Глава 22. - Счастливая жизнь.
— Когда разберетесь, в чем дело, можете снова отправить мне на почту, — Чан закрыл вкладку, посмотрев на парня, который кивнул и скрылся за дверьми кабинета. Телефон, лежащий рядом, оповестил о входящем звонке, и, увидев имя на экране, мужчина поспешил ответить на звонок. — Да, доктор Чхве?
— Господин Бан, у Феликса поднялась температура под сорок, необходимо, чтобы вы приехали.
— Конечно, я скоро буду.
Не дослушав, мужчина уже выходил из своего кабинета. Он проходил мимо офиса, и его взгляд зацепился за троих друзей, которые о чем-то разговаривали. В последнее время Бан освободил их от работы, а в офис они приходили по привычке. Так было даже лучше — Крису становилось спокойнее.
Чан быстрым шагом направился к ним, распахнув дверь. Трое друзей сразу подняли на него взгляды.
— Собирайтесь, едем в больницу. У Феликса поднялась температура под сорок, операция отменяется.
Ребята не медля ни секунды сразу подскочили с местов, а после все вместе направились в больницу.
— Это психосоматика, я уверен, он настолько боится операции, что его организм повышает температуру при одном только упоминании.
Ребята смотрели на закрытое стекло жалюзями. Чан посмотрел на врача.
— Так, и что делать?
— Я буду думать.
— Как думать? — Хёнджин, казалось, был не в восторге от слов мужчины. — Вы же говорили, что без операции он умрет!
— А если сейчас делать операцию — он тоже умрет. Прямо на столе. Не думаю, что мы все хотим такого исхода.
В коридоре воцарилась тишина.
— С ним будет работать психолог.
— Но работа с психологом очень длинный процесс, — возразил Минхо.
— Боюсь, другого варианта у нас нет. Простите, но меня ждут другие пациенты.
Он ушел, оставив парней наедине со своими мыслями. Все не знали, о чем говорить и что вообще делать. Операция, что должна была быть сегодня, перенеслась на неопределенный срок. И теперь неизвестно, как организм парня будет изменяться дальше.
Хван, сжав руки в кулаки, резко ударил по стульям, что остальные крупно вздрогнули.
— Чёрт! — Он развернулся, направившись к выходу.
— Я пригляжу за ним, — остановил Чана Минхо, получив в ответ положительный кивок, и побежал за брюнетом.
— Чан.. — Чонин аккуратно схватился за край рубашки Чана. — с Феликсом всё же будет хорошо?
Мужчина тяжело улыбнулся, взглянув вслед убежавшим парням.
— Я надеюсь.
***
Минхо выбежал из больницы, оборачиваясь в поисках Хвана. Он заметил его на лавочке неподалеку. Тот нервно проводил руками по своим волосам, дергая ногой. Ли направился к другу, заняв место рядом.
Брюнет тяжело выдохнул, устремив взгляд куда-то вперед.
— Он рассказал мне о том, как его папа в детстве рассказывал ему сказку, — прохрипел он. — А потом сказал, что эта сказка стала его кошмаром, произошедшем наяву. Назвал меня его принцем, который не дает ему опустить руки. Минхо, я видел, как ему больно, но ничего не мог сделать. А сейчас он лежит, закрытый в палате, боится операции и меня нет с ним рядом.
— А у тебя есть варианты, как ему побороть страх? — Ли взглянул на Хёнджина.
— Нет.
— А у меня есть.
Теперь уже Хван посмотрел на друга.
— Ему нужно дать веру в себя. Еще при знакомстве я заметил, что он ответственный. Ему нужно говорить не о том, что происходит сейчас, а о том, что будет ждать его в будущем.
Хёнджин задумался, крепко сцепив свои руки в замок.
— А послушает он только тебя.
Возможно, в чем-то Минхо был прав.
***
— Пустите меня в палату к Феликсу.
Хёнджин стоял в кабинете врача, решив, что ему обязательно нужно увидеть Феликса.
— Зачем? — Мужчина оторвался от бумаг, взглянув на парня.
— Хочу настроить его на операцию. Понимаете, ему нужно говорить не про операцию, а про выздоровление, о том, что будет ждать потом. Феликс, он же ответственный. Если он будет знать, что без него мир рухнет, то он встанет. Он выздоровеет, правда.
Врач усмехнулся.
— А без него мир рухнет?
Хёнджин замолчал, уверенно глядя в его глаза.
— Мой — да.
Врач заметил, сколько уверенности было в его глазах. Увидел, что этот парень не просто так волнуется о Феликсе. Возможно, что-то в глаза Хвана убедило мужчину.
— Хорошо.
— Пустите?
— Нет, — врач помотал головой. — Но разрешу с ней поговорить, через стекло.
Радости в глазах Хёнджина не было предела. Мужчина впервые увидел, как загорелись его глаза.
***
— Что ты придумал? — Чонин удивленно посмотрел на Хвана, пока все трое поднимались в нужную палату.
