Глава I
Любопытство атаковало меня. Насколько бы хватило моих воспитания и сдержанности, если бы на обложке не было написано: «Описание дней моей жизни. Амадей Ноблхарт. Читать можно». Как глупо. Он что знал, что его дневник попадёт мне в руки?
На первой странице Амадей описывал сам себя, была приложена его фотография. Я помню день, когда была сделана эта фотография. Это было на дне рождении нашей кузины Санни. Ей тогда исполнялось двенадцать. Нам же было всего по семь. Выходит Амадей начал вести дневник с семи лет. Но этих листов мало, чтобы описать последующие пятнадцать лет его жизни (нам по двадцать два на данный момент), а я точно знаю, что он никогда не переставал этим заниматься. Выходит, есть ещё дневники.
Но я не стал долго об этом задумываться. Перевернув страницу, я обнаружил тысячу слов, написанных детским, забавным и непонятным почерком. Также присутствовали какие-то картинки. В основном это были маленькие схематичные человечки, изображавшие те или иные ситуации. Я принялся быстро читать и тормозился лишь тогда, когда натыкался на непонятно написанное слово. Мир семилетнего Амадея завлёк меня полностью. Его рассуждения, впечатления и описания заставляли меня пересмотреть своё детство. Всё, что видел Амадей, видел и я, за исключением некоторых особенностей личной жизни. Я опять удивился, насколько мы с ним разные. Я «был» на нашем восьмом дне рождении, когда услышал приближающиеся шаги. Рефлекторно закрыв дневник (я всегда всё прятал от родителей) и положив его заново под подушку, я повернулся к двери. Она открылась и в комнату зашла мама.
-Что ты делаешь? Почему ты до сих пор не спишь? Уже час с половиной ночи! – запричитала она.
-Не спится, - что ж, это было почти правдой.
-Как это не спится? Почему ты здесь?..
-Не знаю. Просто...
-Просто? Ох, Вольф, - мама подошла к кровати и села возле меня. – Что случилось?
-Разве это важно? – отмахнулся я.
-Конечно! Может, ты заболел? – мама положила свою ладонь мне на лоб. Но ничего не почувствовав, она переложила ладонь мне на плечо. – Всё хорошо?
-А может быть лучше?
-В каком смысле? Ты с утра был сам не свой.
-А когда я был своим?
Наверное, было глупо с ней так препираться, но я уже не замечал своих слов, а просто отвечал.
-Вольф, - мама немного помолчала, - зачем ты так?
-Как?
-Ты злишься? Что побуждает тебя так необдуманно... разговаривать со мной?
-А как надо с тобой разговаривать?! – вдруг вскрикнул я, сам того не ожидая.
Нет, я не хотел ссориться с мамой, но по-другому я просто не умел, или не хотел.
-Не кричи на меня!
Да, назревала ссора. Это моя вина. Я, вечно идущий на конфликты, не желал другого способа общения.
-Хорошо, не кричу.
-Почему ты постоянно щетинишься? Ты как зверь, который не понимает дружелюбия и постоянно оскаливает зубы! Но за злостью, стоит страх!
-Да, да это так! Я лишь пытаюсь защититься... – выпалил я.
-От кого? – спросила мама.
-От вас, - я не знал, что ответить. Но это было единственным, что могло вырваться у меня. Во-первых, я был зол, во-вторых, я начинал хотеть спать и в-третьих, что она от меня хочет? Что она ожидает услышать?
-Нас? Но... Что мы такого сделали? – она искренне удивилась, услышав такое известие от меня.
-Ничего. Вы ничего не сделали. В этом вся и проблема, - кажется, я начал находить своему резкому ответу логическое объяснение.
-Что значит, ничего не сделали? Мы воспитывали и растили тебя! – воскликнула мама.
-А как же любовь? – тихо спросил я.
-Что? – она не услышала что я сказал, поэтому наклонилось ко мне. Я решил не повторять.
-Ничего. Уже поздно... пора спать, - сделал заключение я и встал.
Мама тоже встала. Наш разговор явно не доставил ей радости или хоть немножко разъяснений по поводу меня. Но она ничего не говорила, и я решил тоже не нарушать тишину. Ещё немножко постояв рядом со мной, она как-будто пыталась дотронуться до меня, но я дёрнул плечом. Вздохнув, она ушла. Этот нелепый разговор остался в прошлом, и я пообещал себе, что больше никогда не позволю оставаться с ней наедине. Мне стало грустно, что я, в отличие от других людей, не испытываю облегчения от разговоров с матерью.
Покинув комнату брата, я направился к себе. Быстро переоделся в пижаму, лёг на холодную кровать и тут же заснул.