснить. Только вот, лёжа скрученной это сделать было невозможно.

Именно поэтому я обрадовалась, когда в комнату вошла смуглая черноволосая девушка с подносом, на котором стояли тарелка, стакан и лежали приборы.

– Ваша Светлость, – звонко поприветствовала меня она.

Поставила поднос на столик и сделала короткий реверанс.

– Я пришла вас покормить, – так же громко сказала она, а потом добавила чуть тише:

– Надеюсь, в этот раз вдовствующая герцогиня не была с вами слишком жестока? Уж больно довольная она уходила. Не к добру это.

Я аж встрепенулась. Неужели она знает обо всём?

Дверь была приоткрыта. Возможно поэтому девушка сказала последнюю фразу негромко.

– Я очень голодна! – ответила я, и так же тихо добавила:

– Ты знаешь? Всё о герцогине?

Служанка нахмурилась, а потом горестно всплеснула руками:

– Она довела вас совсем! Неужто всё позабывали!

– Да, она снова колдовала, и в этот момент память и отшибло, – солгала я.

Не признаваться же, что я совсем не та Лалиса. А другая, пришлая.

– А меня? Помните меня, милая герцогиня? Я же Минни. Неужели не узнаёте? – у девушки на глазах проступили слёзы. – Правду говорят, что вы скоро отдадите богу душу? Как я вам благодарна... как вы были добры ко мне. А теперь вот это.... Ах!

Кажется, хоть один друг у Лисы всё-таки был.

– Добра к тебе? – спросила я, с трудом представляя, как может помочь Минни герцогиня, которая даже из комнаты выйти не может.

– Да! – с отчаянием в голосе прошептала служанка. – Когда ваш муж привёл вам на смотрины служанок пару лет назад, вы выбрали именно меня. Хотя вдовствующая герцогиня говорила, что я плохая... порченная. Ребёнок у меня родился не в браке. Но благодаря вам, я могу посылать матери деньги в деревню, и мой сынишка ни в чём не нуждается!

Ничего себе. Значит Чонгук всё-таки уважил жену и даже разрешил ей самой выбрать себе прислугу. Вот так честь для герцогини. Хоть что-то в её жизни было по её собственному выбору.

– Минни, – я с надеждой посмотрела на служанку. – Сегодня герцогиня хочет убить меня.

– Ах! – выдохнула служанка, покачнулась и схватилась за тумбу.

– Я должна бежать, – твёрдо ответила я. – Сними с меня рубашку и развяжи узлы.

Минни покосилась на дверь:

– Но вы ведь сами говорили – побег невозможен. Они везде вас найдут и будет только хуже.

Как бы ни так.

Может прошлая Лиса и смирилась, испугалась. Но я не из таких.

– Я передумала. Выбора нет, иначе я умру. Ты должна помочь мне.

Минни закусила дрожащую губу.

– Но куда же вы пойдёте?

– К моему дяде. Попрошу помощи и защиты.

– К Гробовому Барону? – прижала руку ко рту Минни. – Неужели не боитесь?

Гробовой Барон? Ладно. Времени выяснять, что это значит нет.

– Минни, больше всего я боюсь умереть от рук герцогини. Скажи, ты знаешь, как выбраться из дома незамеченной?

Служанка кивнула. Но тут же добавила:

– Только в доме остались люди вдовствующей герцогини. Они ходят везде, где вздумается. Вдруг натолкнётесь на них?

– Мне нужна одежда, которая скроет лицо и тело. Показываться в таком виде, в каком я сейчас – меня сразу запомнят. А также нужны еда и деньги. Если у меня есть украшения, собери всё.

Минни посмотрела на меня ошарашенным взглядом:

– Кажется, потеря памяти пошла вам на пользу.

И тут же добавила:

– Простите меня за мою вольность! Сейчас развяжу вас!

– Нет. Вдруг кто-то войдёт. Сначала всё незаметно собери, а потом приходи сюда.

Служанка убежала, а я осталась размышлять. Вдруг это уловка герцогини?

Но было непохоже. Я и так в её власти. Она так затюкала бедную невестку, что та была готова умереть и уже смирилась со своей участью. Никто не ожидал, что Лалиса вздумает противиться.

Когда Минни вошла, солнце уже клонилось к горизонту.

– Простите, Ваша Светлость, – прошептала она. – Экономка заставила работать и стояла над душой. Не могла никак уйти.

– А где вещи? – с беспокойством спросила я.

Девушка пришла с пустыми руками.