— Будем настраивать Феликса.
— О чем он? — Младший взглянул на Минхо, который усмехнулся на слова брюнета.
— Увидишь.
Когда они подошли к палате, стекло все так же было закрыто занавесом. За ней были слышны голоса, поэтому Хёнджин принялся доставать таблички, которые все это время нес. Первую он взял в свои руки, а другие отдал Минхо.
Занавес открылся, предоставляя обзор Феликсу на ребят. Увидев их, он замер, не в силах отвести взгляд. Перед ним за стеклом стоял Хёнджин, а в его руках была табличка с фотографиями и какими-то надписями. Феликс снова взглянул на брюнета, а после опустил взгляд на таблички.
"Сейчас тебе плохо и страшно"
Хёнджин передал табличку Чонину и взял новую, которую держал Минхо.
"Но после операции все изменится"
Феликс улыбнулся сквозь слезы.
"Тебя ждет море"
"И ребята"
"В офисе твоего возвращения ждут очень много сотрудников, особенно Сынмин"
"Чан не знает, кому заказывать куриные ножки, их любишь только ты"
Блондин снова улыбнулся, но уже прикусив губу. Они оказались солеными.
"Ты будешь жить долго-долго"
"Возможно, ты станешь самым знаменитым человеком, и многие будут узнавать тебя, лишь взглянув"
Парень посмеялся.
"Ты женишься"
Оба улыбнулись, взглянув друг другу в глаза.
"Ты снова будешь улыбаться и дарить всем улыбку, как делал это всегда"
Пока Феликс смеялся с того, как Хёнджин о чем-то спорил с ребятами, которые сами хотели показать таблички, врач отошел от палаты, набирая чужой номер.
— Господин Бан, ничего не планируйте сегодня ничего на вечер, кажется, у нас будет операция.
"Феликс, мы все тебя очень сильно любим и страшно хотим обнять!"
И Феликс действительно это знал. Он наблюдал за Минхо и Чонином, которые начали шуточно догонять друг друга, а после взглянул на Хёнджина. Тот подошел к стеклу, прислонился к нему лбом и рукой, смешно делая губы уточкой. Ли отправил ему воздушный поцелуй, не ощущая, как по щекам текли слезы.
Теплый взгляд через стекло дарил надежду на то, что все будет хорошо.
***
В операционной скопилось много врачей. Двое парней лежали на отдаленных кушетках, пока врачи пытались сосредоточиться на своем деле. Феликс дышал в кислородную маску, слушая голос медсестры, что стояла рядом с ним. Голос был отдаленным, блондин почти ничего не слышал, но все же был в сознании.
— Как тебя зовут?
— Феликс..
— Давай посчитаем до десяти, Феликс. Начинай.
— Один..
Веки стали закрываться, а сознание понемногу уходить.
— Два..
Перед глазами парня пролетело все его детство: образ родителей; его ссоры с сестрами, как они играли и веселились вместе; новые знакомства взрослым; первая любовь.
— Три...
Парень уснул. Врач подошел к парню, взглянув на медсестру.
— Пульс?
— В норме.
— Давление?
— В норме.
— Можем начинать?
— Можем.
За дверьми операционной были все. Каждый думал о том, чтобы с парнями все было хорошо. До сих пор не верилось, что столько времени, проведенного в страхе, может закончиться сегодня. В коридоре противно пахло медицинскими препаратами и таблетками. Голова начинала ходить кругом из-за этого запаха.
Прошло около двух часов, но двери все так же оставались неподвижными.
— Сколько уже можно? — Чонин сжимал и разжимал руки. — Уже два часа прошло.
— Это операция, Чонин, — устало проговорил Минхо. Его веки закрывались из-за сна.
— Подождем еще немного, — попытался подбодрить всех Чан. Сынмин ему улыбнулся.
Не прошло и минуты, как дверь отворилась. Все подскочили к врачу, который снял маску.
— Как все прошло? — Спросил Чонин.
— Он будет жить? — Голос Чана дрогнул.
— Так, давайте разберемся, — врач остановил поток вопросов, на которые собирался ответить. — То, что мы сейчас сделали, это только начало. На вопрос, примет ли организм Феликса чужие клетки, пока ответить невозможно, надо ждать.
— Долго? — Чан с надеждой взглянул на мужчину.
— Месяц, два — я не знаю. Этого никто не знает.
— Тогда вы нам предлагаете просто ждать и ничего не делать? — Сынмин вопросительно вскинул бровь.
— Не просто ждать. Ждать и надеяться. Первый этап закончился успешно.
— Спасибо вам, доктор, — поблагодарил его Чан, на что мужчина поднял руку, улыбнувшись.
— Пока не за что.
Все ребята облегченно выдохнули, улыбнувшись своим мыслям. Неужели теперь и правда все будет хорошо?
***
— Ну что, пересаживайся, здоровяк, — в палату заходит Крис с инвалидной коляской. На койке, свесив ноги, сидел парень и улыбался. — Отвезу тебя в новую палату.
