Глава 20. - Страх.
Минхо и Чонин сидят за столом, в ожидании друга. Старший задумчиво скручивал в руке салфетку. Младший нервно ковырял кожицу на пальце. Они пришли раньше назначенного времени, хотя до встречи еще полчаса. Волнение за друзей заставило парней самих перенервничать, поэтому инициатором встречи стал Минхо, чтобы отдохнуть с друзьями.
— Как у тебя дела с Сынмином? — Решает спросить Ли, потому что тишина уже казалась невыносимой.
Чонин, из-за громкого вопроса после долгой тишины, резко повернул голову в сторону друга. Его губы вытянулись в букве "О", когда он задумался, а после кивнул несколько раз головой.
— Хорошо, — Ян вернул свой взгляд на пустую тарелку. — Общаемся больше по переписке, его завалили на работе, ведь без Феликса ему приходится выполнять работу за двоих.
— Ему это не нравится?
— Ему тяжело. Они с Феликсом только подружились, а Сынмин чуть не потерял друга, и кроме этого ему добавили работы.
— Не знал, что они так сильно сблизились.
— Феликс вообще похож на того, кто может найти любой подход к человеку.
Минхо усмехается.
— Согласен.
Дверь в кафе открывается, и в помещение заходит Хёнджин. Друзья сразу обращают на него внимание. Выглядит парень слегка подавлено и устало: глаза сонные, одежда мешковатая, походка медленная, а волосы небрежно разбросаны по макушке.
— Привет, — Хван садится на свободное место.
— Привет, — говорят хором парни, не отрывая взгляда от друга.
— Выглядишь как-то уставши, — замечает Минхо. — Всё в порядке?
— Пойдет.
Как бы Хёнджину не было тяжело, рассказывать о своем состоянии он не привык. Но не Феликсу. Он был его слушателем, брюнет рассказывал абсолютно всё своему парню, но теперь, кажется, в ближайшее время не будет слушать никто. Эмоциональное состояние Хвана находится на самом низком уровне, и друзья боятся, что парень не выдержит и выпьет весь алкоголь, что только есть. Не то чтобы Хван постоянно запивал алкоголем боль, просто такое случается только в крайнем случае.
— Как у вас дела?
— У меня всё отлично, — Минхо внимательно наблюдает за Хваном.
— Всё хорошо. Как Феликс?
Хёнджин заметно напрягся, и Чонин на секунду пожалел о том, что спросил. Но брюнет набирается сил и спустя пару секунд молчания ответил:
— Ему тяжело. Я пытаюсь как-то поддержать его, отвлечь, но, сами подумайте, кто после смерти семьи будет чувствовать себя хорошо?
Друзья помнят, как сильно испугались, когда у Феликса случился сердечный приступ. Они еще тогда испугались за состояние Хёнджина, ведь не раз замечали какие сильные чувства испытывал их друг к блондину. Долгие звонки, не только Хвану, но и Феликсу сопровождали почти каждый день. Друзья старались поддерживать обоих.
— А ты почти не выходишь из больницы, — говорит Ли после долгой паузы. — На работе стал чаще брать выходные, возвращаешься домой поздно.
— Минхо..
— Вам обоим нужно отдохнуть, Хёнджин. Вы будете рядом, но только в крайних случаях. Ты ведь сам сказал, что после смерти семьи человек не будет чувствовать себя хорошо. Феликс именно этот человек.
— Я не могу оставить его одного.
— Ты и не оставляешь его одного. Просто даешь ему время прийти в себя.
Минхо старается привести друга в чувства, ведь если оба сейчас не поймут главного, то дело дойдет до расставания, которого не хотят никто.
— А ты должен заботиться не только о нем, но и о себе.
Хван и сам прекрасно понимает, что он слишком опекает младшего, но он просто волнуется. Он знает, какие случаи бывают в таких, в которой оказался Феликс, и очень боится, что у парня опустятся руки, когда Хёнджина не будет рядом с ним. Но в то же время понимает, что Ли не слабый и не дурак. Поэтому брюнет просто запутался в своих мыслях в попытке найти правильное решение.
— Все будет хорошо, Хёнджин, — Чонин погладил его плечо. — Вам просто нужно время.
Хван лишь кивнул устало, но слова Минхо оставил в своей голове, чтобы в крайний случай воспользоваться ими и не сделать шаг в пропасть. Ведь эта пропасть кажется огромной и глубокой, что даже вдвоем выбраться из нее не получится.
***
Феликс просыпается от того, что не чувствует теплого тела рядом с собой. В палате с раннего утра кажется слишком холодно, из-за чего парень натягивает плед на плечи сильнее. Дверь в палату открывается, что заставляет блондина открыть глаза. Мужчина в белом халате приветливо улыбается.