– Припрятала в кустах у задней калитки. Чтобы вопросов никто не задавал.

Минни принялась развязывать меня, то и дело бросая осторожные взгляды себе за спину. Видимо, прислугу в доме тоже держали в страхе. И наверняка приплачивали, чтобы не болтали лишнего.

– Скажи, а ты видела где-нибудь белого кота? – вспомнила я вдруг. – Он приходил ко мне...

– Вы про Господина Пушистика? – спросила служанка, старательно раскручивая узел на моих запястьях.

Какая чудная кличка.

– Да, пушистый такой с голубыми глазами, – описала я.

– Говорят, его забыл в поместье какой-то приезжий англичанин. Кот появился здесь почти одновременно с вами. Ходит, где ему вздумается, иногда пропадает на недели, или даже месяцы. Но всё равно возвращается.

Любопытно. Я была уверена, что кот не простой. И если прежняя Лиса что-то и знала, то своей служанке не поведала. Значит, нужно разбираться.

– А где сейчас кот? – спросила я, разминая затёкшие конечности.

– Кто ж его знает, Ваша Светлость. Гуляет?

– Никогда не замечала за ним ничего странного?

– Что же в нём странного-то? Обычный зверь, разве что через чур смышлёный, да с дурным нравом. Однажды он изодрал когтями любимые перчатки и кожаные штаны для верховой езды вдовствующей герцогини, и напрудил в сапог герцогу... с тех пор в дом его не пускают. И так едва не прибили тогда животинку.

– Не пускают? Но я видела его у себя в комнате, – удивилась я.

Минни посмотрела на меня с сочувствием:

– Как скажете, Ваша Светлость.

Не поверила. Решила, что у меня едет крыша.

Я натянула длинную серую хлопчатую юбку до пят, зелёную рубаху с длинными рукавами и такой же зелёный платок на голову.

– Я отведу вас, а сама пойду делать уборку на первом этаже, чтобы не заподозрили чего. В семь вечера, мясник возвращается домой с пустой повозкой. Вы можете дать ему пару монет, и он подбросит вас до города. Там и легче будет.

Перед выходом я посмотрела на себя в зеркало и поплотнее запахнула платок на шее. Там остались синяки на тонкой сухой коже – следы моего бессилия. Герцог не просто жесток. Он чудовище, как и его мать.

– Никогда больше не позволю никому так с собой обращаться, – прошептала я одними губами.

А затем развернулась и вышла из комнаты-тюрьмы.

Смотреть на себя в зеркало было неприятно. Я была словно мумия, с которой сняли бинты.

Мы с Минни шли, прячась в комнатушках, когда слышали чьи-то шаги. Повезло – никто не заметил.

Мы выпорхнули на задний двор. Я вдохнула свежий вечерний воздух. Вкус свободы осел на языке. Заходящее солнце ласкало запястья и кисти рук – единственный открытый участок кожи, который я могла себе позволить.

– Вон калитка, – прошептала Минни, указывая мне на неприметную дверцу в глубине сада. – Справа большой куст, там котомка с вещами. – Удачи, Ваша Светлость.

Только я хотела пойти, как вдруг послышалось ржание лошадей. Оно приближалось.

– Ужас! – взвизгнула Минни и позеленела. – Вдовствующая герцогиня вернулась!

– Эй, кто это тут переговаривается? – из-за угла показался тот самый мужик, который совсем недавно тащил меня, как мешок с картошкой прямо в лапы герцогини. – Сбежать вздумала?

Мы с Минни испуганно попятились.

На другой стороне двора за домом послышались приглушённые расстоянием голоса. Среди них я безошибочно определила дребезжащий голосок вдовствующей герцогини.

– Мы просто гуляли! Вышли на прогулку! – пискнула амбалу Минни.

Оправдание довольно-таки жалкое. Естественно, он не поверил.

Мне было запрещено покидать не то что дом, а даже комнату.

Мужчина ленивой походкой двинулся на нас, решив перейти от разговоров к делу. Он понимал, что бежать нам некуда. Разве что обратно в дом.

Наверное, так и стоило сделать. Или просто сдаться и смириться со своей участью. Но я так поступать не собиралась.

На боковых ответвлениях крыльца стояли горшки с цветами. Размер был как раз такой, что я могла бы поднять.

Метнувшись туда и схватив горшок, я кинула его прямо амбалу в лицо. Земля рассыпалась, застилая ему взор. Горшок с треском раскололся о голову.

– Помоги! – бросила я застывшей в страхе Минни.