— Не хочу на ней, хочу пешочком, — блондин взглянул на мужчину, который усмехнулся.
— Врач сказал — отвести. Я, конечно, понимаю, что у тебя на всё своё личное мнение, но давай прислушаемся к его советам, хорошо?
— Ладно-ладно, ты был прав, извини, — парень потянулся к руке старшего, и тот аккуратно обхватил его ладонь. — Ты сам хотел отправить меня на лечение на край света, а я, между прочим, уже пошел на поправку.
— Ага, поэтому ты решил подговорить врача.
— Ну, Чан.
— Я на тебя не обижаюсь, но если вдруг ты будешь против чего-либо, ты скажешь мне об этом прямо, идет?
— Хорошо, — Феликс улыбнулся и пересел в коляску. — А плата хорошая?
— Тебе понравится.
— Кроме стерильной — любая понравится, — и оба посмеялись.
***
Хёнджин заворачивает на парковку. Рядом на сиденье лежит букет пышных цветов. Брюнет паркуется, быстро забирает цветы и выходит из машины, взлетая по главной лестнице. Он идет к нужной палате, чтобы снова увидеть любимые глаза. Пусть он и не может пока что услышать забытый голос, зато сможет смотреть на лицо. За этот месяц с лишним Хёнджин почти и забыл голос младшего. Ему хотелось хоть мельком услышать, как тот зовет его по имени или же просто что-то говорит. Но все, что они могли делать, это писать свои чувства на доске.
Парень подходит к плате и видит, что внутри уборщица моет полы. Кроме нее в палате никого нет. Что происходит?
Хёнджин пытается что-то высмотреть в палате через стекло, не понимая, почему внутри никого нет.
— Ты, случайно, не меня ищешь? — Слышится сзади давно забытый голос.
Хван оборачивается. Перед ним стоит парень в больничной одежде, держит руки за спиной и улыбается. Его солнечная улыбка красуется на милом веснушчатом лице, где нет ни единого синяка под глазом.
— Ликси? — Хёнджин смотрит на парня, который улыбается все больше и больше. А после подлетает к блондину, крепко сжимая в объятиях. — Лучик..
Теплые руки обвивают его шею. Феликс смеется, чувствуя, как вокруг его талии крепко сжимаются чужие руки. Когда Хван отстраняется, протягивает парню тот самый букет, что хотел подарить с самого утра.
— Цветы, — блондин вдыхает сладких запах. — Вы мне столько раз их приносили, а я не мог их понюхать, — восторженно говорит Феликс, нюхая букет.
— Как я скучал по этому голосу, — шепчет Хёнджин, с любовью наблюдая за блондином. Ли поворачивает голову в его сторону, сталкиваясь с внимательным изучающим взглядом. Он чувствует его дыхание, которое бьет прямо в его щеку, и сердце уходит куда-то в пятки. Такие долгожданные чувства переливаются через край, что Хван не выдерживает первым и тянется к чужим губам, притягивая к себе.
Они забываются в поцелуе на несколько минут, пока сам Феликс не отстраняется. Он смущенно улыбается, поглаживая Хванову щеку пальцем. Брюнет не отрывал своего взгляда от чужого лица. Те самые веснушки, те самые глаза — всё это он наконец-то может увидеть вблизи.
— А я как скучал по тому, чтобы с кем-нибудь поговорить.. Ты не представляешь, как я хотел услышать хоть чей-нибудь голос. Я думал, что уже забуду как звучит твой..
— Ты такой красивый, знаешь? — Хёнджин будто был заворожен его глазами. — Твои веснушки стали ярче. И глаза сияют.
— Прекрати.
— Я скучал по тебе, Ликси..
Феликс замер, уставившись в чужие глаза. Они казались уже другими. Словно Хван заново.. влюбился?
— И я тоже, Джинни..
Снова объятия, но уже сильнее и крепче. Феликс вжался в чужую шею, сдерживая порыв слез. Он не мог поверить, что это действительно произошло. Он вылечился, он здоров, и сейчас его обнимает тот человек, по которому скучал весь месяц, и который стал для него всем.
Хёнджин снова коснулся мягких губ своими. Целовал так, будто терзал. Словно он изголодался по касаниям, губам, лицу и касаниям.
— Я люблю тебя.
Феликс улыбался, пока на глазах стали появляться слезы. Он прижался своим лбом к чужому так, что кончики их носов соприкасались.
— Я тоже люблю тебя..
Их история только начинается, ведь они сделали это вместе. Сколько бы путей им еще не предстояло пройти, — они не сравнятся с тем, что они уже прошли. Их жизнь будет счастливой, у них будет большое окружение хороших людей и близких друзей. Они сыграют свадьбу, не пышную, но и не скромную. Они купят свой дом, обставят его так, как захочется им, и заведут собаку. Они каждый день будут радовать друг друга какими-либо мелочами и наслаждаться временем, что предоставляет им судьба.
Но это уже будет другая история.