6
Дженни просыпается с сухим горлом и колотящей по вискам головной болью. Головной болью, эхом отдающейся нетерпеливым стуком в дверь. Нет. Не так. Каждый стук в дверь отдается в ее голове, порождая новую волну тупой боли и тошноты.
Она протягивает руку, пытаясь отыскать Джису на другой стороне кровати. И только в этот момент она понимает, что лежит не на кровати. Она на диване, и ее резкое движение отправляет ее лететь на пол.
И стук все еще продолжается, становясь все настойчивее и громче.
– Уф, – стонет она. – Чу. Джису!
Тишина. Либо она все еще спит без задних ног, либо она у двери. Возможно, она пошла за едой и забыла ключи. Почему-то эта версия кажется такой правдоподобной, что Дженни даже не пытается привести себя в презентабельный вид – или хотя бы немного напоминающий человеческий. Она медленно поднимается на ноги и тащится к двери, потирая виски. Ее голова болит настолько сильно, что у нее даже не находится сил крикнуть Джису перестать стучать.
– Надеюсь, ты взяла что-нибудь жирное, потому что–, – это не Джису. Это не Джису, и слова застревают в ее горле, когда она с открытым ртом застывает перед распахнутой дверью.
Лиса смотрит на нее в ответ, и ее взгляд резкий и злой. Это моментально будит Дженни, полностью и окончательно, и после этого приходит осознание. За окном темно.
– Который... – она прокашливается, все еще поражаясь Лисе на своем пороге. – Который час?
– Почти час ночи, – осведомляет ее Лиса низким, злым тоном. Оу. Значит, прошло всего пару часов с того момента, как она встретила Кейт. И затем пришла домой и отчаянно пыталась утопить начинающие возникать в голове мысли всем алкоголем, который смогла найти в своей квартире. Которого оказалось немного. Всего лишь полбутылки вина. Дженни не уверена, что это была хорошая идея.
Ладно. Значит, сейчас час ночи. Это не объясняет, почему она здесь. И из-за того, что Дженни немного пьяна и страдает от похмелья, она не озадачивает себя размышлениями, прежде чем начать говорить.
– Хорошо. Что ты тут делаешь?
Вздох Лисы долгий и протяжный. Пока она молчит, Дженни пользуется моментом изучить ее – немного потрепанный – внешний вид. Темные джинсы и простая белая футболка под черным пальто. Ее одежда не конфликтует, но и не совсем подходит друг к другу, и Дженни моргает в глухом удивлении. Она никогда не видела Лису в чем-то, что не смотрелось. Вся ее одежда – это кусочки пазла, формирующие одну четкую картину. Даже в своей майке и спортивных штанах Дженни Лиса была похожа на модель, готовую для домашней фотосессии. Сейчас, однако; сейчас Лиса выглядит, словно– она выглядит хорошо, но она явно не обращала внимания на то, что она на себя натягивала.
Она даже не знала, что у Лисы есть, Христа ради, кроссовки.
Дженни осознает, что слишком долго на нее пялится, когда Лиса прокашливается с легким негодованием.
– Что я тут делаю? – ее взгляд впивается в Дженни, а тон голоса меняется. Она звучит скептически. И устало.
Но Дженни тоже устала. И все еще с похмельем.
– Что ж, без обид, но ты ясно дала понять свою позицию. Около часа назад. И твое появление здесь очень ей противоречит. – Она упоминала, что все еще пьяна?
– Два, – холодно говорит Лиса.
– Что?
– Это было два часа назад.
Дженни вздыхает.
– Это важно? – Она наконец полностью осознает обстановку вокруг себя, и она ей совершенно не нравится. И, пожалуй, впервые с того момента, как она в нее влюбилась – или даже впервые с момента их первой встречи – она совершенно не хочет видеть Лису. Потому что когда она смотрит на нее, то видит не только Лису. Она видит руки Кейт на ее талии и пальцы Кейт, легко царапающие ее пресс, и губы Кейт, прижатые к ее щеке, шее, жадному рту, и ее сердце болит еще сильнее, чем голова.
Она знала, что Лиса виделась с другими девушками, но до этого момента это было абстрактное понятие. Пустые лица и бесформенные фигуры и Лиса, в каком-то тронутом плане все еще ее. Но сейчас, когда она встретила одну из них, это стало... реальным. У нее есть лицо, у нее есть имя и, что хуже всего, у нее есть Лиса.