– А ну заканчивайте! – взревел мужчина, бросаясь к нам уже по-настоящему, а не нарочито медленно и насмешливо как до этого.

Понял, что мы не собираемся трястись, как зайцы. Я по крайней мере точно.

Тут же схватила ещё один горшок, но на этот раз попала лишь в руку, которой амбал заслонился. Эффекта неожиданности больше не было.

А Минни так и стояла между мной и слугой Алиссии, словно к земле приросла.

Мужик преодолел расстояние до нас в два счёта. Его целью была я, а не дрожащая Минни. Он просто отодвинул её и пошёл на меня.

Я попятилась, пока не прижалась спиной к перилам крыльца. От свободы меня отделяло с одной стороны оно, а с другой наглый мужлан.

Но тут Минни удивила меня.

Она бросилась на спину амбалу и вцепилась в него, как кошка. Руками и ногами. Он попытался стряхнуть её, но она словно прилипла.

Пока он вертелся, пытаясь сбросить девушку, я схватила ещё один горшок и метнула ему в голову. На этот раз прицельно и с куда более близкого расстояния.

Он пошатнулся и обмяк, едва не задавив крошечную испанку. Но она вывернулась и тут же вскочила на ноги. Вся раскрасневшаяся с трясущимися руками, но целая!

Нужно было бежать!

Наша потасовка заняла не более пары минут, а будто вечность.

Но я знала – вот-вот вдовствующая герцогиня поймёт, что я пропала!

– Минни, ты должна пойти со мной. Иначе он расскажет, что ты мне помогла и беды не миновать.

– Но куда же мы пойдём? – испуганно зашептала она.

– Я уже говорила – к моему дяде. Я попробую попросить помощи.

– Я не хочу к Гробовому Барону, – всхлипнула она. – Про него ходят дурные слухи...

– Эй, – я подошла и встряхнула девушку за плечи. – Он точно не так опасен, как герцогиня. Представь, что она с нами сделает. Нужно бежать! Сейчас же!

– Мои вещи...

– Забудь о них, – я потянула Минни в сторону калитки. – Решай. Со мной или остаёшься?

– С вами... – снова всхлипнула девушка.

Мы побежали к калитке. А я всё думала, как хорошо, что этот идиот недооценил нас – двух женщин – и не позвал на помощь. Так бы точно не ушли. Да и Минни молодец. Справилась с собой в стрессовой ситуации.

Выбежав на дорогу, Минни выудила из кустов котомку и взвалила себе на плечи.

– Я понесу. Вы и так больны...

Я кивнула, и мы побежали, стараясь, как можно скорее покинуть мою тюрьму.

Особняк находился на отшибе. Не удивлюсь, если его купили специально, чтобы держать «ведьму» Лалису подальше не только от дочери, но и от других людей. Наверняка Лиса годами не видела никого, кроме мужа, свекрови и нанятой прислуги. Жуткая жизнь. Даже не жизнь, а существование.

Устав, мы немного сбавили темп.

Минни вела меня по узкой протоптанной тропинке. Вокруг были высокие деревья, трава и пели птички. Довольно умиротворяюще, почти волшебно, если бы не то обстоятельство, что где-то рядом по моим следам шла смерть.

– Спустимся к дороге и пойдём около неё, но показываться не будем. Как услышу повозку мясника, так позову его, и поедем в город. У него колёса сильно скрипят. Я его сразу узнаю!

Я не была уверена, что это безопасно. Наверняка нас уже начали искать.

– Скажи, кто-то в доме знает, где живут твоя мать и сын? – спросила я Минни.

Алиссия вполне могла отомстить. Что-то мне подсказывало, что это в её духе.

– Нет... – задумавшись ответила служанка. – Знает только Виктория – ещё одна прислужница – но она уехала в соседнюю провинцию на целый месяц в отпуск. Пока она вернётся, пока её допросят... пройдёт какое-то время.

– Я попрошу дядю забрать твоих родственников в безопасное место. И по-прежнему буду платить тебе жалование.

Главное, решить всё с Гробовым Бароном. Судя по прозвищу, легко с ним не будет.

– Правда? – захлопала глазами Минни и заулыбалась. – Сынок будет со мной? Спасибо вам, Ваша Светлость, вы моя благодетельница! То, что мы пережили, того стоило, лишь бы быть рядом с ним!

– Всё правда, – улыбнулась я.

Мне было интересно, где они прячут дочь Лалисы.