— Здравствуй, Феликс. Как себя чувствуешь? — Врач становится напротив парня, записывая показатели приборов в бланк.
— Здравствуйте, — парень переворачивается на спину. — Все еще не лучше.
— Оно и видно.
Взгляд мужчины прикован к лицу больного. Ли становится не по себе от такого внимания к себе.
— Есть какие-либо новости? — Феликс видит, как плечи врача из-за его вопроса напрягаются, и понимает, что начинаются проблемы.
Ему практически никто и ничего не говорит: ни о донорстве, ни о его анализах. Иногда кажется, будто все ополчились против него самого. Все молчат, но ничего не говорят.
— К сожалению, нет, — эти слова врезаются в сердце Феликса. — Мы пытаемся найти донора, но, в это время нам придется перевести тебя в стерильную палату.
— Стерильная? Это как?
— Это значит изоляция, Феликс. Доступ к ней будет не у всех. Ты сможешь общаться с друзьями только через стекло. Мы делаем это для того, чтобы твой организм не сопротивлялся чужеродному костному мозгу, когда мы найдем донора.
Феликс с трудом пытается собрать в себя слова врача, чтобы понять их суть. Стерильная палата станет для него клеткой. Он будет общаться через стекло, как буто в какой-то тюремной камере. В горле появляется ком, глаза становятся влажными, но парень быстро смаргивает влагу.
— Когда.. меня переведут туда? — Его голос хриплый.
— Завтра. Скажи друзьям, чтобы пришли до пяти часов вечера. В пять тебе перевезут в палату.
— Хорошо.
Мужчина последний раз смотрит на парня и направляется к двери.
— И еще, — он останавливается, оборачиваясь на койку. — Твои родители гордились бы тобой. Не каждый смог бы выдержать столько боли. А твои друзья очень хорошие. Особенно тот брюнет.
Феликс смотрит на мужчину, слушает его слова и хочет разрыдаться. Боль в сердце становится еще больше и режет его на куски. Тяжелый камень в душе не дает дышать, потому что парень понимает, одна упущенная минута, — и это конец.
— Я сделаю все возможное, чтобы ты поправился.
Парень улыбается сквозь боль.
— Спасибо.
И как только дверь за мужчиной закрывается, Феликс дает волю эмоциям. Он плачет беззвучно, слезы по щекам текут потоком. Ему хочется кричать, но голос хриплый и тихий. В руках сжимает кусок одеяла с такой силой, казалось, если раскрыть руку, оно рассыплется.
В голове эхом проносятся слова врача, они отпечатываются больным пятном. Парень не выдерживает и кричит на всю палату. Кричит, ломая горло, задыхается в слезах и чуть ли не падает на кровать, даже не слыша звук резко открывшейся двери. Пелена слез затмила его глаза, и Феликс мог лишь кричать.
— Феликс!
Его трясут, пытаются привести в сознание, но парень никого не слышит.
— Слушай меня, Феликс! Посмотри на меня!
Ли пытается открыть глаза, крик прекратился, но боль в горле все еще осталась. Парень смотрит заплывшим взглядом на лицо мужчины, чувствует его руки и резкую слабость. Ему вкололи успокоительное.
Блондин чувствует, что сон постепенно накрывает его разум. Последнее, что он видит перед тем, как уснуть, это лица своих родителей и сестер, которые улыбаются ему, как делали это раньше. Последняя слеза стекает по веснушчатым щекам, а веки его закрываются.
Он просыпается ближе к вечеру, когда чувствует теплую руку, что сжала его ладонь. Открывает глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на потолке. Когда парень более менее пришел в себя, поворачивает голову на человека, что сидел рядом.
— Хёнджин..
Брюнет, услышав, что Феликс очнулся, заметно выдохнул и улыбнулся.
— Я здесь, родной.
Ли сжимает руку Хвана сильнее и пытается подняться, но старший укладывает его обратно на постель.
— Тебе не стоит сейчас вставать, лежи.
— Я так устал, Джинни.. Сколько мне еще нужно мучиться?
Хёнджин смотрит на Феликса, видит боль в его глазах и сам хочет плакать. Потому что знает, как больно его парню, но помочь ничем не может.
— Потерпи еще немного, — он целует маленькую руку, поглаживает тыльную сторону и шмыгает носом. — Ты будешь здоров еще долго-долго. Только нужно чуть больше сил, слышишь?
— Я пытался быть сильным. Я долгое время держал себя в руках, а теперь..
Хван, видя, как парню тяжело, касается свободной рукой чужих волос, запускает в них волосы, перебирает. Успокаивает не только парня, но и себя. Видит, как по чужим щекам стекают слезы, и пытается их стереть, но огромный поток хлынул снова.
