48
*(Егор)
Я проснулся. Открыл глаза и почувствовал, что… чувствую себя отлично. Температуры не было, тело больше не ломило, голова была ясной. Прошли недели, если не месяцы, с тех пор, как я ощущал себя так хорошо. Я глубоко вдохнул, наслаждаясь этим чувством.
Рядом со мной спала Аля. Ее лицо было таким умиротворенным, таким хрупким. Она так много пережила из-за меня, из-за моей работы, из-за моей гордости. Я не хотел ее будить. Она и так устала, все эти дни металась между мной, Евой и офисом. Я осторожно выбрался из постели, стараясь не нарушить ее сон.
Тихонько оделся, оставил записку на кухне. Ева еще спала. Я взял ключи от машины и поехал. Сначала в садик – отвез Еву. Ей уже пора было туда, а мне нужно было убедиться, что она в порядке. А потом… потом я поехал в офис.
Офис встретил меня сдержанно, но я чувствовал облегчение сотрудников. Все были рады видеть меня. Конечно, мне тут же прилетело от Димы. Он ворвался в мой кабинет, как ураган.
- Егор! Ты вообще страх потерял?! Что ты здесь делаешь?! Тебя только выписали, и уже в офис? Шуруй домой и долечивайся нормально!
Я только усмехнулся. Дима всегда был таким – прямолинейным, заботливым.
- Все в порядке, – ответил я. – Я чувствую себя хорошо.
Но Дима был неумолим. Он буквально вытолкал меня из кабинета.
- Ничего не знаю! Домой! И без пререканий!
Я сдался. Вернулся домой. Ника уже была там, судя по запахам, готовила что-то на кухне.
- Егор Владимирович! – воскликнула она, увидев меня. – Как вы себя чувствуете?
- Отлично, Ника, – ответил я. – Голодный, как волк.
Ника накормила меня. Я сидел за столом, и она подавала мне тарелки, улыбалась, рассказывала что-то о Еве. Она была симпатичной, милой девушкой. И в какой-то момент, когда она наклонилась, чтобы поставить передо мной тарелку, я почувствовал… какое-то отвращение.
Нет, не к ней. К себе. К тому, что мое тело, такое израненное и уставшее, внезапно среагировало. Я почувствовал, как во мне просыпается первобытное желание. Член чуть не встал. Стыд. Гнев. Ярость. На себя. Как я мог? После всего, что Аля пережила, после всего, что я ей обещал, после всего, что было между нами в душевой…
Я резко встал из-за стола, едва притронувшись к еде.
- Извини, Ника, я… я пойду к Але.
Я почти сбежал из кухни. Мне нужно было к ней. К моей любимой Малышке.
Аля уже проснулась. Она сидела на кровати, потирая глаза.
- Егор? Ты уже вернулся? Почему так рано? И почему ты все сам делаешь? – В ее голосе читалось легкое недовольство. Она, наверное, хотела позаботиться обо мне, приготовить завтрак, поухаживать.
Я подошел к ней, и из-за спины вытащил небольшую коробку.
- Вот, – сказал я. – Купил по пути. Твои любимые.
Это были ее любимые конфеты. Те самые, которые я покупал ей еще в начале наших отношений, когда мы только-только встречались. Она посмотрела на коробку, потом на меня. В ее глазах вспыхнули огоньки. Улыбка. Настоящая, искренняя, та, ради которой я готов был свернуть горы.
Она отложила коробку, обняла меня, крепко прижимаясь к моей груди.
- Спасибо, любимый, – прошептала она, целуя меня в губы.
Я обнял ее в ответ, чувствуя ее тепло, ее нежность.
- Не обижайся, Малыш, – прошептал я. – Я просто… хотел побыстрее домой. К тебе.
Я посмотрел в ее глаза, и в них не было обиды. Только любовь. И я знал, что она все поняла. Мои действия, мой быстрый уход из офиса, конфеты – все это было частью моего стремления быть с ней, быть ее защитником, ее любимым мужчиной. Я не хотел, чтобы она видела мою слабость, мою борьбу. Но она всегда понимала. Моя Аля. Моя любимая.