Шестая передача/The six transmission[l.h.]

Зажглись стартовые огни. Так как вчера в квалификации у Хэмилтона был лучший круг, то и стартовал он сегодня первый. Я ликовала, а Моника, которая балдела от Себастьяна Феттеля (гонщик Феррари) была чернее тучи. Хотя куда уж чернее. Из всего, что она одела, только золотой браслет отличался от общей массы чёрного.

     Помню, как-то смотрела Формулу, и камеры показали небольшую надпись на боку машины Феттеля: «В память Жюлю». Тогда я заинтересовалась, кто такой Жюль. А когда узнала…
Это разбившийся гонщик. Жюль Бьянки, француз.

  Многие люди верят в бога. Мало того, что я никогда в него не верила, то после этого стала откровенно презирать все байки о нём (свою точку зрения я выразила в первой книге «50 ступеней к счастью»). А вот теперь вопрос: куда, чёрт возьми, смотрел ваш бог, а?! Куда он смотрел, когда красивый молодой парень разбился?! Куда он смотрит, когда умирают младенцы, мучаются в ужасных болях старухи? А он никуда не смотрит, потому что его нет! Просто НЕТ! И я считаю, что такие люди, как врачи, учёные, гонщики…они не должны верить в подобную ерунду!

Но не буду об этом. Во-первых, потому что до посинения буду доказывать свою точку зрения, а во-вторых, каждый человек в праве решать сам, во что ему верить, а во что — нет. Так что я предпочитаю выдохнуть, спустить обороты и вернуться к гонке.

   Соревнование выдалось интересное, и я была в прекрасном расположении духа. Сами понимаете почему. Льюис приехал первым. Моя бабушка всегда спрашивает: «ну за чем ты это смотришь? Сама же прекрасно знаешь, что Льюис выиграет. Ему там никто и в подмётки не годится». В принципе, я с этим согласна, разве что Росберг может подбить машину Хэмилтона. Но в этот раз Нико решил поберечь собственные крылья, да вот ничего у него не вышло. Льюис ему не по зубам.

  И вообще, у Росберга какая-то чёрная полоса в последнее время. То седьмой, то пятый. Нико как раз нравится Линде. И ей за него обидно. Хах, я думаю, если бы она выиграла предстоящее соревнование, то за эти две недели сводила бы Нико к сотне психологов и замучила душевными разговорами, хотя, думаю, дело не совсем в этом. Просто что-то не клеится.

После окончания Формулы громко объявили условия предстоящего соревнования. Почему-то появилась дрожь в коленях. Что-то рановато я начала волноваться. Надо успокоиться.

   Мистер Эванс уже давно нас записал, поэтому стоять в километровой очереди нам не пришлось. Спасибо заботливому тренеру. Пока данные будут обрабатываться, наша компашка отправилась в гостиницу (она находилась близко, и была набита сверху донизу).

   В номере мы расположились по четыре человека. Девочки с девочками, парни с парнями, а оставшиеся Мэри и Брент поселились к тренеру. Думаю, наша группа — единственная, где девочек столько же, сколько парней. И я горжусь её уникальностью. Пускай некоторые персоны, типа Стива, полные придурки, но всё же ездят они зачётно.

   Кроме нас в девчачий номер поселили Амелию, Бьянку и Энни. Каждой из этих девочек палец в рот не клади. Я думаю, любая девушка, занимающаяся картингом, оторва. Ближе всех среди этой троицы мне была Бьянка, так как так же яро отрицала бога и разбиралась в названиях и годах выпусков Audi получше меня.

   — Ну что, девчули, развлечёмся по полной? — Мика протянула вперёд руку.

   — Ещё бы мы упустили такой шанс. — хмыкнула Бьянка и положила ладонь поверх руки Моники.

   — Давайте надерём им задницы! — с жаром воскликнула Амелия и хлопнула по ладони Бьянки.

   — Да так ровно приедем, что все пятеро заполучим наших кумиров! — Энни мечтательно закатила глаза, вспоминая новоиспечённого гонщика Макса Ферстаппена.

    — Утрём всем нос! — я шмякнула руку на ладонь Энни и с воинственными кличами «по газам!» и «тормоза придумали трусы!» мы одновременно вскинули руки к потолку, а потом залились хохотом.

   В комнату заглянул мистер Эванс.

   — Настраиваетесь? Это хорошо. Пойдёмте, скоро огласят участников.

   Мы поплелись за тренером, слившись с составом ребят. Перед помостом для ведущего уже собралась громадная толпа и жаждала результатов. Мы от неё мало чем отличались, поэтому смело стали протискиваться поближе к помосту. Ведущим был мужчина лет 40, у которого на лбу выступили капли пота.

Все смиренно стали ждать начала события. На специальной трибуне, откуда открывался вид на всю трассу, сидели гонщики и ожидали своей участи. В толпе царило яростное оживление и многие смотрели только на двадцать два пилота, восседавших на самом верху.

Наконец диктор начал соревнование. После приветствия и прочей болтовни он, наконец, стал по очереди брать конверты, доставать листок и читать имя участника.

   Сердце сильно чертыхалось в груди, стуча через раз, дыхание прерывалось. Первым участником оказался парень лет двадцати. И пошло, поехало… после каждого названного имени в толпе кто-то радостно выдыхал и шёл за направляющим переодеваться в защитный костюм и готовиться к гонке. Десятый участник… и ни одного человека из нашей компании. Пятнадцатый… осталось десять. И тут шестнадцатой оказывается Бьянка. Я безумно рада, что хоть кто-то из наших горемык попадёт в камеру, но и за себя обидно. В глазах девушки можно прямо увидеть две недели, проведённые с Кими Райкконеном — вторым пилотом Феррари.

  Девятнадцатый… двадцать первый, двадцать второй… я зажмуриваю глаза и вдруг слышу своё имя. Мика радостно хватает меня за руку. В её глазах нет ни капли зависти, и я бросаюсь ей на шею. Целых два человека из нашей компании. И мы с Бьянкой — единственные представители женского пола.