— Ну же, не плачь, — шепчет в слезах Хёнджин. — Мне больно, когда вижу твои слезы.
— Пообещай, что не бросишь меня, — блондин как потерянный котенок, смотрит большими глазами на Хёнджина. — Что все время, пока я буду здесь, ты не оставишь меня.
Брюнет смотрит в ответ, кивает, вытирая влагу с чужих щек.
— Обещаю.
— Обними меня.
Парень тянется к младшему, обнимая. Феликс хватается за Хвана как за спасательный круг, сжимает в руках его футболку и утыкается в чужую шею. От присутствия старшего становится легче, и Ли может дышать полной грудью.
Хёнджин понимает, что кто бы что не говорил, слушать он будет только свое сердце.
***
Феликса переводят в стерильную палату сразу на следующий день. Он старался сдерживать слезы, но единственный взгляд, — и Феликс уже не сдерживается. Он крепко сжимал в объятиях Хвана, пока тот целовал его в макушку и шептал, что всегда будет ждать того дня, когда он снова его обнимет.
— Все будет хорошо, слышишь? — Шептал ему на ухо Хёнджин. — Я всегда буду приходить к тебе. Хочешь, как только тебя выпишут из палаты, я принесу тебе огромный букет цветов?
Феликс смеялся, сильнее сжимая его одежду в кулаки.
— Хочу.
Хёнджин заплаканными глазами смеялся, обнимал чужое лицо своими руками. Он не мог поверить, что целый месяц не сможет слышать его голос, касаться и просто держать за руку возлюбленного. А боль в глазах Феликса делала еще больнее.
Его завели в палату врачи в костюмах. Он плакал, стоя возле стеклянного окна, наблюдая, как другие пытались сдерживать слезы. Хёнджин пытался что-то сказать, но Феликс мог лишь читать по губам. Друзья действиями пытались что-то ему показать, на что тот смеялся и качал головой.
Он будет целый месяц по ним скучать.
Каждый день к нему приходили друзья, общались с ним, передавая слова на маркерной доске, которая была и в палате, и у посещаемых. Каждый день Феликс чувствовал одиночество. Он не мог даже поговорить с кем-то, лишь молча "переписывался" с друзьями через доску.
Минхо с Чонином постоянно говорили ему о том, чтобы тот больше кушал. Сынмин говорил о том, что на работе все по нему скучают, особенно он. Кристофер навещал его почти каждый день, о чем-то разговаривал с врачом и просто улыбался Феликсу, который стал чаще спать. Хёнджин приходил чаще остальных, ночевал перед палатой и надеялся, чтобы это сон скорее закончился.
Неделя длилась очень долго.
Почти никаких результатов, все снова молчат, а Феликсу все еще не лучше, но и не хуже. Словно весь его организм замер. А вид его лица совсем не радовал: осунувшиеся скулы, впалые щеки и синяки под глазами. По внешнему виду казалось, что ему становится все хуже, но по состоянию парень ничего не ощущал.
Ребята приходили все реже, кого-то завалили на работе, а кто-то заболевал простудой. Они созванивались с теми, кто смог приходить к парню, разговаривали и просили дождаться их снова.
Вторая неделя далась тяжело.
Ночные кошмары не давали спокойно спать, частые бессонницы и головные боли. А еще Феликс стал забывать голоса друзей. Ему становилось страшно. Он боялся проснуться и забыть, как звучит родной голос. Боялся забыть, как выглядит чужое лицо. Боялся, что все это не закончится.
— Скоро всё закончится, — читал Феликс на маркерной доске почерком Хёнджина.
Тот каждый день приходил к парню, старался с ним разговаривать и просил его еще немного потерпеть. Блондин старался не показывать ему свои слезы, чтобы Хван видел, что он сильный и что какое-то там стекло не могло заставить его сдаться и сломиться. Возможно, наедине с Хёнджином Феликс и хотел бы быть слабым, чтобы его прижали к себе и скрыли в своих объятиях. Но это лишь наедине.
Феликс смотрел заплаканным взглядом в глаза брюнета. Тот с нежностью улыбался и прикладывал свою руку к стеклу, ожидая ответного действия. Он наблюдал, как хрупкий и худой парень поднимался с кровати и медленным шагом подходил к стеклу, приложив свою маленькую ладонь к большой за стеклом. Они улыбались, а Хёнджин говорил:
— Я буду рядом, слышишь? Я буду с тобой до конца, пока снова не услышу твой голос. Буду рядом, пока не смогу коснуться тебя. Мы вместе справимся с этим, слышишь?
Феликс кивал и плакал одновременно.
— Я дождусь, когда снова смогу почувствовать твой запах и обнять тебя.
И Феликс очень этого хотел.