Алиссия обмолвилась, что в столице. Но что конкретно случилось с девочкой? Понятно, что здесь приложила руку вдовствующая герцогиня.

Сможет ли дядя помочь вернуть ребёнка? Судя по всему, Чонгук любит девочку. Значит, просто так её не отдаст.

Интересно, какие у меня права? Ещё неизвестно, предъявляли ли мне публично обвинения в колдовстве, или просто заперли в загородном доме... Всё это предстояло выяснить.

Спустя почти час, когда мои ноги устали, я совсем вспотела в закрытой одежде, послышался характерный скрип и стук копыт.

– Мясник! – взбудоражилась Минни, ставя котомку на землю. – Подождите меня здесь! Я быстро.

Она метнулась прямо через кусты, скрывающие нас, на дорогу.

Я остановилась, переводя дух.

Всё произошло как-то слишком быстро. Даже подумать толком было некогда. Кажется, я только очнулась в другом мире, в чужом теле. И вот уже сбежала в неизвестность.

И белый кот!

Он остался где-то в особняке? Что-то мне подсказывало, что многие ответы я смогла бы узнать от него. Встретимся ли мы ещё вновь?

Под рёбрами неприятно кольнуло, когда я подумала о своём настоящем доме. Неужели я правда умерла, и теперь моё место здесь?

– Ваша Светлость, пора! – зашептала Минни, внезапно выныривая из кустов.

Я аж подскочила:

– Ты чего так подкрадываешься? Я чуть коньки не отбросила!

– Простите! Что за коньки? Куда вы их бросили? Надо их поискать?

– Нет, Минни. Пошли скорее, – поторопила её я, беря котомку в руки.

Мы выбрались на дорогу.

Повозка, запряжённая полудохлой старой клячей, была крытая и гружёная небольшим количеством пузатых тыкв и бледной картошки.

– Выменял на мясо, но местечко для вас там ещё есть, забирайтесь, – сказал мясник.

Это был дородный мужчина, загорелый, черноволосый, с поседевшими усами. Он улыбнулся мне приветливо и по-доброму.

Я была вся напряжена, привыкла, что вокруг одни недруги, но тут пожалела, что моё лицо закрыто, и я не могу ответить на улыбку.

Хотя кто знает. Мой вид бы наверняка испугал мясника.

Неловко забравшись в тень повозки, мы устроились между овощами. Пахло землёй и травой. Простой деревенский запах, но он успокаивал.

Я прислонилась к холодненькой тыкве.

Мы неспешно поехали вперёд. Слабые ноги отдыхали после долгой ходьбы.

Мясник с Минни иногда перебрасывались какими-то фразами, шутили. Я вслушивалась, пытаясь больше узнать местных. Но всё казалось мне чужим и диковинным.

Сама и не заметила, как впала в полудрёму. Меня разбудило настойчивое прикосновение. Минни трясла за плечо.

Приоткрыв глаза, я поняла всё без слов. Просто по звуку.

По дороге слышался шумный топот коней. Кто-то ехал и быстро приближался к нам. Это показалось мне самым зловещим звуком в мире.

– Простите! Это дорога для крестьянских повозок! Я была уверена, что сюда не поедут господа на конях! – принялась шептать Минни, в страхе вцепившись в мою руку.

Я быстро поднялась на ноги. Стоять вот весь рост в повозке было невозможно – мешала старая деревянная крыша.

Всадники ехали не позади нас. Уже хорошо. А то мы стояли в повозке, хоть и полусогнутые, но как на ладони. Значит едут навстречу. Прочёсывают округу.

По бокам повозки были щёлочки, вроде широкой сетки из тонкой древесины.

Я прижалась к одной из щелей, пытаясь увидеть, что там впереди. Пыль на дороге заслоняла всадников, да и косить взгляд вбок было не слишком-то комфортно, но я вглядывалась до рези в глазах.

Пока не увидела высокого широкоплечего мужчину в расстёгнутой на груди рубашке. Это был Чонгук.

Я узнала его белые волосы, развевающиеся на ветру, и в этот момент моё сердце ухнуло в желудок, а перед глазами от страха потемнело. Я ухватилась за деревянную сетку, чтобы не упасть, а затем повернулась, остановила полный ужаса взгляд на Минни и прошептала:

– Это Герцог Чон. Он ищет меня.

И тут повозка начала тормозить, как и всадники.

– Господин Хун, – услышала я низкий голос Чонгука. – Не видели ли вы одну или двух женщин здесь на дороге? Преступницы сбежали.