Лиса, которая все еще стоит в ее коридоре, прожигая ее взглядом.
– Полагаю, что нет, – почти отстраненно говорит она. Ее резкий взгляд пробегается по Дженни, быстрый и расчетливый, и она вспоминает о своем внешнем виде – вернее о том, что от него осталось. Она уверена, что похожа на смерть. Уж точно чувствует себя подобным образом.
Но зато на ней хотя бы есть штаны.
– Так, – говорит она, когда становится ясно, что Лиса не собирается говорить. – Я могу тебе помочь?
– Определенно, – ответ Лисы моментальный и тяжелый от нервного сарказма. – Для начала можешь попробовать брать трубку, когда люди тебе звонят. Если ты вдруг забыла, для этого тебе и нужен телефон.
Дженни моргает.
– Ты – ты звонила мне? – она пытается вспомнить, слышала ли она что-либо, но, вполне ожидаемо, безуспешно. – Я просто... Почему?
– Почему. – Глаза Лисы загораются в едва скрываемом гневе. Она выглядит готовой сорваться, но затем поднимает руку к лицу, со вздохом устало его потирая. – Ты заявилась ко мне домой, пьяная и явно расстроенная, и затем, когда я сказала тебе подождать, пока я заказываю такси, ты исчезла. Все еще пьяная и явно расстроенная. И после этого ты не отвечала на звонки. Что я должна была думать, Дженни? – она на момент закрывает глаза и зажимает пальцами переносицу, прежде чем вновь их открыть и посмотреть на нее. – Что я должна была делать?
«Что я должна была делать?»
Слова эхом отдаются в ее голове, пока она пытается их осознать – в основном из-за ее искреннего недоумения. «Что я должна была делать?» Что угодно, но не бежать за ней посреди ночи. Потому что– она оставила Кейт, чтобы убедиться, что она в порядке, и это что-то значит, но два часа назад это что-то было сожжено и выкинуто, нежеланное и ненужное и–
– Ты волновалась за меня. – Это утверждение искреннего недоумения, и в ответ Дженни сглатывает, даже когда вскидывает брови. Сомнение заметно на ее лице, пока она явно обдумывает, что сказать. Его сменяет решимость, когда она решает ответить.
– Это было безрассудно и безответственно, Дженни. Кто угодно бы волновался. Ты вообще представляешь, какие у меня были мысли, пока я ехала к тебе?
Кто угодно бы волновался. Конечно. Дженни не сдерживает горькой улыбки, кивая самой себе. Она хватается за дверь, просто чтобы занять свои руки; и чтобы опереться на что-то, когда по ней ударяет новая волна тошноты. Она не сильная, но ее достаточно, чтобы вызвать головокружение. Пожалуй, ей стоит прилечь.
– Что ж, я не мертва, – говорит она. – Честно говоря, хотелось бы обратного, но это пройдет после душа и бургера. Я, эм – спасибо, что проверила, в порядке ли я. Я это ценю, и извини, что тебе пришлось ко мне ехать. – Она хочет добавить что-нибудь про Кейт, но не может придумать ничего, что бы не сошло за ехидный комментарий. Поэтому вместо этого она извиняется еще раз. – Серьезно. Извини. Этого... этого больше не повторится.
– Я на это надеюсь, – говорит Лиса, сжимая челюсть. Точно.
– Не переживай. Не повторится. – Она наблюдает, как Лиса облизывает губы, желая, кажется, ответить, но затем передумывает. На них опускается тяжелая тишина, и Дженни ловит себя за размышлениями, удивительно спокойными, действительно ли это их последняя встреча. Два часа назад она была в этом уверена.
Она не знает, как долго они бы так стояли, прожигая друг друга глазами, если бы Джису в перекошенной рубашке и с отсутствующими штанами не выбрала именно этот момент, чтобы выползти из комнаты Дженни, добираясь до ванной. Она легко видна из коридора, и Дженни ощущает, как ее живот наполняется леденящим ужасом, когда она видит медленно расползающееся по лицу Лисы понимание.
– Нет, – быстро говорит она, прежде чем у тайки появляется возможность что-либо произнести. – Лиса, это не– она моя лучшая подруга, клянусь, мы не–
Что-то громыхает в ванной, прерывая Дженни, и затем, после громкого «вот дерьмище!», Джису вываливается обратно, широко распахнув глаза.
