2 часть
и грубо выразив все свое недовольство.
– Меня зовут Ламия. У тебя проблемы с памятью? Могу порекомендовать таблетки от маразма, хотя в твоем случае они вряд ли помогут.
Кристина вылупила глаза и засмеялась, словно я сказала что-то до невозможности смешное. Она подошла ближе и села за соседнюю парту, скрестив ноги. Пара прядей ее черных волос сегодня были окрашены в фиолетовый, на лице – вызывающий макияж. На ней была тонкая кофточка в полоску, открывающая часть живота, короткая юбка и колготки в сеточку. Удивительно, что ее в таком виде пускают в школу.
– Хочешь за себя постоять? – спросила она, стараясь придать своему тону издевательские нотки. – Ничего не выйдет. Лучше тебе со мной не тягаться.
– А мне нравится, – вдруг сказал Элиас.
Он по-прежнему сидел на задней парте, пялясь в книгу, но сейчас вдруг ее отложил и скрестил руки на груди. Все удивленно обернулись к нему.
– Что? – засмеялся Руф. – Что именно понравилось нашему многоуважаемому Элиасу, хотелось бы услышать?
– Эта девчонка умеет разговаривать с такими, как Крис.
Он так пристально уставился на меня, будто я действительно неожиданно стала объектом его сильнейшего интереса. А зрачки у него почти сливались с радужками: такие они были черные. Бездонный и бездушный взгляд.
Я отвернулась.
– Что такого я делаю? – невинно похлопала глазами Кристина, словно и впрямь ни в чем не была виновата. – Просто знакомлюсь с новенькой. Это преступление?
– Элиас, наверное, опять решил сыграть в справедливого рыцаря и гнать о своем никому не сдавшемся уважении, – съязвил Руф.
– А почему Крис должна проявлять уважение к террористке? – встрял Честер.
Он повернулся ко мне и с удовольствием наблюдал за реакцией. Его губы слегка дрогнули в ухмылке, а глаза так и сияли – Ничего оригинальнее не придумал? – произнесла я громко, и все, замолчав, уставились на меня. Я же встала со стула и оперлась на стол, нацепив выживающее выражение. – Было бы интересно послушать о себе что-то новенькое. Есть варианты?
Они молча смотрели на меня с любопытством – кажется, я застала их врасплох своим поведением.
– Вы хоть имеете представление о том, что означает слово «террорист»? Или вы из тех, кто не вылезает из новостей, выдаваемых желтой прессой? Хотя зачем я спрашиваю, все и так понятно.
– Что ты сказала? – опешила Кристина.
Я закатила глаза.
– Ты еще глупее, чем я думала.
Честер взглянул на меня таким взглядом, будто я должна была испугаться.
– Эй, следи за языком, – прошипел он угрожающе. – Ты понятия не имеешь, что я с тобой сделаю, если будешь оскорблять мою девушку.
– А твои оскорбления в мой адрес повлекут за собой взрыв по твоему домашнему адресу. – Я подняла руки, изображая облако дыма, и протянула: – Бу-у-ум! Вот теперь гадай, серьезно я или просто шучу.
Я села обратно за свою парту, невыносимо радуясь тому, что ответила этим тупоголовым мажорам, как полагалось, спустив на землю с их тронов.
Кристина молчала. Я даже решила, что выиграла в этой дурацкой битве, но об обратном говорил голос Честера, который вскочил со своего места:
– Ох, так и не терпится наказать тебя за угрозы, киса... Придумаем что-нибудь поизящнее.
Я повернулась к нему и столкнулась с ухмылкой до самых ушей, будто он строил из себя какого-нибудь злодея из фильмов.
Мне нужно окончить эту школу и поступить в колледж, чтобы обучиться какой-нибудь профессии и начать зарабатывать деньги, обеспечивать себя самостоятельно. Мне некогда выслушивать оскорбления в свой адрес, каждый день терпеть этих тупоголовых, и поэтому просто необходимо поставить их на место. Как правило, такие задиры питаются чужими страданиями и чувствуют себя сильными только при условии, что их жертва молчит в тряпочку. А я не такая и не буду такой, какой бы платок на голове ни носила.
– Кисой называть будешь свою подружку, – сказала я, не сводя взгляда с его расширившихся глаз. – Найдите другое развлечение, вместо того чтобы строить из себя непонятно кого.
Они не успели ответить: в класс почти разом ворвалась толпа подростков, громко о чем-то болтая. Впрочем, до урока оставалось минут пять, и я уставилась в одну точку, ожидая учителя и вместе с тем размышляя о том, как же мне влетит, если мама узнает о дерзости в адрес одноклассников.
* * *
Наступило время намаза.
На этот раз я чувствовала себя гораздо смелее и потому не стала пропускать обязательную молитву, как вчера.
Я вышла во двор, огляделась, убедилась в том, что