– Дермище, – повторяет она, убедившись, что в дверях стоит действительно Лалиса Манобан, одаривающая ее растерянным взглядом. – Э, привет. Я Джису. Подруга Дженни. Из разряда строго платонических подруг, спящих в отдельных кроватях. Ты – ты, должно быть, Лиса?
– ...Да, – медленно кивает Лиса. Ее лицо все еще застывшее, а голос – без эмоций. – Приятно познакомиться, Джису.
Джису бросает взгляд на ноги и издает нервный смешок, следом практически прыгая в кресло и успешно пряча свое необремененное штанами тело от Лисы.
– Бьюсь об заклад, – говорит она.
На одну долгую, ошеломленную секунду никто ничего не говорит.
– Эм... Тут никто не хочет кофе?
Лиса моргает, выдергивая себя из легкого ступора.
– Нет, – холодно отвечает она Джису. – Нет, но спасибо. Мне пора идти. Уже поздно.
Джису явно тянет спросить, что она тут делала в первую очередь, но к счастью она решает промолчать, лишь кивая.
Лиса продолжает.
– Я правда надеюсь, что этого не повторится, – говорит она, обращаясь к Дженни, и Дженни видит – практически чувствует – как она закрывается, вот так легко, и на долю секунды ей хочется затащить ее к себе в квартиру и показать каждое малейшее доказательство, что она и Джису действительно просто подруги, и между ними ничего не было и никогда не будет.
Но зеленые глаза – пустые и холодные, и она знает, что ничего хорошего из этого не выйдет. Не сейчас.
Она давит отчаянную мольбу, пытающуюся выбраться наружу из груди, и кивает.
– Как я и сказала. Не переживай. Не повторится.
– Доброй ночи, Дженни. Джису. – Один последний взгляд, и она уходит.
***
– Мне так жаль, – вновь говорит Джису, утром наливая Дженни очередную чашку кофе.
Она медленно жует, прежде чем проглотить еду и вздохнуть.
– Не стоит. Это не твоя вина.
– И все же. – Ее подруга, кажется, искренне расстроена тем, как ужасно сложилась прошлая ночь. – Мне стоило что-нибудь сказать. Или сделать.
– Это не твоя вина, – повторяет Дженни. – Она не верит мне. Что бы ты подумала, если бы обнаружила в квартире своего врущего бывшего полуголую девушку?
Джису стонет и роняет голову в руки.
– Надо было сидеть в твоей комнате, – бормочет она.
– И надуть мне в кровать? Не думаю. – Дженни старается говорить куда более радостно, чем она себя ощущает.
– Честно говоря, мне кажется, это было бы лучшим исходом, – бормочет ее подруга и поднимает голову, издавая очередной стон – в этот раз из-за похмелья. Она изучает Дженни взглядом, и Дженни делает вид, что не замечает, потому что чувствует перемену в атмосфере вокруг и не хочет обсуждать ту тему, которую Чу собирается поднять. Она решает, что если не будет смотреть на неё, то та ничего не скажет, и она сможет спокойно позавтракать и заползти в кровать.
Как и большинство ее планов, он проваливается.
– Она пришла из-за тебя. – Внимательный взгляд Джису на ней, когда она говорит.
Дженни вцепляется в свою стратегию, в ответ издавая лишь отстраненный стон. Джису пытается еще раз.
– Что означает, что она за тебя волновалась. – Когда Дженни продолжает молчать, она не отступает. – Что означает, что она о тебе заботится. Ты ведь это понимаешь?
Было бы слишком грубо игнорировать вопрос, поэтому у нее не остается вариантов, кроме как ответить.
– Я была пьяной и неуравновешенной. Кто угодно бы переживал.
Джису усмехается.
– Не до такой степени, чтобы ночью куда-то ехать.
– Это Лиса. Ей – ей в принципе многое не безразлично. – Когда Джису открывает рот, чтобы поспорить, Дженни ее опережает. – Дело не в том, есть ли у нее ко мне чувства, Чу. Я знаю, что есть.
Полученный в ответ вздох полон раздражения.
– Только не говори мне, что это не важно.
– Это не важно. Иногда этого недостаточно, понимаешь? – она устало выдыхает, когда видит выражение лица Джису. – Послушай, мы можем просто оставить эту тему? По крайней мере на этот раз. Обещаю тебе, я в порядке. Ну, вернее, благодаря твоей бутылке я чувствую себя, как полное дерьмо, но я буду в порядке, когда отосплюсь.
Если у Джису есть какие-либо возражения, она их не озвучивает.
***
Становится хуже, когда она отсыпается. Потому что с пропавшим похмельем ей больше нечем отвлечь себя от мыслей, воспоминаний и постоянных прокручиваний фраз и картин в голове.
Лиса волновалась за нее. Лиса приехала ее увидеть. Лиса думает, что она спит с кем-то еще.
Лиса, возможно, больше не захочет ее видеть, но она просто не может позволить ей думать, что она – не единственная. Что не очень-то логично, поскольку она скорее всего думала об этом еще с момента раскрытия правды, но– ей просто нужно дать ей знать, что она уже почти год не была ни с кем, кроме нее.
Она надеется, что Лиса не заблокировала ее номер во второй раз, когда посылает ей сообщение.
Дженни: Еще раз спасибо, что проверила, в порядке ли я. И клянусь, Джису – просто подруга. Я не знаю, как тебе это доказать, но это правда.
Ее большой палец застывает над экраном лишь на секунду, и затем она нажимает «отправить», ощущая, как быстрее начинает колотиться сердце, когда Лиса почти моментально читает сообщение. И начинает писать ответ, который приходит спустя целую минуту.
Лиса: Тебе не нужно мне ничего доказывать. Это не мое дело.
Дженни хочется кричать. Но оно твое. Это только твое дело.
Дженни: Я с декабря не была ни с кем, кроме тебя.
Она не может поверить, что отправила это. Она действительно это, черт возьми, отправила. Она напечатала это своими пальцами и она это отправила и о чем она, блять, думала?
Лиса: С декабря.
Они встретились в конце октября. Она вновь ударяется об реальность, и тошнота возвращается.
Она только что подтвердила, что изменяла ей.
Лиса: Как я и сказала, это больше не мое дело. Не уверена, что когда-либо было моим.
Она теряется от ее прямолинейности, какой бы горькой она ни была, но это ее шанс, и – и, честно говоря, ей больше нечего терять, и поэтому она его использует.
И из-за того, что ей больше нечего терять, она наконец решает пойти ва-банк. Насколько сильно все может испортиться? Лиса уже знает, что она – лгущая изменщица, и думает, что она продолжает спать с другими за ее спиной. И, насколько бы это ни было эгоистично, Дженни просто хочет ей все рассказать – и не важно, поверит ли она или нет. Это, по крайней мере, наконец открыто выйдет наружу.
Дженни: Это было и есть твое дело. Я никогда не спала с Джису и никогда не стану. Сомневаюсь, что в ближайшее время я буду спать с кем-то еще.
Лиса: Что ж, для таких вещей рекомендуется оставаться трезвой, так что, возможно, тебе действительно стоит повременить с сексом.
Она машинально хмурится, читая ее сообщение. Это... грубо. Совсем не похоже на Лису.
Лиса: я перешла границы. Прошу прощения. Это меня не заботит.
Возможно, она все еще не отошла от вчерашней выходки Дженни.
Дженни: это тебя заботит, если ты сама того хочешь.
Она поражается и слегка пугается от того, насколько прямолинейно она сейчас говорит с Лисой. Лиса не отвечает несколько долгих минут, и плечи Дженни понуро опускаются от мыслей, что она наконец заблокировала ее номер, но затем от нее приходит новое сообщение.
Лиса: Это не совсем то, что стоит обсуждать через сообщения, не думаешь?
Ее сердцебиение подскакивает до горла. Это намек?
Дженни: Моей храбрости хватило только на это.
Дженни: И еще я думала, что ты не хочешь меня видеть, но я согласна. Это стоит обсуждать не здесь.
Дженни: Но это стоит обсудить. По крайней мере мне. А тебе?
Она сошла с ума. Определенно. Или прошлой ночью обо что-то споткнулась и ударилась головой.
Лиса: Я не знаю.
Дженни: Если узнаешь, или когда узнаешь, или когда захочешь узнать, я буду здесь.
Лиса читает сообщение. И не отвечает.